Последний отпрыск некогда славной династии Каролингов Людовик V погиб на охоте 22 мая 987 года, и престол Франции оказался вакантным. На него мог претендовать дядя покойного короля, Карл Лотарингский, но в конце мая 987 года в городе Санлисе собрались представители высшего духовенства и светской знати, которые избрали королем Западно-Франкского королевства Гуго Капета. Решающую роль в этом выборе, несомненно, сыграла победа французов над войском императора у стен Парижа: она продемонстрировала всем реальную власть герцога Франции.

К моменту избрания на трон Гуго Капет был уже фактическим правителем страны и не имел достойных соперников. Помимо власти политической, военной и даже экономической (одни доходы от Парижа чего стоили!) Гуго Капет обладал еще и высочайшим духовным авторитетом. Его прозвище «Капет» вовсе не является уничижительным, как думали историки долгое время. В литературе часто связывали это прозвище с «капюшоном» — якобы излюбленным головным убором короля. Однако, вероятнее всего, оно восходит к слову «каппа» (cappa), что означало в то время длинную мантию. Ученые чаще всего склоняются к версии, что это прозвище происходит от мантии, принадлежавшей святому Мартину, которую он разделил надвое и укрыл Христа, представшего ему в образе нищего. Эту версию подкрепляет тот факт, что ко времени избрания на французский трон Гуго Капет был аббатом монастыря святого Мартина в городе Туре, где хранилась эта мантия как священная реликвия. Заметим, что потомки короля, уже не являвшиеся аббатами этого монастыря, не носили такого прозвища.

И все же избрание Гуго Капета на трон Франции было смелым решением для средневекового общества, где древность и знатность рода играли первостепенную роль. Ведь герцог Гуго был выходцем из семьи, которая не могла назвать предков ранее прапрадеда — Роберта Сильного. Не случайно позднее противники династии Капетингов приписывали ей происхождение от парижского мясника. Именно такую родословную этой династии представил Данте в «Божественной комедии», вложив в уста Гуго Капета, помещенного им в 5-й круг Чистилища, скорбные признания:

Этой же версии придерживался выдающийся флорентийский хронист XIII века Джованни Виллани: якобы отец Гуго Капета, как «утверждает большинство», «был влиятельным и богатым парижским бюргером, выходцем из семейства мясников или торговцев скотом».

А в XV веке поэт и парижанин Франсуа Вийон насмешливо скажет о себе:

Но парижане любили и почитали своего герцога Гуго Капета, как и его предков, защищавших город и заботившихся о нем. Авторитет Парижа и его правителей не имел равных, так что накануне собрания в Санлисе уже никто не сомневался в том, кто будет избран на престол. Эти чаяния знати и народа подкрепил идейной аргументацией архиепископ Реймсский Адальберон, выступив на собрании в Санлисе с такой речью (в передаче монаха Рихера Реймсского):

«Благословенной памяти король Людовик покинул мир, не оставив детей, поэтому следует тщательно изыскать, кто достоин унаследовать ему на престоле, чтобы заброшенное государство без правителя не пришло в упадок... Мы знаем, что у Карла [другого претендента из рода Каролингов. — С. Ц.] есть свои доброжелатели, которые утверждают, что он должен получить королевский титул, как и его предки. Но если обдумать это, то он не получит королевства по закону о наследстве, и на трон будет возведен только тот, кто блещет не только знатностью рождения, но и мудростью, кто стойко сохраняет верность и подкрепляет ее величием души. Чего вы больше желаете государству — блага или бедствия? Если хотите его погибели, изберите Карла; хотите, чтобы оно процветало, коронуйте славного герцога Хугона, славного деяниями, знатностью, военной мощью, в котором вы найдете защитника не только государства, но и ваших частных интересов. Его благосклонность такова, что вы обретете в нем отца».

Красноречие Адальберона решило дело: на трон Франции взошел Гуго Капет, коронованный 3 июля 987 года.