Я проснулся почти в полдень. Рисуя полоски света, солнце пробивалось в хижину сквозь щели между ветвями, из которых она была сделана. Туан куда-то ушел. Я начал предаваться мечтательным мыслям. В то утро впервые за долгое время я чувствовал себя хорошо. Был ли этот прилив сил из-за настоящей еды, что я отведал накануне? Увы, мой блуждающий взгляд наткнулся на одну из статуй, и я тут же почувствовал, как беспокойство вернулось. Хуже того, меня охватило какое-то неясное предчувствие. Я подумал о Туане. «Боже мой, — пробормотал я себе под нос, — только бы с ним ничего не случилось!» С этой мыслью я вскочил и выбежал наружу.

В ярком красном свете тихая деревенька представляла собой невероятное зрелище. Поискав Туана глазами и не увидев его нигде, я отправился осматривать каждую хижину. Ни в одной из них его не было. Оставался только лес. Я решительно направился туда, надеясь также найти какие-нибудь съедобные фрукты, чтобы унять свой вновь разыгравшийся голод. И действительно, по пути мне встречалось множество деревьев, увешанных столь желанными плодами, но они, к сожалению, все были вне моей досягаемости, поскольку находились слишком высоко. Я решил вновь съесть немного побегов лианы. Я уже выкопал и собирался есть наиболее мягкую ее часть, как вдруг — о ужас! — увидел, что она шевелится у меня на ладони. Она свернулась, как змея, только гораздо быстрее. Зачарованный, я смотрел, как она извивается, даже не пытаясь избавиться от нее. Внезапно лиана обхватила мое запястье. Опомнившись, я с омерзением попытался оторвать ее от себя. Когда мне, наконец, это удалось, я увидел, как из тех мест, к которым она прикасалась, сочится кровь. Присмотревшись еще внимательнее, я различил следы укуса. Поразительно! Я не мог поверить, что этот растительный мир, каким бы невероятным он ни был, оказался плотоядным. Я бросил лиану на землю, и она продолжила свое змеиное движение.

Охваченный ужасом, я вернулся под огромный зеленый свод в поисках Туана. Сквозь листву тут и там небо смотрело на меня множеством красных глаз. Игра теплого ветерка в листве создавала впечатление, что небо, подглядывая, насмехается надо мной. Атмосфера этого удивительного леса была еще более необычной из-за того, что здесь не встречалось ни единого животного, ни единой птицы и не единого насекомого, которые в изобилии ползают по растениям в мире, привычном нам. Время от времени я выкрикивал имя Туана — но тщетно. Мое беспокойство неуклонно росло. В таком состоянии я добрел до какой-то речки. Вода в ней была приятной и свежей. Вдоволь напившись и не зная, куда идти теперь, я решил вернуться на берег.

Меня привлек звук падающей воды, и я поддался внезапному порыву. В одиночестве, в котором я оказался, естественный звук струящейся воды был настолько знакомым, что я с удивлением осознал, что он мне роднее всего на свете.

Водопад был дальше, чем я предполагал изначально, но я не пожалел, что зашел в такую даль, хотя по-прежнему не находил никаких следов Туана. Вид, открывшийся моему взору, был потрясающим. Из центра гигантской скалы, гладкой, как стена, струился мощный поток воды, рассыпаясь роскошной белой пеной и мелкими брызгами, сверкающими на солнце, словно алмазная пыль. Река простиралась примерно на сотню метров. Благодатные берега были усеяны яркими цветами теплых тонов. Самые маленькие из них были раза в два выше меня. Ярко-зеленая трава была сочной и обильной. Я подошел к одному из этих цветов неизвестного вида. Он был белым, с причудливым фиолетовым оттенком и желтой сердцевиной. Когда я подошел, цветок стал медленно закрываться. Внезапно я совершенно точно разглядел, что он движется мне навстречу. Объятый ужасом, я мгновенно отпрянул назад. И вовремя! Широко раскрывшись, он резко наклонился и, подобно рыболовной сети, накрыл землю в том самом месте, где я стоял всего несколько секунд назад. Затем он издал жуткий всасывающий звук и, снова раскрывшись, вернулся в свое прежнее положение. На месте, которое только что побывало под его лепестками, осталась лишь голая почва. Перед моим ошеломленным взором цветок проглотил все — и траву, и куст, которые там находились. У меня по спине полился холодный пот, когда я, не в силах оторваться, стал смотреть, как в огромном стебле начинается пищеварительный процесс. Я был в ужасе и словно под гипнозом. В конце концов, заставив себя оторваться от этого кошмарного действа, я убежал. Невероятная красота этого места, столь поразившая мое воображение изначально, теперь была мне омерзительна до дрожи. Я говорю «омерзительна», потому что страх перестал существовать во мне: ему больше не было места среди моих чувств и ощущений. Мне становилось понятно, почему души, оказавшиеся в аду, вовсе не протестовали против своей участи. Ведь омерзение — это начало принятия, не так ли? Если для простых живущих на земле существ принятие неизбежно, стало быть, логично, что они остаются глухи к тому самому вопросу, который мог бы их спасти.

