Вадима Святославовича Синявского — пионера спортивного радиорепортажа можно по праву считать живой историей советского спорта.

Не одно поколение болельщиков, да и просто слушателей воспитывалось на его репортажах, не одно поколение спортивных комментаторов идет по его стопам.

С 1929 года голос Вадима Синявского звучит по Всесоюзному радио — тридцать восемь лет беспокойной, кочевой жизни радиожурналиста.

Нет, не зря во всех беседах и интервью с Вадимом Синявским ставится стереотипный вопрос:

— Когда, наконец, будет написана книга, когда устные рассказы и отдельные отрывки, разбросанные по различным изданиям, приобретут законченную литературную форму?

Но этот человек — искусный рассказчик — к своему литературному таланту относится с большой иронией. «Для того, чтобы передать на бумаге мысль, брошенную в эфир,— отшучивается он,— надо потерять раз в десять больше времени, да и потом приглаживать ее. Одним словом…».

Но, видно, натиск желающих увидеть эти воспоминания подстать темпераменту самого Вадима Синявского — он сдался. Правда, наполовину: книга еще не готова, но отдельные главы уже написаны. Редакция предлагает первые из них: «Туманы Англии» и «Долгие 90 минут».

На старте следующие…

ТУМАНЫ АНГЛИИ

Пожалуй, первые репортажи для меня были очень трудными: не у кого было спросить, не у кого было поучиться. Я шел как в потемках, а все репортажи — прямо в эфир.

Есть такое выражение: «Слово не воробей». Да, действительно, слово, которое вылетело, не поймаешь. И поэтому, когда ведешь репортаж, нужно думать немножко вперед, контролировать свои мысли…

Я хочу рассказать об одном, самом трудном в моей жизни футбольном репортаже.

...Это был ноябрь 1945 года. Уже после войны московская команда «Динамо» отправилась на Британские острова. Мы улетает, когда в Москве было 18 градусов мороза, а прилетели в Лондон в теплую осень, и были страшно удивлены, что нас встречает мало народа. Так, примерно, человек полтораста — двести. Оказалось, что это только работники посольства и в основном корреспонденты радио и газет. Я спросил одного из наших работников: «Почему нас так скромно встречают?» «Ты что, с ума сошел! — ответил он мне.— Здесь корреспонденты всех газет, вас принимают по высшему разряду!».

Первые беседы начались уже в аэропорту. Правда, прадлагая нам традиционный крепкий чай с молоком, англичане посматривали на нас с улыбкой, стараясь ее скрыть. Дело в том, что все мы были одеты одинаково — в темные пальто и шляпы одного фасона. Это, как мне кажется, не произвело хорошего впечатления…

Поехали в город. Александр Малявкин, весельчак и блестящий полузащитник, вдруг закричал: «Куда он едет? Он же по левой стороне гонит машину!». Мы совершенно забыли, что в Англии левостороннее движение…

Потом долго сидели в посольстве, разговаривали с нашими работниками, которые так соскучились по землякам, и тем более никогда не видели советских футболистов в Лондоне. Долго мы сидели еще и потому, что нас негде было разместить в одной гостинице. У нас была большая делегация: два состава команд, разные наблюдатели, специалисты по спортинвентарю и прочие сопровождающие футбол лица. В том числе и радиокомментатор.

По-настоящему почувствовал себя в Англии, когда меня разыскал комментатор Би-Би-Си. Он спросил что, где и сколько я хочу вещать. Это уже была деловая обстановка.

План всех наших игр был заранее предусмотрен, были уточнены часы, места встреч — все это я сообщил в Москву.

Не буду рассказывать о первых двух матчах. О них потом. Сначала о самом трудном. Это был третий — на стадионе «Тоттенхэм» с командой «Арсенал».

Утром, глянув в окно, я не увидел противоположного дома. А улочка была не больше двадцати метров шириной.

Туман… Настоящий лондонский, чертовски густой. Мы думали, что игра будет отложена, но после долгих телефонных разговоров нам пришлось все-таки сесть в автобус. Три полицейские машины включили сирены, и точно по времени — нам открывали «зеленую улицу» — мы приехали па стадион. Со своим рабочим местом я был уже знаком. Это большая ложа прессы, в которой мое место было в двадцати-тридцати метрах от линии поля. Никаких беговых дорожек на стадионе нет. Все трибуны вплотную подходят к полю. Но даже это преимущество западных стадионов мне не помогло — зрителей на противоположных трибунах я не видел. Я понимал, что они есть: там чиркали зажигалки, слышался гул переполненного стадиона, отдельные выкрики.

Мы предложили игру перенести на завтра. Но хозяева смеялись: «Деньги в кармане! Все билеты проданы!».

И вот начался матч. Так, откровенно говоря, я до половины поля видел все хорошо, и, пожалуй, ближайшие штанги и вратарей. Но как только игроки уходили к противоположной трибуне, на глазах у меня они превращались в огромные силуэты. Я должен был ориентироваться по фигурам игроков. Это было трудно. Но если со своими еще можно было справиться, то с англичанами приходилось обращаться доводы вольно.

