Римляне стремились упрочить связь горожанина с городом, делая его трамплином для карьеры. Власти поощряли богатых парижан, желавших продвинуться по карьерной лестнице, проявить свои таланты и получить известность, потратив собственные средства на строительство общественных зданий, на благоустройство и украшение города. Такие люди могли войти в городской совет и получить статус декуриона, став муниципальной элитой.

Эта политика Рима принесла успех, не только изменив облик Парижа до неузнаваемости, но и зародив у его жителей незнакомое прежде чувство восхищения своим прекрасным городом. Теперь парижане уже не решились бы сжечь его, как они это сделали в ходе восстания под предводительством Камулогена.

Во время праздничных торжеств по центральным улицам города шествовала процессия его правителей — сенаторов и всадников, облаченных в пурпурные мантии, за которыми следовали магистраты. За ним шли ликторы (помощники и свита) в тогах римских граждан и декурионы, а позади процессии тянулась толпа клиентов и всевозможных просителей. Подобные церемонии происходили во время праздников, которых в античном Париже было гораздо больше, чем сейчас. Ученые пришли к выводу, что число праздничных дней в году доходило тогда, как минимум, до 130, а может быть и до 175!

Именно поведение элиты ярче всего характеризует своеобразие социума. Положение на вершине галло-римского общества сенаторов, всадников, ликторов и декурионов не только обеспечивалось их властью и богатством. А процессии по городу, дающие возможность народу обратиться к своим правителям с жалобой или просьбой, были далеко не главной формой демонстрации их статуса. Едва ли не самым впечатляющим и излюбленным способом доказать и упрочить свое положение в обществе являлась для них оплата массовых публичных зрелищ для сотен зрителей — боев гладиаторов, цирковых и театральных представлений. При этом благотворители, оплатившие развлечения для горожан, восседали на самых почетных местах, а специальные аккламации возвеличивали их имена по ходу представлений. Поэтому парижане галло-римской эпохи постоянно видели свою элиту и могли непосредственно вступать с ней в контакт.

Дальше всего от городской элиты, в самом низу социальной иерархии античного Парижа, находились рабы. Сколько именно их было, сказать трудно, но можно осторожно предположить, что от 5 % до 15 % от числа горожан. Чем же они занимались? Первое, что приходит на ум — зрелища: в те времена именно рабы пополняли ряды гладиаторов и актеров. Большое число рабов находились в обслуге знати, прислуживая в хозяйстве и в быту. Но были среди рабов и грамотные люди, которые помогали своим хозяевам в управлении поместьями, в торговле. Образованные рабы нередко служили секретарями, личными врачами и даже педагогами аристократов. Однако все перечисленные занятия входили в общее понятие «обслуживание». Правда, в некоторых случаях профессиональные успехи могли принести рабу — врачу, педагогу, гладиатору — славу, и тогда он в качестве награды получал свободу.

Между представителями элиты и рабами, этими двумя полюсами социальной иерархии, располагалось основное население античного Парижа: ремесленники и торговцы. Надо честно признать, что о них мы знаем меньше всего, и самый достоверный источник сведений об этих социальных группах — надгробные памятники и стелы, на которых весьма неравномерно представлена информация о людях разных профессий.