Кажется, я так никогда и не узнаю, как мне удалось вернуться обратно через тот лес. Помню лишь, что в какой-то момент вновь оказался в деревне каменных обитателей. В тот же момент я услышал, как кто-то зовет меня, но, все еще находясь под гипнотизирующей властью своих эмоций, даже не подумал ответить. Лишь хороший толчок в спину наконец-то привел меня в чувства. Рядом со мной стоял Туан с пригоршней фруктов странной формы в руках. Он поделился со мной: я схватил плоды и с аппетитом съел их. Они оказались практически безвкусными, но мне было все равно: я слишком страдал от голода. Окончив трапезу, я рассказал Туану о своем приключении. Он выслушал меня, качая головой. Когда я спросил его, верит ли он в правдивость моего рассказа, он словно прочел мои мысли и сказал:

— Успокойся, приятель. Я тоже видел сегодня очень странные вещи. Мы с тобой воистину оказались в проклятом месте. Нам нужно выбраться отсюда. Неважно как. У нас ничего не получится, если ты позволишь себе терять голову, как несколько минут назад.

Разговаривая, мы вернулись к хижине, которая послужила нам укрытием на ночь. Мы сели на земляной пол и с минуту молчали, пока ее кривляющиеся обитатели наблюдали за нами из теней. Когда мы снова начали есть принесенные нами фрукты, я заметил, что у плода, который был у меня в руках, оказалась красная мякоть, но это был обычный фрукт, похожий на апельсин. Он был очень вкусным и по размерам походил на арбуз. Я спросил Туана, каким чудом ему удалось собрать эти плоды, и он ответил:

— Я просто наклонился и собрал их с верхних веток.

Увидев, что его ответ ввел меня в ступор, он продолжил:

— Я еще не сошел с ума, хотя сам не знаю почему. Слушай меня, я расскажу, как все было. Я вышел рано утром. Красный день только занимался, и звезды словно наблюдали за его началом. Ты так крепко спал, что я решил тебя не будить. Довольно быстро я добрался до лесной чащи. Но — и это было очень странно — оказавшись там, я по-прежнему видел звезды, которые обычно скрыты за листвой. Я скажу тебе почему. Повсюду вокруг и прямо передо мной на земле лежали огромные стволы деревьев, словно ночью их порубили дровосеки. Я был голоден, поэтому мое внимание привлекали лишь плоды, которые тоже лежали совсем близко от меня. Это было невероятно! Я съел достаточно, чтобы набить живот. Ты только представь себе! Я просто нагибался и собирал их! Потом я собрал еще, про запас, чтобы отнести в деревню. Но когда мне больше не нужно было думать о том, чтобы насытиться, знаешь, что я почувствовал? Я ощутил растущее беспокойство. Должна же быть какая-то причина, по которой все эти огромные деревья были повалены и лежали на земле, верхушками указывая в сторону горной цепи, которую я видел вдалеке. Я было успокоился, как вдруг над этой горной стеной, заграждающей собой горизонт, начало вставать кровавое солнце. Моему взору предстала невероятная картина! Внезапно я услышал страшный треск свежей древесины и весь лес начал подниматься. Да, дружище! Не думай, что я свихнулся и несу чепуху! Ни один ствол не остался на земле. Все они поднимались. Хочешь скажу тебе, на что это было похоже? От самого огромного дерева до самого крошечного кустика, лес словно кланялся горной цепи! Поверь, я думал, мне это снится. Весь лес молился, все деревья поклонялись, а затем как будто вставали с колен. Клянусь, даже если бы земля заговорила со мной, меня бы это не удивило.

Я посмотрел на Туана, гадая, несмотря на его предупреждение, а не лишился ли он рассудка. Он понял, о чем я думаю, по выражению моего лица.

— Так ты считаешь, что я сумасшедший? Поверь, я не более сумасшедший, чем ты.

