В античном Париже больше всего нас удивил бы вид некрополей: на сотни метров вдоль главных дорог, ведущих в город, тянулись ряды могил. Надгробия демонстрировали успех и богатство умерших людей и были копиями городских строений, воспроизводя в миниатюре храмы, башни, дома и даже статуи парижского форума. В античных погребениях Лютеции не найдено оружия, редко встречаются монеты, почти нет следов одежды и еды, совсем мало украшений и не слишком много посуды из стекла и керамики, зато встречаются фигурки из обожженной глины, игрушки, скульптуры Венеры и Богини-Матери.

Обычай галло-римлян хоронить умерших за городом мог диктоваться как их заботой о гигиене, так и дефицитом места внутри города, но, вероятно, в этом нашли отражение и соображения духовного порядка. Захоронения вдоль пути следования людей в город исполняли символическую роль: они должны были поддерживать связь между мертвыми и живыми, обеспечивать их диалог. Человек попадал в город, лишь пройдя через эту «вселенную исчезнувших поколений» парижан. В эпитафиях на могилах античного Парижа не было места для скорби; надписи на стелах прославляли имя умершего и увековечивали его деяния. Тексты эпитафий прямо обращались к путнику, взывали его прочесть, запомнить, задуматься. Вот несколько примеров эпитафий, найденных на надгробиях античного Парижа:

«Сей камень поставлен, дабы имя прославлялось через вечное чтение».

«Похоронили Лоллия вблизи этой дороги, дабы прохожие ему говорили: привет, Лоллий».

Или, просто: «Привет тебе путник, будь здоров».

В наше время городские кладбища окружены высокими стенами, спрятаны от глаз деревьями — это отдельный мир мертвых, закрытый от мира живых. В римской Галлии эти два мира, хотя и находились на удалении друг от друга, поддерживали между собой постоянный контакт.

Очевидно, что в античной Лютеции некрополей было много, но обнаружить самые древние из них не просто, поскольку их камни часто использовались для новых захоронений, саркофаги переносились на другое место... Считается, что на острове Сите некрополя не было никогда. Несколько некрополей появились на Левом берегу. Один из них на пересечении нынешних улиц Вожирар и Ренна с бульваром Распая. Лучше всего изучен самый важный некрополь, располагавшийся к югу от верхнего города на холме Левого берега — вдоль продолжения главной оси (cardo maximus) галло-римской Лютеции: ныне это улицы Сен-Жак, Фобур-Сен-Жак и Томб-Иссуар (Могилы Изоре). В предместье Сен-Жак проходила восточная граница этого некрополя; а западная тянулась вдоль проспекта Данфер-Рошро до соединения с улицей Пьера Николя. Горизонтально некрополь пересекали улицы Валь-де-Грас на юге и Кассини на севере. Этот некрополь постепенно разрастался на юг, север и запад, до максимальных размеров в 4 га, но между ним и жилой частью города всегда оставалось незастроенное пространство. Еще одно кладбище простиралось вокруг бульвара Пор-Руаяль.

Так из островного поселения Лютеция превратилась в изящный город с улицами и площадями, с местами для развлечений и общения. Галло-римская Лютеция будет мирно жить и процветать два с половиной века, до нашествия германцев в III веке. Это спокойное развитие Парижу обеспечил «Римский мир» (Pax Romana).