— Никогда не думал, что услышу от себя такое, — тихо произнес Патрик Харпер, — но... — голос его затих, перейдя в бормотание.

— Но что? — спросил Шарп.

Харпер собрался с духом, сделав глубокий вдох.

— Боже, храни Англию, сэр.

Он стоял рядом с Шарпом и смотрел на север, где сырая зеленая равнина, лежавшая между занятыми британцами холмами и городом-крепостью Байонной, на глазах синела от французских мундиров.

— Тысячи ублюдков! — изумленно выдохнул Харпер.

— Хватит с лихвой, — пробормотал Шарп.

Колонны французской пехоты в синих мундирах выходили из лагерей к югу от Байонны и растекались по равнине. Насколько мог судить Шарп, они шли тремя путями. Одна часть французов шагала на восток, где они должны были выйти прямо на единственный британский батальон, охраняющий длинный скат, ведущий к правому флангу британской линии. Другая часть двигалась вдоль дороги, которую будут простреливать пушки Сэма Андерсона. И еще больше войск огибали топкие земли у реки Нив, чтобы ударить по левому флангу защитников генерала Хилла.

— Работы нам хватит, это уж точно, — сказал Шарп.

Сосчитать огромную силу, движущуюся на юг, было невозможно, но одно было ясно точно. Она значительно превосходила четырнадцать тысяч бойцов генерала Хилла, которым предстояло оборонять линию холмов. Единственным преимуществом в диспозиции генерала Хилла, помимо удержания высот, было то, что недавние дожди превратили подступы в такое болото, что вражеская пехота неизбежно выбьется из сил, продираясь через затопленные поля. Пехотные колонны жались к дорогам, оставленным для орудий на конной тяге, а Шарп знал, что это наверняка зловещие двенадцатифунтовки.

Значит, враг, по крайней мере его пехота, будет утомлен долгим маршем, а дороги выдавали направления, где вероятнее всего будут нанесены удары по удерживаемым британцами холмам. Но это служило слабым утешением, ибо одним из этих мест был холм, где ждал батальон Шарпа, и мощь удара обещала быть сокрушительной.

Столь же сильный удар должен был обрушиться и на «Баффов», славный батальон из Кента, что оказался в изоляции перед удерживаемыми британцами холмами. Шарп все еще не понимал цели такой диспозиции, и кентцы, в отличие от его собственных солдат, даже не могли отступить за гребень, чтобы укрыться от артиллерийского огня, который, несомненно, будет предшествовать атаке пехоты. Он видел большую французскую колонну, приближающуюся к отрогу, где ждали «Баффы», и предположил, что эта колонна предназначена для того, чтобы отбросить кентцев назад, прежде чем зайти в тыл правому флангу британской линии, расположенному примерно в миле перед французскими атакующими.

Но та, дальняя французская колонна, сколь бы внушительной она ни была, казалась карликовой по сравнению с огромными силами центрального штурма, двигавшимися на юг по главной дороге, и эта гигантская масса людей уже разделялась. Пехотные колонны сворачивали на запад, к склону, где ждали люди Шарпа.

— Приведи мне Тома Келлехера и Дэна, — сказал он Харперу, и тот бросился на поиски.

Шарп неспешно прошел к правому краю своей линии и поманил капитана Андерсона.

— Видишь, с чем нам предстоит столкнуться, Сэм?

— Трудно не заметить, сэр. — У Андерсона была небольшая подзорная труба, в которую он разглядывал врага. — И они разворачивают пушки, чтобы пощекотать нас.

Шарп воспользовался своей трубой и увидел, что две короткоствольные гаубицы и полдюжины двенадцатифунтовок съехали с дороги. Их тащили через размокшее пастбище, чтобы выставить прямо напротив склона, где ждал он. Врагу приходилось тяжко. Канониры нахлестывали лошадей, а пехотинцы налегали на колеса пушек и передков, чтобы не дать орудиям завязнуть в грязи.

— Думаете, они потащат пушки прямо через деревья, сэр? — спросил Андерсон.

