Откровенно говоря, тогда еще не было у нас пленки для прослушивания. Бедные мученицы-стенографистки просто записывали мой репортаж. После того как стенограмма расшифровывалась, я ее просматривал. Дело в том, что во время матча я очень быстро говорю, и стенографистки многое пропускали. Потом, правда, они уже привыкли — знали составы команд, а некоторые из них побывали на футболе, полюбили его и уже легче писали. Но вот эти восемнадцать минут были записаны отлично. Именно тогда я понял, что нужно быть готовым к репортажу в случае любого происшествия, которое может возникнуть на стадионе.

***

И еще: не знаю, нужно ли говорить о том, что зрители всего мира иногда бывают необъективными, а подчас и излишне горячо отстаивают свое мнение. Помню, играла на стадионе «Динамо» команда московского «Торпедо». Торпедовские болельщики разбушевались. Восточная трибуна просто свирепствовала. Зрители были недовольны ленинградским судьей Петром Беловым. Петр и сам понял, что совершил какую-то грубую ошибку. Правда, зрители выдержали до конца матча, но когда игра кончилась поражением «Торпедо», болельщики решили «поговорить» с судьей по южно-амернканскому способу — поближе. Они бросились на поле.

Обычно на стадионе «Динамо» команды и судьи сходят в туннель у северо-восточных ворот. Но тут болельщики застали Белова, его помощников и команды, которые на всякий случай окружили судью, в центре поля. Пришлось спортсменам идти прямо к северной трибуне, чтобы избежать разговора с болельщиками. Две-три сотни особо ярых болельщиков прорвались в раздевалку. Положение было очень тяжелое.

Я спускался из своей ложи, закончив репортаж, и хотел, как всегда, зайти в судейскую комнату. На меня удивленно смотрели и сказали: «Куда ты лезешь, куда?».

Я все-таки через ложу «Динамо» прошел в раздевалку. Да, там было очень шумно. Какая-то группа болельщиков объяснялась с М. М. Яншиным. Талантливый артист пытался защитить судью, но уже через минуту понял, что лучше взять другую сторону. Мне впервые пришлось видеть у нас настолько разбушевавшуюся толпу. Меня схватили у самой двери и буквально приперли к стенке: «Правильно или неправильно?».

Я ответил: «Ребята, конечно, судья не прав». Все закричали почему-то «Ура!» и спросили, кому жаловаться. Я посоветовал написать письмо об этом необычайном происшествии в федерацию футбола, в судейскую коллегию, указав, что я на их стороне.

В это время ко мне вышла совершенно бледная Зоя Михаиловна Буланова. Она ведала всяким инвентарем, хозяйством стадиона. Я попросил ее: «Зоя, дайте нам сюда чернила, стол и стул. Мы будем писать письмо».

Толпа приутихла. В это время меня вызвали к телефону. Оказалось, что срочно было принято решение об отмене результата матча и о назначении переигровки. Получив эти сведения, я во всеоружии вышел к разгневанным болельщикам, выбрал самого ретивого и сказал: «Назначаю вас председателем, но только чтобы все было демократично, на голосовании».

— Как так?

— А вот так. Голосуем первую фразу,— сказал я, встав на стул. «Дорогой товарищ председатель!..».

— Кто за слово «дорогой»?

Сбоку буркнули: «Многоуважаемый».

— Кто за слово «дорогой»?

Руки поднялись вверх.

— Многоуважаемый?

— Нет.

Прошло «дорогой».

Я обратился к назначенному мной председателю и сказал: «Вот так дальше каждую фразу ставьте на голосование…». И они голосовали, писали, а в это время Белов и его помощники уже успокоились, пришли в себя. Понемножку из раздевалок небольшими группами начали удалять болельщиков, и дело кончилось миром.

Последний акт был таков: самые рьяные болельщики вручили письмо Зое Михайловне, сказали ей, что Синявский отвечает за него головой, и смирно удалились.

Вот так бывает иногда во время репортажа. Это, конечно, совершенно необычайное происшествие. Со мной такое случилось только однажды за все годы моей работы. Но рассказываю я об этом потому, что комментатор должен быть готов ко всему и даже к такого рода личной встрече с болельщиками, к беседе с ними и соавторству в написании апелляций в вышестоящие организации.

ЖАРКОЕ ЛЕТО В АПРЕЛЕ

Европа — Южная Америка. Мы летом в Бразилию, Уругвай, Чили. Впервые будем играть на настоящем заколдованном поле, на знаменитейшем стадионе «Марокама».

В самолете происшествий никаких не было. Правда, после небольшого ужина две милые стюардессы начали показывать нам, что такое спасательный пояс. Он лежал под каждым креслом. Девушки уверяли, что фирма «САС» гарантирует пребывание на воде с этим поясом 24 часа. Выслушали задумчиво… Потом, после небольшого молчания, наши юмористы, а в этой поездке, кроме доктора Ю. Зельдовича, в этом качестве выступали вратари Лев Яшин и Владимир Беляев, спросили: «А как в смысле акул?»