Первый тайм мы проигрывали 2:3. Мне было жарко. Безуспешно стараясь уследить за всеми перипетиями игры, я вконец измучился и, не выдержав, обратился к технику, который меня обслуживал, с просьбой — нельзя ли дать мне длинный шланг к микрофону, чтобы я мог выйти на боковую линию поля. Все-таки метров тридцать я выигрывал.

Милый англичанин меня понял, улыбнулся… и перестарался. Я получил шланг с таким запасом, что при большом желании мог бы взять короткое интервью у полисмена на улице, прилегающей к стадиону «Тоттенхэм». Теперь у меня прибавилось забот — надо было следить не только за игрой, но и за шлангом, в котором я мог запутаться…

В конце второго тайма, когда счет стал 4 : 3 в нашу пользу, новая волна тумана, похожего на сгущенное молоко, навалилась на поле так, что я видел уже не игроков, а неясные тени.

…Проглядывают правые ворота. Защищает их Алексей Хомич. По фигуре понимаю, что это он. Вижу, идет атака на наши ворота… Удар! И сразу взрыв аплодисментов после того, как метнулся А. Хомич. А что произошло — не знаю. То ли А. Хомич пропустил гол, то ли взял мяч? Чему аплодируют?

Тут пришлось прибегнуть к маленькой уловке: я убирал свой микрофон за спину и, пользуясь тем, что за шумом стадионе не был слышен мой голос, кричал центру защиты М. Семичастному, нашему капитану:

— Миша! Что???

Он отвечал: «Хома взял!». После чего я эти два слова: «Хома взял!» расшифровывал примерно в такую фразу: «В блестящем броске из правого верхнего угла Алексей Хомич забирает мяч. Отличный бросок, ему аплодирует Лондон!».

…А что мне оставалось делать? Важно, что мяч не попал в ворота, а какой это был угол, мне уже было все равно.

Когда закончился этот матч, — а мы его выиграли, — то, поздравляя друг друга, ребята спрашивали меня: «Что ты видел?». Тогда я в свою очередь спрашивал наших нападающих: «А вы что видели?».

Оказалось, что наши нападающие не видели ни одного гола, которые были забиты в наши ворота. А наши защитники ни одного гола, который забили мы.

Конечно, это ненормальные условия для игры, но так иногда приходилось выходить из положения. Это был очень тяжелый матч, и не только для футболистов, но и для моих друзей-комментаторов.

После матча мы с комментатором Би-Би-Си Раймондом Кленденингом уехали в аппаратную, чтобы прослушать контрольные пленки. Дело в том, что мой коллега Раймонд Кленденинг не знал русского языка, а я не знал английского. Тогда мы нашли выход: включили две пленки синхронно. Когда у меня возникал какой-нибудь вопрос, я нажимал кнопку — обе пленки останавливались, и я получал подстрочный перевод нужного мне момента в репортаже. Он в свою очередь таким же способом пользовался комментариями моего репортажа. Это оказалось очень полезным новшеством. Во-первых, мы оба здорово посмеялись, оба получили удовольствие от того, что всех игроков мы назвали правильно, и даже замены, которые были произведены на поле, тоже были отмечены безупречно. Правда, тут помогла не только наша смекалка — просто мы слышали объявление по стадиону, а сообщали об этом несколько позже, так оказать, вводили нового игрока уже с атаки, с темпераментом.

Я думаю, что этот рабочий прием найдет себе применение, даже если два комментатора ведут репортаж на русском языке. Никогда не помешает прослушать контрольную пленку в спокойной обстановке — сравнить что там «да», а что там «нет».

…Однако вернемся к нашему рассказу. Игра московской команды «Динамо» с «Арсеналом» окончательно утвердила ее положение. Замечу как маленькую деталь — значок «Динамо» расценивался в 20 английских значков…

Жители Лондона — обычно спокойные люди, но на улицах они осаждали нашу команду. Два переводчика не успевали переводить все, что они нам говорили. Тогда они просто хлопали нас по плечу, а по выражению лиц было видно, что они говорят что-то очень хорошее.

Футбол — это же великая вещь! Это спорт, который обостряет отношения только среди очень ярых и несправедливых болельщиков. Но потом он и их заставляет по достоинству оценить игроков одной и другой команды.

Да, в футболе бывает невезение, бывают случайности. Но все же я думаю, что оценка квалифицированного зрителя — очень полезная вещь. Она справедлива.

ДОЛГИЕ 90 МИНУТ

Москва, стадион «Динамо». Играют две популярнейшие футбольные команды — ЦДКА и «Динамо» (Москва). Положение динамовцев в турнирной таблице прочное. Им достаточно ничьей — и они чемпионы страны. Игра идет отличная. Но счет 2 : 1 в пользу армейцев. Потом армеец Кочетков срезает мяч в свои ворота. Счет становтся 2 : 2.