— Двенадцатифунтовки им через ручей точно не переправить, — ответил Шарп, — а вот гаубицы перетащить, может, и сумеют.

— Значит, подберутся довольно близко.

— Я посажу ниже по склону несколько стрелков. Дистанция для них будет ужасно велика, но это поубавит ублюдкам пыла.

— А я проветрю ублюдков шрапнелью, — с волчьей ухмылкой сказал Андерсон.

— И если у тебя появится шанс сыпануть картечью поперек склона, — Шарп указал на длинный холм, на который французам придется карабкаться, чтобы встретиться с его людьми, — убедись сначала, что мои застрельщики отошли.

— Мы еще ни разу не убивали своих застрельщиков, сэр, и сегодня начинать не станем.

— Извини, Сэм, — сказал Шарп, — я должен был помнить, что ты знаешь свое дело.

— Пройдет еще час, прежде чем они доберутся сюда, — сказал Андерсон, кивнув на север, в сторону приближающихся французов.

— Как минимум. А на такой раскисшей земле? Им будет чертовски трудно установить орудия на позиции.

Дождь все еще лил как из ведра, и низина за деревьями, где придется встать тяжелой французской артиллерии, наверняка раскисла. Чудовищная отдача от каждого выстрела будет вгонять станины глубоко в землю, как это было при Арканге, требуя трудоемкой перенаводки ствола перед следующим выстрелом. Это немного облегчало ситуацию для стрелков, но в этот дождливый день Шарп был рад всему, что могло замедлить вражеский штурм.

— Да уж, — согласился Андерсон, — денек для их канониров не задался. Зато здесь наверху почва достаточно твердая.

— Развлекайся в своё удовольствие, Сэм.

— И вы тоже, сэр.

Шарп задержался, чтобы взглянуть на орудия Андерсона, выстроенные полукругом. Две девятифунтовки смотрели в сторону далекой дороги, готовые встретить атакующих ядрами и шрапнелью, а последняя девятифунтовка вместе с короткоствольными гаубицами была нацелена на север. Их можно было развернуть для стрельбы по дороге или с помощью гандшпугов повернуть в другую сторону, чтобы открыть огонь поперек склона прямо перед фронтом Шарпа. Шарп уже собирался уходить, когда ему в голову пришла мысль, и он обернулся.

— Капитан Андерсон! — окликнул он.

— Сэр?

— Ты слышал, что мост в Вильфранке починили?

— Не слышал, сэр.

— Носатый к этому времени уже знает, что здесь происходит, так что можно быть уверенным, что подкрепления уже в пути.

— Хорошо!

— Твоим парням, может, приятно будет узнать, что они не останутся в одиночестве.

— Спасибо, сэр!

Шарп посмотрел на запад, через Нив, пытаясь разглядеть признаки еще одной французской атаки на той стороне реки, но местность там выглядела обнадеживающе пустой. Это означало, что Веллингтон действительно мог снять войска с того берега Нива, чтобы поддержать генерала Хилла.

И это, подумал он, было ошибкой французов. Сульт, конечно, не был дураком и должен был знать, что армия Веллингтона разделена Нивом, а значит, любая французская атака на любом берегу встретит лишь половину армии. Но если другой половине сил Веллингтона ничто не угрожает, они могут прийти на помощь осажденным. Или, может быть, Сульт еще не слышал, что понтонный мост восстановлен? И даже если бы он знал, что мост снова цел, для Сульта имело бы смысл атаковать по обоим берегам Нива, не давая тем самым войскам с одного берега переправиться на помощь другим.

Итак, если, как казалось, Сульт атакует только восточный берег, западная половина армии может прислать помощь, но потребуется много времени, чтобы эти люди дошли на юг до моста, а затем на север к полю боя. Французские силы, идущие прямо на Шарпа, были столь огромны, что времени на прибытие подкреплений могло и не хватить.

— Вызывали нас, сэр? — Лейтенант Келлехер и стрелок Хэгмен ждали его.

