Не стоит думать, что античная Галлия — это римская колония, которую римляне только использовали в своих интересах. Напротив, местное галльское население, подчинившись новой власти, извлекло из этого явную выгоду для себя. В составе Римской Империи Галлия получила такой мощный импульс к развитию, что по своему процветанию едва ли не превосходила саму метрополию. Постепенно управление провинцией переходило к самим галлам — за исключением религиозной власти, которую Рим отобрал у друидов; местные обычаи заменило римские право — твердыня романской государственности.

Земля Галлии была разделена на большие поместья. Мраморные портики поместий и разнообразные строения с красными черепичными крышами порой тянулись на несколько гектаров. В поместьях были сооружения, предназначенные для молотьбы зерна, конюшни, скотные дворы, пруды с рыбой и фонтаны. Дома галльской знати могли поспорить с римскими дворцами размерами, роскошью, мозаичными полами. Образованные галльские аристократы вели жизнь римских патрициев, окружали себя библиотеками и коллекциями произведений искусства, имели колесницы для бегов и для охоты.

В награду за верность Риму элита Галлии, богатая и могущественная, получила надежную защиту, а со временем — даже право войти в Римский Сенат. Именно местная аристократия управляла Галлией, выбирая своих магистратов (городскую администрацию) на ежегодных ассамблеях. Хотя верховными правителями Галлии были римляне, паризии сами распоряжались финансами города, сами вершили суд, владели правами собственности на землю. Париж был освобожден от римского военного гарнизона, что является самым ярким признаком лояльности города Риму. Конечно, у парижского плебса романизация была выражена гораздо слабее, чем у городской элиты; некоторые историки настаивают на том, что существовало и сопротивление народа римскому влиянию на все сферы его жизни. Судя по именам парижан, кельтской традиции имянаречения (одно имя, а не три, как у римлян) придерживалось от 25 % до 40 % жителей города.