Мы замолчали, однако было заметно, что Туану хочется поговорить. После некоторой заминки он спросил:

— Ты слышал что-нибудь прошлой ночью?

— Нет, я слишком крепко спал. Я даже не помню, снилось ли мне что-нибудь.

— Тогда, может быть, я ошибаюсь. Выслушай мой рассказ до конца. Пока лес поклонялся, я услышал с далеких гор что-то вроде песнопения. Будто шум ветра в фалах. Затем из земли послышались те же ритмичные удары, которые мы раньше слышали так часто. Но на этот раз они были намного громче, и земля под моими ногами ужасно дрожала, словно ее внутренности двигались.

Он внезапно замолчал, и взгляд его темных глаз остановился на гримасничающих тенях статуй. Что сейчас пришло ему в голову? Через некоторое время он продолжил:

— Дружище, я стал задаваться вопросом — в конце концов, такую возможность нельзя исключать в подобном месте — может быть, стук из-под земли — это биение сердец всех тех статуй, что мы видели здесь? Я больше не верю, что они — плод трудов какого-то безумного художника. И не творение Бога, который должен быть добрым. Я вижу этому только одно объяснение: мы находимся у врат ада. Может быть, это огонь потерянных душ окрашивает небо в красный цвет. Эта заржавленная природа не в силах понять страданий человеческих душ. Ни Богу, ни Дьяволу не понравилось бы играть такую комедию.

Я не совсем понимал, что именно Туан пытался сказать, но в одном был уверен: если мы не найдем способ быстро выбраться из этого места, нас постигнет страшная участь.

— Что же нам теперь делать? — спросил я.

Находящийся в глубоких раздумьях Туан вздрогнул и посмотрел на меня так, будто никогда раньше не видел, а затем ответил:

— Прежде всего, нужно вернуться к реке. Нам понадобится вода. После этого мы отправимся по дороге в горы. Я уверен, что ключ к тайне находится именно там.

Меня бросило в дрожь от мысли о возвращении в это недоброе место, которое я совсем недавно покинул в состоянии полного ужаса. Не став ничего говорить, я принялся помогать Туану в поисках других сосудов, поскольку найденные нами амфоры были слишком малы, а потому неудобны и бесполезны.

— Помоги мне, дружище. Кажется, я нашел то, что нам нужно.

Туан потащил какой-то темный, громоздкий предмет. Приблизившись, я разглядел нечто похожее на большую терракотовую бутыль. Она застряла между несколькими каменными фигурами, поэтому нам пришлось для начала передвинуть их. Мы стали перемещать статуи с чувством какого-то суеверного благоговения и невероятной осторожностью. Внезапно одна из них потеряла равновесие и упала, прежде чем мы успели ее подхватить. С глухим стуком она разбилась на части, и ее отвалившаяся голова прокатилась несколько ярдов, как мяч. Мы с изумлением уставились на ее осколки, теперь разлетевшиеся по полу.

— Это невозможно! — воскликнул Туан. — Гляди-ка, внутри нее даже есть скелет!

Это было правдой. Мы собственными глазами видели самый настоящий скелет, с той лишь разницей, что он состоял не из костей, а из окаменевшей земли, как и внешний материал статуй. Не говоря ни слова, Туан отвернулся и снова принялся отсоединять бутыль. Я же не мог оторвать глаз от каменных ребер и позвоночника, теперь сломанного посередине, который каким-то образом выглядел столь пугающе настоящим. Это лишь впечатление, но настолько правдоподобное, что мне хотелось поднять эти останки на руки и прижать к себе, словно дитя.

— Прекрати, — наконец сказал Туан. — Я чувствую то же, что и ты; это наши братья, но я страшусь их, как холеры. Пойдем лучше наберем воды. Идем. И давай наслаждаться жизнью, потому что, сдается мне, у нас осталось мало времени.

Он взвалил бутыль себе на спину, и мы ушли не оглядываясь. Снаружи подул легкий ветерок, игравший с зелеными листьями, которыми изобиловала местная растительность. Они колыхались, покачивались, завивались, огибая дрожащие потрескавшиеся стволы деревьев, которые сочились красными струйками, похожими на те слезы, что текут по щекам скорбящих детей. Я не мог не думать о том, что здесь живой мир неумолимо движется к смерти. Туан, который шел в нескольких шагах впереди меня, внезапно остановился, поставил бутыль на землю и, наклонившись, воскликнул:

— Иди скорее сюда, приятель! Я уверен, эти плоды — настоящая вкуснятина!