— Том, — сказал Шарп, — твоим застрельщикам предстоит чертовски потрудиться.

— Вы так считаете, сэр?

— Я пошлю роту капитана Карлайна, чтобы уплотнить твою цепь.

Келлехер смотрел на огромную массу французской пехоты.

— Все равно будет недостаточно, сэр.

Том Келлехер был лейтенантом, который официально являлся заместителем Питера д`Алембора, командира легкой роты, но тот был загружен, исполняя обязанности единственного майора батальона. Так что юному Тому Келлехеру приходилось большую часть времени вести легкую роту самому. Он был так же высок и худощав, как и Шарп, но ему не хватало шарповского опыта и уверенности. Он нервничал, явно благоговея перед огромным опытом застрельщиков Шарпа и д`Алембора. И, хотя Келлехер знал свое дело довольно неплохо, он порой медлил с принятием решений, даже если обычно они оказывались верными. Шарп подумывал попросить д`Алембора возглавить застрельщиков, но решил, что от д`Алембора будет больше пользы в основной линии.

— Конечно, этого будет недостаточно, Том, — ответил Шарп Келлехеру, — но люди из Второй роты усилят твой огонь. К тому же нам должны выделить несколько стрелков Неда Григгса, они тоже пойдут в цепь. А ты, Дэн?

— Мистер Шарп?

— Я хочу, чтобы ты и трое выбранных тобой людей присматривали за французской артиллерией. Ублюдки обязательно попытаются выбить нашу батарею из боя, но если ты сможешь убить горстку канониров, это улучшит их манеры.

Хэгмен посмотрел на север.

— Это будет на редкость дальний выстрел, мистер Шарп, если они начнут выставлять пушки за деревьями.

— Скорее всего, именно так они и поступят, Дэн, — сказал Шарп, — но ты уж постарайся. Даже несколько промахов, просвистевших рядом, здоров их замедлят.

— А нас замедлит дождь, мистер Шарп.

— Верно, Дэн, но никто из нас не любит стрелять под дождем, и я гарантирую тебе, что лягушатникам это нравится куда меньше нашего.

71-й полк строился слева. Шарп отчасти ожидал, что сэр Натаниэль попытается выстроить своих людей на правом краю гребня, но тот либо смирился с поражением в споре, либо генерал Барнс выбил из него дурь. И кто-то там знал свое дело. Шарп подозревал, что это был один из двух майоров батальона, потому что шотландцы стояли в двадцати шагах позади гребня, где они были скрыты от французов у подножия длинного склона. «Убийцы» Шарпа стояли на том же расстоянии позади, выстроившись в две длинные шеренги, где их инспектировал Питер д`Алембор.

Шарп подозвал его.

— Сдается мне, Далли, что нашим застрельщикам придется действовать по принципу «стреляй и беги».

Д`Алембор взглянул на далеких французов.

— Потому что эта толпа пришлет целую орду вольтижёров, сэр.

— Пришлет, — мрачно подтвердил Шарп. Французы начали использовать все больше и больше людей в качестве вольтижёров, которые двигались впереди наступающих войск, чтобы подавить британскую цепь застрельщиков. А после этого они могли приблизиться к основной линии британских солдат, ожидающей атаки, настолько, чтобы вести снайперский огонь, стараясь выбить как можно больше офицеров. — Я отделяю роту Карлайна, чтобы уплотнить наших парней, — он заколебался. — А Том Келлехер достаточно опытен, чтобы пережить этот натиск? — Последние слова прозвучали как вопрос.

— Томми свое дело знает, — уверенно сказал д`Алембор. — Я перекинусь с ним словечком и скажу, чтобы он быстро отходил, если не сможет удержать их напор. И скажу ему, чтобы не строил из себя чертова героя.

— Думаешь, у него будет такое искушение?

— У него возвышенное представление о нашей удали, — кисло заметил д`Алембор. — Он слышал, как ты говорил, что легкие роты выигрывают сражения, и искренне верит в это.

— Тогда разубеди его, скажи, что в этом бою все решит залповый огонь.