«Если вы встретитесь с акулочкой, — ответили им, — то будете разбираться с ней один на один. Предоставьте, что вам бьют 11-метровый штрафной удар».

Ну, посмеялись, конечно. Никто не хотел спать ни по-новому, ни по-европейскому времени, а спать было необходимо.

Наконец, солнышко. Рио-де-Жанейро встречает советских футболистов.

Да, мне много приходилось видывать встреч, но тут я был поражен. На нас бросилась толпа, нас обнимали, целовали, дарили значки. Ох, эти значки! Вы знаете, люди хотели просто дотронуться до нас, подарить что-то.

Жаркая встреча… Прохладное здание аэропорта… Таможня… Интересуются нашими сигаретами, но, пожалуй, больше всего папиросами «Казбек».

Автобус везет нас в горы, в небольшую двухэтажную деревянную гостиницу, где царит тишина, куда почему-то еще не добрались корреспонденты. Здесь можно было снять пиджак и галстук, который просто не давал дышать. Здесь было прохладно и уютно.

Хозяин гостиницы — чех. У него небольшой штат работников — он сам, его супруга, сын с женой и одна уборщица. Это на два этажа, но все всегда на месте, всегда все есть.

Перед нашей гостиницей маленькая площадка, где мы можем погонять мяч или просто поговорить, потому что чужих никого в гостинице не было.

Красота неописуемая, — обычно говорят так, но я все-таки попробую ее описать. Мы могли, например, с балкона протянуть руку и сорвать свежий бананчик, апельсины так и просились в рот, но ребята почему-то предпочитали подходить к стойке, где из этих апельсинов на ваших глазах выдавливали сок.

Советских футболистов в Бразилии принимал клуб «Васко да Гама», чем мы были несколько смущены. Дело в том, что клуб «Васко да Гама» гребной, и поэтому на вымпеле, который нам подарили, так и написано: «Васко да Гама, Регата-Бразил». Ну, регата — регатой, гребля — греблей, а в футбол они играют отлично.

Теперь о тех случайностях, которые подстерегают гостей в незнакомой стране. О них не всегда расскажешь по радио.

Первый вечер окончился общим отбоем. Все отправились по своим комнатам. Все приготовились спать. Вместо одеяла на кровати простыня, подушки набиты какой-то особой морской травой, потому что очень влажно. Наступила первая субтропическая ночь…

Неожиданно крик: «Змеи!!!»

Мы вскочили. Бежит хозяин гостиницы, его опережают сын с супругой. «Не бойтесь: это ваши друзья! Это ваши друзья! Они маленькие, они не ядовитые и холодненькие. Не бросайте их!»

Ну, посмеялись и снова легли спать. Когда я потянул простыню, у меня на подушке, свернувшись колечком, лежала змея…

Вы знаете, я со змеями никогда не спал. Я могу спать рядом с собакой, с кошкой, приходилось ночевать в конюшне, но со змеями!.. Я осмотрелся, приоткрыл дверь на балкон еще шире, взял змейку двумя пальцами и осторожненько через банановое дерево выбросил на улицу. Пусть я проведу эту ночь в одиночестве.

Утром ребята шли к завтраку, как после разминки, веселые, чисто побритые. Мне навстречу попались Лев Яшин и Володя Беляев. Они были в белых шелковых маечках, с короткими рукавами, но под майками что-то чернело.

Я спросил: «Что у вас там?» Они говорят: «Это наши друзья». И вынимают из-за пазухи змеек. Одну мз них, может быть, ту самую, которую я вчера выбросил, засунули мне за пазуху. Ну, что же, скажу сейчас, это было не так плохо. Змейки все время бегали, они были холодные, и это было так приятно, особенно, когда на улице 30 с лишним градусов жары…

Я думаю, что красоты Рио описывать не следует.

Вы помните, что Остап Бендер мечтал о городе, где все ходят в белых штанах. Оказалось, это неверно. Остап был плохо информирован. Там одеваются по-разному.

Город расположен на берегу океана. Сплошные многоэтажные гостиницы, шоссе и пляж «Копакабана», который тянется километров на сорок и приводит прямо к морю. Здесь есть своя охранная служба: около побережья ходят все время два катера, поднимаются сигналы на вышках, когда сильное волнение или самое страшное — когда в залив зашли акулы. Встречи с ними не рекомендовались.

Из гостиницы вы можете выйти на пляж в нормальном купальном костюме. Правда, там, как и в Италии, существует правило: женщина должна быть одета в закрытый купальный костюм. Помню, как однажды какая-то девушка появилась в бикили. Полицейский показал на вывеску-предупреждение: нужен сплошной костюм, по-португальски это звучит — «один кусок». Девушка очаровательно улыбнулась и спросила: «Какой кусок мне с себя снять?»

Но если вы идете в город — а он расположен здесь же, но только по другую сторону шоссе, — вы обязаны быть в пиджаке и при галстуке. Если вы одеты в пеструю американскую рубашку, вам могут бросить в лицо монету как нищему. А мелкие разменные монеты в Бразилии очень тяжелые. Получить такой «подарок» — малоприятная вещь.

