Я заснул, как это часто бывало, сам того не заметив. Некоторое время спустя сквозь сон я услышал Туана, который, стоя надо мной, топал ногой и нетерпеливо скрипел зубами, вероятно, потому, что я не проснулся так скоро, как ему хотелось. Рассвирепев, я наконец приподнялся на локте и прорычал:

— Ладно-ладно! Встаю.

От моего недовольства не осталось и следа, когда я увидел Туана, вернее его тень, склонившуюся надо мной и шепчущую:

— Заткнись, приятель, и смотри!

Тон, которым он говорил, мог быть вызван лишь восхищением, граничащим с ужасом. Его голос был резким и болезненным, будто удар по почкам: Туан был не из тех, кто падает в обморок от восторга перед чем-либо. Поэтому я поднялся и спросил, тоже шепотом:

— Что там такое?

В то же мгновение я посмотрел прямо перед собой. Увидев только лес в серебристом отблеске бледной зари, я повернулся к Туану:

— Так это же просто рассвет!

— Среди ночи? Видел ли ты когда-нибудь, дружище, чтобы рассвет наступал ночью? Да еще и здесь, где никогда не бывает луны? К тому же ты ведь знаешь, что день здесь красный!

Это была правда. Как мог я об этом забыть?! Но что еще могло произойти? У меня внутри все похолодело, когда звук, который я сквозь сон принял за сердитый топот Туана, послышался вновь. Я вцепился в руку своего спутника.

— Вы это слышите? — тихо спросил я.

— Да, дружище, — ответил он странно спокойным голосом. Казалось, будто где-то у нас под ногами бьется сердце великана.

Внезапно раздался скрип, сопровождаемый тем самым треском, который издают деревья в лесу, когда лесорубы разрубают их своими топорами на три четверти, заставляя оседать на землю. Вокруг с каждым мгновением становилось все светлее. Воздух наполнился холодной, яркой, густой прозрачностью, словно ртуть, свернувшаяся в воде. Весь лес был виден нам. Стволы, изогнувшись, издавали надломный треск, походивший на стон. Тут мне вспомнился рассказ Туана. Может, это и было то, о чем он говорил? Через мгновение у меня уже не оставалось никаких сомнений. Гигантский лесной массив, словно единое целое, начал совершать свое невероятное приветствие. Он склонялся перед чем-то неведомым. Нагнувшись, словно для того, чтобы надеть платье, деревья касались земли своими зелеными макушками. Их стоны действовали мне на нервы, которые и без того постоянно подвергались испытаниям. Стволы теперь выгнулись до такой степени, что я в любой момент ожидал увидеть, как они ломаются, разлетаясь в щепки. Листья на ветвях уже ласкали землю подлеска, словно длинные пальцы. Затем ветви раскинулись, как скрещенные ладони, и высокие зеленые кроны потянулись к земле, раскинув кудри молодой листвы нежных оттенков. Мой взгляд привлекла самая высокая гора, видневшаяся вдалеке. Она была красной, словно раскаленная кузница треугольной формы.

Тут биение, на какой-то момент затихшее, вдруг зазвучало снова с какой-то адской яростью. Раздался протяжный вздох, затем бледный свет превратился во тьму и лес вернулся на свое место, бережно раскинув свои ветви в черном небе. Воцарилась тишина. Только гора, которая, казалось, впивалась во тьму, еще какое-то время продолжала светиться, а затем, наконец, очень медленно погасла, словно заставляя нас поверить в реальность сна. Неизвестные нам звезды снова засверкали во всю мощь своего сияния.

— Ну, вот все и закончилось! — буднично произнес Туан. Он снова лег на землю. Я лег рядом с ним, и он продолжил:

— Теперь можно спать. Больше они не сдвинутся. Я специально не спал, чтобы посмотреть, случится ли сегодня то же, что прошлой ночью.

Тут-то я и задал ему вопрос, который уже давно не давал мне покоя:

— Как вам хватило смелости сорвать плоды?

— Когда я вошел в лес, стволы деревьев уже лежали на земле. Я был настолько голоден, что не видел ничего, кроме этих плодов, и не задавался никакими вопросами Я не мог ясно мыслить. Ни за что на свете в здравом уме я не прикоснулся бы к деревьям при таком освещении. Вот тебе сейчас не показалось, что мы смотрели на все это сквозь пелену, которая окутывает наши мертвые тела?

Нас охватила усталость, и мы больше не могли контролировать себя. Мы впали в сон, в оцепенение, близкое к обмороку.

Когда мы вернулись в реальность (но была ли это на самом деле реальность?), красный день уже разгорелся. Мы лежали и слушали журчание близлежащего водопада, сопровождаемое легким дыханием ветра, скользящим между листьями воскресшего леса. Туан внезапно нарушил тишину:

— Приятель, что скажешь насчет того, чтобы искупаться?

В ответ на мой ошеломленный взгляд он добавил с улыбкой, из-за которой его морщинки словно бы пустились в пляс:

— Почему бы и нет, в самом деле? Нам это определенно будет полезно!

Он встал, начал раздеваться, а затем нырнул в реку. В следующий момент я увидел, как его голова снова появилась на поверхности.

— Ты можешь пройти сюда прямо по дну, — крикнул он мне. — Давай! Здесь неглубоко!

Но стоило ему произнести эти слова — и он тут же исчез, а затем, снова появившись над водой, поплыл к берегу.

Выбравшись, он растянулся во весь рост на траве и ни слова не произносил. Заинтригованный, я подошел к нему. Его худое жилистое тело, невероятно молодое для его возраста, тряслось крупной дрожью.

— Что с вами случилось? — спросил я.

Он подождал несколько минут, прежде чем ответить. Затем, обратив на меня странный взгляд, произнес приглушенным голосом:

— Дружище, я уже сам начинаю сомневаться в том, что пережил. Как раз в тот момент, когда я предложил тебе присоединиться ко мне, песок внезапно провалился под моими ногами, и я почувствовал, что меня засасывает. Сначала мне показалось, что земля движется, и я погрузил голову под воду, чтобы посмотреть, как мне выбраться. В этот момент я понял, что мои ступни застряли не в зыбком речном дне, а в движущейся дыре, похожей на рот. Говорю тебе, приятель, это были две настоящие песчаные губы, которые мне пришлось раздвигать руками, чтобы выбраться!

Наконец он грустно рассмеялся:

— Разумеется, ты можешь считать меня сумасшедшим!

— Нет-нет, что вы! — проговорил я, стараясь звучать обнадеживающе.

После всего увиденного собственными глазами мне даже в голову не приходило сомневаться в словах моего спутника. Несмотря на охвативший меня ужас, я решительно посмотрел на него и продолжил:

— Какая разница, что произошло в реке?! Разве не вы повторяете без устали, что мы не сможем пройти через это, если позволим себя сломать?! Так давайте же думать о самом главном. О том, как найти выход отсюда!

Я увидел, что лицо моего пожилого друга расслабилось, а в глубине его темных глаз появился веселый блеск. Когда я закончил, он протяжно присвистнул сквозь зубы, а затем воскликнул восхищенным тоном:

— Клянусь тебе, здесь мы стали мужчинами! Настоящими мужчинами! Нет ни единого оправдания, ни единой причины, дающей нам право не выбраться отсюда. Это говорю я, старый Туан!

Его щедрая похвала глубоко тронула меня. Я ощутил невероятный прилив сил, способность и дерзновение действовать даже в самых безнадежных ситуациях. Разумеется, тревога моя никуда не делась, но я успел к ней привыкнуть; полагаю, это и есть смелость.