Д`Алембор уставился на приближающуюся орду.

— Хватит ли у нас патронов, чтобы перебить всю эту толпу? — спросил он.

— Отправь Джо Хендерсона в лаегрь принести еще, — сказал Шарп, — но, вероятно, всё равно придётся поработать штыками.

— Ох, прекрасно.

— А канониры нам помогут картечью. — Шарп указал на батарею Сэма Андерсона.

— Это будет благословением небес, — сказал д`Алембор.

— И, судя по донесениям, мост восстановлен, — добавил Шарп, — так что я уверен, что подкрепления уже в пути.

— И сколько времени им понадобится, чтобы добраться до нас?

— Бог знает, — ответил Шарп. — Возможно, на это потребуется несколько часов.

— К этому времени мы уже все будем мертвы, — кисло произнес д`Алембор. — Мы прошли весь путь от Португалии, били ублюдков каждый раз, когда они пытались нас остановить, просто чтобы сдохнуть на этом жалком холме. Простите, сэр, настроение немного мрачное.

— Есть такое! — Шарп снял винтовку с плеча и, скорее по привычке, чем из беспокойства, убедился, что кремень прочно зажат в курке. — Хуже всего в бою ожидание, Далли. — Он снова закинул винтовку за спину. — Зато подумай, каково тем бедным ублюдкам. — Он кивнул в сторону врага. — Ветераны то там знают, что их ждет, а новые новобранцы? Они наверняка наслышаны о нас и напуганы до смерти.

— 71-й, вперед! — Пронзительный голос заставил Шарпа вздрогнуть. Он обернулся и увидел сэра Натаниэля, ведущего свои две шеренги к гребню холма.

— Ублюдок хочет убить своих же людей, — сердито сказал Шарп.

Он на миг подумал подойти к сэру Натаниэлю и предупредить, что тот лишь превращает своих людей в удобные мишени для французской артиллерии, но решил не тратить попусту слова. Сэр Натаниэль уж точно не обрадуется совету, который, впрочем, ему уже давал майор Маккензи, разговаривавший с сидевшим верхом сэром Натаниэлем.

Маккензи, достойный офицер, говорил явно с нажимом и указывал назад, туда, где ждал 71-й, но сэр Натаниэль сделал резкий жест стеком. На мгновение Шарпу показалось, что он ударил Маккензи, а затем спор прекратился, и сэр Натаниэль поехал позади своих людей, крича на них, причем достаточно громко, чтобы Шарп уловил обрывки этой тирады.

— Вы британцы! Шваль, атакующая вас, побежит! Стойте твердо и сражайтесь за Короля и отечество!

— Думаешь, этим бедным ублюдкам не насрать на Короля? — спросил Шарп д`Алембора.

— Некоторые, возможно, о нем слышали, — беззаботно ответил д`Алембор, затем ухмыльнулся. — А вот и неприятности.

Неприятностями оказался капитан Григгс из 95-го стрелкового полка, чья рота была придана бригаде для усиления огневой мощи застрельщиков. Он подбежал к Шарпу и д`Алембору.

— Приветствую вас, простые пехотинцы, — сказал он. — Я возвещаю вам великую радость.

— Ты подаешь в отставку? — с усмешкой спросил Шарп.

— Увы, нет, мистер Шарп. Я лишь хотел напомнить вам, что мы здесь, и, судя по виду этой чертовой толпы, — он глянул на французов, — мы вам понадобимся.

— Понадобитесь, — согласился Шарп.

— Но, — едко заметил Григгс, — сэр Натаниэль Пикок приказывает мне, чтобы все мои люди присоединились к его легкой роте и игнорировали ваших застрельщиков, по той причине, что у вас есть пушки, а у него нет.

— И каковой приказ, — сказал Шарп, — ты, разумеется, проигнорируешь.