Мы любовались городом, горами. На одной из них, — я даже удивляюсь, как туда все это доставили — была воздвигнута огромного размера статуя — распятие Христа. Этот крест виден верующим отовсюду. Но, кроме того, он преследует чисто рекламные цели.

Мы охотно поехали туда. Дорога отличная, потому что наверху ресторан. Христос, который вечером освещен цветными прожекторами, в общем-то ни при чем. Он просто привлекает в ресторан.

Говоря о Рио, нельзя не говорить о пляже. Это действительно потрясающий, отличный пляж: песок, напоминающий муку высшего качества, и футбол. Здесь мальчишки гоняют мяч по всем направлениям. Я видел ребят пяти-шестилетнего возраста, они играли в футбол, восемь-десять лет — тоже футбол. Это национальная «зараза». Футбол здесь любят безумно. Ничего нет удивительного, что именно в Рио самый большой в мире стадион. Он вмещает 210 тысяч.то стадион «Марокана». Мне пришлось с ним познакомиться немного раньше, чем я осмотрел город, потому что мне надо было привыкать к своему рабочему месту, к своей радиоложе. Сразу хочется сказать, что о комментаторах и журналистах там очень заботятся. Все комментаторские кабины — аих там множество — сделаны на уровне 35-36-го ряда. Это очень удобно. Сверху сделан «козырек». Он защищает от палящего солнца, хотя все футбольные игры проходят вечером, чтобы не мешать работе.

Перед игрой мне нужно было договориться о предоставлении мне микрофона. Радиокомпаний много. Для переговоров представители четырех из них встретились со мной, и мы вели очень милый разговор. Оказывается, все можно сделать, хотя из Южной Америки это будет первый репортаж для Советского Союза. Но кто будет платить?

Я не знаю, помог ли мне юмор или это уже была деловая черточка, но я ответил: «Сеньоры! Вы приедете к нам — вам будет предоставлено нужное количество микрофонов». «Все в порядке» — ответили мои коллеги, и микрофон я получил. Я поинтересовался количеством проданных билетов на предстоящий матч. На меня с удивлением посмотрели: «Ведь матч завтра!».

Тогда я спросил: «Но 200 тысяч билетов нужно продать заранее».

«О, сеньор! Это невозможно. Если мы продадим билеты сегодня, то завтра столько же будет фальшивых. У нас хорошие типографии. Поэтому лишь за несколько часов до начала матча начнется продажа билетов».

Потом я проследил, как это делается. Ну, во-первых продажа блестяще организована, примерно как у нас в театральных кассах, киосках, в общем, все могут купить без очереди билет и попасть на стадион.

Кстати, мне в эту поездку здорово повезло. Чтобы рассказать, как это, получилось раскрою немножко техническую сторону репортажа. Перед тем как сказать: «Внимание, говорит...», нужно дать пробу. Нужно установить уровень своего микрофона и микрофона шумового. Нужно из Москвы получить ответ, что все хорошо, что-то убавить, что-то прибавить. Московские девушки с ДГТС, с которыми я так давно знаком — теперь они стали бабушками,— попросили меня читать пробу. Я начал: 123, 124, 125… Помню Олечка Беляева отвечает: «Читайте, читайте, мы устанавливаем уровень».

И тут мне пришла в голову мысль.

— Ведь говорить можно, что угодно? — Да, конечно,—отвечают мне.— Тогда соедините меня с домом. Я буду разговаривать и одновременно давать пробу.

Вы представляете, какие изумленные лица были у моих домашних, когда они услышали мой голос. И было совершенно непонятно, как я мог говорить из вчерашнего дня в завтрашний, европейский. Моя дочь очень долго не могла постигнуть, как это получается. Как я мог говорить из вчерашнего дня?

Кончилась проба, началась игра. Об игре я говорить не буду. Мы выграли 2:1. Да, бразильские зрители понимают футбол, очень хорош понимают. Они оценивают мастерство игрока независимо от цвета его кожи, независимо от того, гость он или хозяин. Если он забивает гол, ему аплодируют, тем более, если это сделано красиво. Да, нам аплодировали, нас очень тепло принимали. Но в матче случилась одна неприятность. Алексей Мамыкин вышел на штрафную площадку. И во время удара по воротам схлестнулся с чужой ногой. Может быть, мне это показалось, но меня уверяли все игроки, что треск был слышен. Алеше сломали ногу.

Вот тут наш доктор Ю. Зельдозич проявил свои колоссальные не только медицинские, но и спортивные качества. Не забудьте, в свое время он был чемпионом страны во фигурному катанию, заслуженный мастер спорта. Помощь была оказана мгновенно. Принесли фанеру, положили под ногу, и А. Мамыкин был увезен в госпиталь. Наш доктор сам следил за всем, что делалось в госпитале. Вернее, он делал все сам — даже рентген, старался поставить кости так, чтобы Леша мог в будущем играть. Но все-таки А. Мамыкина пришлось оставить в госпитале. И лишь на обратном пути, а путь наш далек — в Уругвай и Чили, мы его забрали с собой.