Увидев происходящее, я бросился к нему с криком:

— Нет! Не трогай это!

Но он уже боролся с лианой величиной раза в три больше той, от которой я с трудом ускользнул несколько часов назад. Слишком расстроенный всем увиденным у водопада, я не рассказал об этом приключении Туану, и он не был готов к такой опасности.

Несмотря на то что я незамедлительно бросился ему на помощь, ужасный древесный стебель успел схватить его не за запястье, как в моем случае, а за горло. Теперь кольца растения постепенно сдавливали его. Хотя я тянул стебель изо всех сил, он не поддавался. Я в отчаянии наблюдал, как лицо Туана приобретает уродливый серый оттенок. Он задыхался. Его глаза буквально вылезали из орбит. Не зная, что еще делать, я начал яростно кусать лиану, постепенно перерезая ее зубами. Затем, наконец, произошло то, на что я уже не смел надеяться: живая нить внезапно ослабла. Я едва успел отскочить в сторону, чтобы она не схватила меня следующим. Подождав, пока лиана, извиваясь словно в танце, отползет подальше, я опустился на колени возле Туана. Он лежал ничком на земле и не двигался. Однако он оставался в сознании и смотрел на меня измученными глазами. Отдышавшись, он произнес:

— Спасибо, дружище! Ты спас меня от мучительной смерти.

Потирая горло, на смуглой коже которого начали проступать большие синие пятна, он продолжил:

— Снимаю перед тобой шляпу! Ты настоящий храбрец! Тебе не было страшно?

Я рассказал ему о том, что видел.

— О, теперь мне понятно, почему ты так поступил! Ты пережил то же самое, поэтому и смог спасти меня!

— И да, и нет, — ответил я. — Если бы я сразу догадался рассказать тебе об этом, ты и сам был осторожнее.

Я поднял с земли бутыль, взвалил ее на спину, и мы продолжили свой путь по проклятой земле.

Мы шли рядом. Время от времени Туан потирал шею, но не жаловался. Улыбка исчезла с его морщинистого лица, уступив место удивлению, но не страху. Заметив, что я украдкой наблюдаю за ним, он проговорил:

— Мне очень жаль, приятель, что тебе приходится разделять со мной этот кошмар наяву. Но ты должен понимать, что если мы сейчас потеряем головы, то будем работать против самих себя. Здесь все — тайна. Не надейся найти какое-то решение. Смерть рыщет рядом с жизнью — здесь, как и везде, только здесь — немного больше, вот и все.

Он сказал это, чтобы успокоить меня. Но пока он говорил, я чувствовал, как во мне поднимается безрадостное, отчаянное чувство одиночества. Я ясно видел, что Туан бесстрашно идет по пути принятия. И все же я задавался вопросом, не было ли изумление на его лице ничем иным, как осознанием невероятности того, что он все еще жив. Старое сердце моего товарища было порядком изношено, и я знал, что оно продолжает биться лишь ради его юного друга.

Больше мы не разговаривали, продолжая наш путь вперед под сводами таинственного мира. Я знал, что Туан никогда больше не будет прежним. Наконец песнь водного каскада достигла наших ушей, и я увидел, как в его темных глазах блеснула искра интереса. Похоже, все было не совсем безнадежно.

Улегшись плашмя на нежную траву на берегу, мы принялись пить прямо из реки чистую прохладную воду. Утолив жажду, мы какое-то время продолжали лежать в тишине, наслаждаясь знакомым ощущением благополучия, которое, увы, было лишь иллюзией, — столь сильным было желание не верить яростной тоске, прилипшей к нам, словно проказа.

Тени снова окутали неподвижное небо. Ночь еще не наступила, но звезды вот-вот должны были появиться. Момент их ожидания был единственным в этой чудовищной тайне ощущением, похожим на чувства, что мы привыкли испытывать в обыкновенном мире. Тишину нарушала лишь отдаленная песнь кристального водопада, который ревностно охраняли гигантские плотоядные цветы. Наконец черная ночь заполнила собой холодное безмолвие двух людей, у которых все еще была надежда, а безымянные звезды одна за другой вцеплялись в крышу огромного таинственного склепа. Я вздрогнул, когда Туан заговорил в темноте:

— Нам следовало бы раздобыть что-нибудь, чтобы развести огонь. В подобном месте не найти сухой древесины. Видишь, тут все зеленое и мертвенно-бледное.