— Проигнорирую, — сказал Григгс. — Я намерен рассыпать своих ребят вдоль фронта обоих батальонов, но, пожалуйста, не пугайтесь, если в начале танцев я буду держать их всех перед героями сэра Натаниэля, чтобы создалось впечатление, будто я послушный стрелок. Как только музыка заиграет, я отправлю половину к вашим застрельщикам. Парнями перед вами будет командовать лейтенант Чарльз Брук, пока я гарцую перед сэром Натаниэлем.

— Брук надежный человек, — сказал Шарп, — и спасибо тебе, Нед.

— День, когда я позволю сэру Натаниэлю Херососу указывать мне, как следует вести бой, настанет лишь когда ад замерзнет, мистер Шарп.

— И если он начнёт собачиться насчет тебя, Нед, я тебя прикрою.

— Если мы сегодня проиграем сражение, — сказал Григгс, — это не будет иметь вообще никакого значения, а если вдруг выиграем, то всем будет плевать.

— Я посылаю за дополнительными боеприпасами, — сказал д`Алембор. — Хочешь, я захвачу для тебя дополнительных винтовочных патронов?

— Они нам точно понадобятся, так что спасибо.

Д`Алембор зашагал прочь, чтобы распорядиться насчет боеприпасов, а Григгс подошел на шаг ближе к Шарпу.

— Думаете, мы сможем их остановить, мистер Шарп? — спросил он, поглядывая на север, на темную массу французов.

— Десять гиней, что они атакуют колонной, — сказал Шарп.

— Я не буду спорить.

— Если они пойдут колонной, мы их остановим. Это будет некрасиво, но мы победим.

— Однажды, — сказал Григгс, — они поумнеют.

— Мы воюем с ними двадцать лет, — ответил Шарп, — и они до сих пор не научились.

Топот копыт заставил двух стрелков обернуться. К ним скакал генерал-майор Барнс в сопровождении трех адъютантов. Барнс осадил коня рядом с Шарпом и бросил взгляд на приближающегося врага.

— Немало негодяев, — мягко сказал он. — Доброе утро, Шарп! Доброе утро, — он запнулся, — капитан Григгс, не так ли?

— Так точно, сэр.

Барнс потратил еще минуту или около того, просто разглядывая приближающегося врага, затем сложил подзорную трубу.

— Мистер Сульт решил отправить против нас всё, что у него есть под рукой, не так ли? — Ему никто не ответил, и он вздохнул. — А мы должны держаться. Если ему удастся сбросить нас с этого гребня, то он устроит нам веселенькую жизнь. Но переправа восстановлена, и лорд Веллингтон отправил подкрепления. С Божьей помощью мы расквасим мистеру Сульту нос и надерем задницу.

— Аминь, — сказал Григгс.

— Трое на одного, может быть, четверо, — пробормотал Барнс, глядя на орду, быстро приближающуюся к лесу под гребнем. — Я полагаю, такова численность. Шарп, вы были там, внизу, в лесу, как думаете, они смогут перетащить артиллерию через ручей?

— Если им очень захочется, сэр, то да, но это будет чертовски трудно. Гаубицы будет легче, но я полагаю, что их двенадцатифунтовки будут стрелять из-за тех деревьев.

— Откуда бы они ни стреляли, — едко заметил Барнс, — сэр Натаниэль явно планирует предоставить им мишени для практики. — Он глянул налево, затем понизил голос: — Легок на помине.

Сэр Натаниэль, заметив, что на вершине холма находится генерал, не удержался и прискакал, чтобы присоединиться к небольшой группе.

— Они отступают! — возмущенно заявил он, указывая на одинокий британский батальон, размещенный на низком скате далеко к северу от остальных британских войск.

— Разумное решение, — сказал Барнс. — Я вообще не понимаю, зачем его туда поставили! — Он воспользовался трубой сэра Джоэла, чтобы наблюдать, как «Баффы» медленно пятятся, давая залпы по крупной французской колонне перед собой. — Нет смысла совершать самоубийство, — сказал Барнс, — которое, при всем уважении, сэр Натаниэль, вы, похоже, твердо намерены совершить?

— Я, сэр? — Голос сэра Натаниэля был полон негодования.