Прозвучал гонг: до конца матча остается пять минут. И вот тогда-то произошло совершенно невероятное: армейцы бросились в атаку. Они понимают — нужен выигрыш. И тут замечательная армейская пятерка нападения врывается в штрафную площадку динамовцев, и Бобров забивает третий гол. 3:2 в пользу ЦДКА.

Мне трудно было вести репортаж. Матч был хорошим, красивым, но очень напряженным. Я забывал даже отхлебнуть глоток воды,— игра была захватывающая. Помню, именно в этот момент я сказал, что у Боброва золотые ноги. Ну, что же, на другой день мне предстоял неприятный разговор. Со мной долго и внушительно разговаривали, спрашивая, откуда взялось выражение — «золотые ноги». Я долго и терпеливо молчал. Перед тем, как отметить пропуск, я спросил только: «А «золотые руки» можно сказать?». Все как-то смутились, отметили мне пропуск и больше меня не беспокоили.

Ну, право же, как не назвать золотыми ноги, забившие гол в такой ответственный для команды момент! Вообще, как вы знаете, Всеволод Бобров — спортсмен золотой, отличный хоккеист, превосходный футболист. Если хотите, он может сыграть на биллиарде с вами, в шахматы хоть с самим Тиграном Петросяном. Он тренировал хоккеистов «Спартака», и делал это удачно: команда под его руководством стала чемпионом Советского Союза и явно выросла.

Ну, и одна деталь: уже во время тренерской работы Бобров выезжал со своей командой в Италию. Противники оказались не очень сильные. И тут Бобров позволил себе сыграть вместе со своими питомцами в двух матчах. Должен сказать, что в обоих Сева, или как его теперь называют — Всеволод Михайлович, забросил, кажется, шесть шайб.

***

И снова стадион «Динамо». Матч для меня нетрудный, но неожиданно в самый разгар, во втором тайме, когда я веду репортаж в эфир, мяч попадает с колоссальной силой в штангу.

О! Тогда так били! Штанга ломается и падает. Верхняя штанга. Это страшно. Это — ЧП. Хозяевам поля дается лишь двадцать минут, чтобы исправить повреждение, чтобы восстановить ворота. Смогут лн они сделать это?

Мое положение вы поймете, если вспомните, что в те годы не было никакого «Маяка», я не мог отдать станции на музыку и в нужное время спросить их обратно. Я продолжал вести репортаж. Вот тут я вспомнил справедливые слова английского комментатора Раймонда Кленденинга. Он как-то сказал мне:

— О, мистер Синявский, ведь когда на поле что-то происходит, можно просто говорить: направо, налево, удар! А вот, когда на поле не происходит ничего, относящегося к футболу, вот здесь-то и надо быть комментатором. Ты должен выйти из положения и говорить.

Он мне рассказал любопытную историю, как в одном синхронном репортаже, который мы с ним вели, он в своем рассказе оттолкнулся от жены знаменитого футболиста, а я, простите,— я был тогда очень молод,— все построил на стенографии полета мяча.

Однако вернемся на «Динамо». Что делать? У меня были, естественно, какие-то заготовки к этому матчу, разговор вокруг чемпионата, и я кое-как выходил из положения, но ведь одновременно работал второй микрофон — шумовой. Временами болельщики кричали: «Эй, ухнем!..» или просто дружно ржали. Да, именно ржали.

Надо было что-то говорить, надо было пояснять что происходит. А происходило следующее. Команда ушла на отдых, а вся администрация во главе с заместителем директора заслуженным мастером спорта, блестящим борцом, судьей всесоюзной категории, ныне отменно здравствующим Иваном Ивановичем Хайдиным, бросилась спасать честь стадиона. Все знают, что если за двадцать минут штанга не будет поставлена, хозяевам засчитывают поражение. А я уже говорил, что они вели в матче, и поражение им было абсолютно ни к чему.

Нужно было что-то предпринимать. С топорами, с молотками бросились на новую территорию, разломали там новые ворота и дружно, на плечах, потащили штангу на место происшествия. Это была смешная картина: в юго-восточные ворота торжественно внесли штангу. Впереди шествовал сам Хайдин, сзади — бывший чемпион Москвы по настольному теннису Абрам Захарович Маневич.

Штангу принесли, начали устанавливать, а я должен был что-то в это время рассказывать. Станции-то у меня!

И вот старую штангу отбрасывают, как негодую, как оскорбившую честь стадиона. Водружают новую. Гвозди, молотки... Я смотрю на часы. Прошло четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать минут. Наконец, команды вызываются на поле. За восемнадцать минут штанга была сделана. Представьте мою радость. Эти восемнадцать минут я должен был вести репортаж не о футбольном матче, а вокруг него, причем обязан был как-то пояснять те звуки, которые раздавались в шумовом микрофоне.