— Ваши парни браво смотрятся на фоне неба, сэр Натаниэль, но скоро они окажутся под огнем французских двенадцатифунтовок. Вы могли заметить, что проходимцы майора Шарпа лежат позади гребня?

— 71-й полк, сэр Эдвард, не отступает и не прячется перед лицом врага!

— А следовало бы! — резко сказал Барнс. — Когда эти негодяи доберутся до вершины холма, нам понадобится каждый мушкет, чтобы отбросить их.

— И вы их получите! — настаивал сэр Натаниэль.

— То, что от них останется. Отведите своих людей назад, — приказал Барнс, — положите их на землю и не поднимайте, пока не увидите, что люди Шарпа встают на ноги.

На мгновение показалось, что сэр Натаниэль собирается опротестовать приказ, но затем он издал звук, похожий на фырканье лошади, и отвернулся.

— Майор Маккензи! — проревел он. — 71-му, кругом марш и отходить!

— Двадцать шагов! — крикнул Шарп, ожидая возмущенного протеста от сэра Натаниэля, которого не последовало.

— Немного нахально, Шарп? — сказал Барнс с весельем в голосе.

Шарп осмелился выкрикнуть эту дерзкую команду, ибо опасался, что, как только 71-й начнет отступать, сэр Натаниэль может их уже не остановить.

— Двадцать шагов, так точно! — отозвался явно испытывающий облегчение майор Маккензи.

— Я иногда забываю, что я больше не сержант, сэр, — извиняющимся тоном сказал Шарп генералу Барнсу.

Сэр Натаниэль развернул коня и гневно уставился на Шарпа.

— Мои офицеры знают свое дело! — крикнул он.

— Моя вина, сэр Натаниэль! — крикнул в ответ Барнс. — Это я предложил.

Сэр Натаниэль снова издал звук, похожий на лошадиное фырканье, затем развернулся и поскакал прочь, чтобы убедиться, что его люди залегли. Он проехал вдоль фронта их строя, заставив Шарпа надеяться, что у французов найдется толковый снайпер.

— Сэр Эдвард! — крикнул один из адъютантов Барнса, указывая вниз по склону, где перед деревьями появилась французская гаубица. Вторую выкатывали вручную из-за деревьев, где стояли передки обоих орудий.

— Ага, — сказал Барнс, — танцы начинаются.

Шарп повернулся к своему батальону.

— Застрельщики, вперед! И ваши люди тоже, капитан, — добавил он, обращаясь к Григгсу, прежде чем снова взглянуть на Барнса. — С вашего позволения, сэр?

— Ступайте, майор, и помните, у меня есть резервы, и помощь уже в пути.

— Спасибо, сэр.

Шарп побежал вправо, как раз когда с севера донесся мощный, бьющий по ушам грохот, и он увидел, как на пастбище за деревьями, где французы выстроили линию из шести двенадцатифунтовок, расцвело облако порохового дыма. Ядро со свистом пронеслось над головой и приземлилось одному Богу известно где.

— Капитан Карлайн!

— Сэр?

— Ваши ребята присоединятся к цепи застрельщиков. У подножия холма пара гаубиц, и я хочу, чтобы их канонирам отбили охоту стрелять. Дистанция для мушкета чертовски велика, но два дня назад я видел, как 43-й убивал французских артиллеристов с такого же расстояния, так что удачи!

Неужели прошло всего два дня? Он смотрел, как рота Карлайна вскакивает на ноги и рассыпается по гребню, чтобы присоединиться к застрельщикам Тома Келлехера, растянувшимся по склону. Стрелки уже вели огонь по расчетам гаубиц, и Шарп увидел, как двое канониров уносят третьего. Первая гаубица выстрелила, изрыгая дым и грохот, и снаряд ударил в склон в дюжине ярдов ниже гребня, где взорвался, не причинив какого-либо вреда.

«Холодный ствол», — подумал Шарп, зная, что следующий выстрел пойдет выше и будет смертоноснее. Он задержался, чтобы взглянуть на врага. Передовая пехота как раз проходила мимо линии двенадцатифунтовок и собиралась войти в лес. Им будет трудно держать строй среди деревьев, но, судя по виду, войска, приближающиеся к его позиции, шли двумя полуротными колоннами, что Шарпа вполне устраивало. Будь у них хоть капля здравого смысла, они бы перестроились в более широкие колонны или даже развернулись в линию, пройдя сквозь чащу, но опыт подсказывал Шарпу, что они останутся в прежнем построении и дошагают таким строем до самой бойни.

Внезапная серия более громких хлопков возвестила Шарпу о том, что батарея Сэма Андерсона на правом фланге открыла огонь. Большая часть снарядов летела на восток, к подножию соседнего холма, где над головами огромной французской колонны, наступающей по главной дороге, рвалась шрапнель, но одна из девятифунтовок Андерсона била шрапнелью по французской батарее, расположившейся прямо перед фронтом Шарпа, в то время как гаубицы вели обстрел бомбами двух французских гаубиц, оказавшихся в неприятной близости к стрелкам Шарпа. И все же эти гаубицы продолжали стрелять вверх по холму. Их снаряды теперь рвались либо на гребне, либо сразу за ним. По крайней мере один из людей Шарпа был мертв, убитый осколком разорвавшегося снаряда.

— Кто это? — крикнул Шарп.

— Лошадиная Морда, сэр, — крикнул в ответ солдат в красном мундире.

Кендалл, так звали этого человека, вспомнил Шарп. Пусть неряшливый и ненадежный солдат, но все же один из людей Шарпа.

— Винтовки выбьют их расчеты, парни, — сказал он солдатам, идя вдоль строя. — Еще немного, и ублюдки полезут на холм, и тут уж вы их перебьете! Они устали, они тащились по грязи и слякоти от самой Байонны, а теперь им придется ещё и лезть в гору прямо под наши пули. Половина из них новобранцы и перепуганы до смерти!

Он понятия не имел, насколько это соответствовало действительности, важно было то, что именно это нужно было услышать его людям.

— Они устали и напуганы, а вы — Личные Убийцы Принца Уэльского!

Французские двенадцатифунтовки вошли в ритм, обстреливая гребень холма, но не причиняя особого вреда. По правде говоря, целиться им было не во что. Единственными британскими войсками, которые они могли видеть, были широко рассыпанные застрельщики и батарея Сэма Андерсона, но французы по опыту знали, что гребень холма скрывает пехоту в красных мундирах, и поэтому старались перебрасывать снаряды через линию горизонта. Их огонь, хоть и довольно точный, был медленным, а один из удачно угодивших шрапнельных снарядов Сэма Андерсона уже перебил половину орудийного расчета. Снаряд взорвался прямо над вражеской пушкой, обрушив на канониров свинцовый ливень. Еще больше шрапнельных снарядов рвалось над деревьями, где укрылась передовая французская пехота. Сэм навел одну из своих девятифунтовок на людей, собиравшихся штурмовать склон Шарпа, в то время как остальные обрушивали железный ад на большую французскую колонну, поднимавшуюся по главной дороге на востоке. Дальше за ними «Баффы» все еще отступали по отрогу к спасительному высокому гребню, где ждали другие красные мундиры. Кентцев преследовало облако застрельщиков и большая колонна пехоты, и Шарп снова задался вопросом, какое безумие заставило разместить батальон так далеко от остальных защитников.

Питер д`Алембор присоединился к Шарпу на гребне.

— Я слышу барабаны, — сказал он.

— Я тоже.

— Нам бы оркестр, сэр, — сказал д`Алембор.

— У нас есть оркестр.

— Но было бы полезно, будь у них инструменты, сэр. Труба или две, может быть?

— К черту трубы, — сказал Шарп, — у них сегодня и так дел хватит.

Двое оркестрантов уносили тело Кендалла в тыл, пока остальные находились в ожидании, готовые к тому, чтобы спасать раненых или убирать убитых. Оркестры других британских полков, снабженные инструментами, играли вдоль гребня, наяривая патриотические песни или популярные баллады, в то время как из леса доносился характерный звук французских барабанщиков, гнавших пехоту вперед.

— Каков у нас план? — спросил д`Алембор.

— Полагаю, они попытаются проредить нас застрельщиками, — сказал Шарп, — а затем двинутся на нас колонной. Наши застрельщики должны сделать все, что смогут, а мы подождем, пока не почуем вонь этих ублюдков в колонне, а затем поднимемся и откроем огонь. Все как обычно, в общем-то.

Д`Алембор кивнул. Он смотрел на ту французскую пехоту, что еще не достигла леса.

— Нас, должно быть, несколько меньше числом, сэр? — осторожно спросил он. — Четверо к одному, пожалуй?

— Генерал Барнс насчитал трое к одному, и у него есть резервы.

— Правда, сэр?

— Он только что сказал мне, — уверенно ответил Шарп, хотя подозревал, что резервов ничтожно мало. — Мы дадим им приветственный батальонный залп, Далли, затем перейдем к стрельбе ротами.

Шарп на секунду задумался, прикидывая, что залпового огня может не хватить, и тогда останется только штык, но эту мысль, решил он, лучше оставить при себе.

— Парни у нас хорошие, — добавил он вместо этого, — и знают, что делать.

Ядро ударило в дерн не более чем в шаге от них, обдав обоих кусками размокшей земли и травы.

— Вот ублюдки, — сказал Шарп, отряхивая куртку.

Внизу на склоне его застрельщики ушли далеко вперед, и их огонь так терзал расчеты гаубиц, что французы пытались оттащить два орудия обратно за деревья.

— Молодцы, парни, — пробормотал Шарп, затем умолк, когда первые шеренги французской пехоты неровным строем показались из-за деревьев и начали строиться. — Полуротные колонны, — пробормотал Шарп, пересчитывая людей в первой шеренге.

— Две колонны, — сказал д`Алембор.

— Сэру Натаниэлю достанутся ублюдки слева, мы возьмем другую.

— О Боже, — прошептал д`Алембор, так как французские вольтижеры побежали вперед, превосходя британских застрельщиков числом по меньшей мере впятеро.

Шарп услышал свисток Тома Келлехера, приказывающий его людям отступать.

— Не слишком далеко, Томми, не слишком далеко, — тихо произнес Шарп и кивнул с одобрением, когда его застрельщики, теперь смешавшиеся со стрелками капитана Григгса, заняли позиции на полпути вверх по склону.

День наполнился треском мушкетного и винтовочного огня. Две цепи застрельщиков пытались оттеснить друг друга. У французов было численное преимущество, но у людей Шарпа хватало нарезных ружей, чтобы выбивать офицеров и сержантов вольтижёров. Это замедлит французов, но не остановит их, ибо по опыту Шарпа вольтижёры были одними из самых храбрых и лучше всего обученных войск на службе у Наполеона.

Эти войска теперь сильно наседали, заставляя обороняющихся застрельщиков карабкаться вверх по склону.

— Мне следовало послать в цепь дополнительную роту, — с сожалением сказал Шарп.

— Это ничего бы не изменило, сэр, — ответил д`Алембор.

— Вероятно, нет.

Шарп знал, что его люди никогда не смогут победить такую массу вольтижёров, но также знал, что это неважно, за исключением потерь, которые несли его бойцы. Цель вольтижёров состояла в том, чтобы отбросить его застрельщиков назад, дабы открыть огонь по основному строю батальона и ослабить его до того, как подойдет колонна и сомнет его. Но его батальон был укрыт позади гребня и ниже его, но все же достаточно близко, чтобы любой вольтижёр, добравшийся до вершины склона, был изрешечен мушкетным огнем.

Шарп глянул налево и увидел, что застрельщики 71-го справляются не лучше его собственных. Их было меньше, потому что сэр Натаниэль не уплотнил их ряды дополнительной ротой, но, как и люди Шарпа, они заставляли врага страдать. Стрелки Григгса хладнокровно выцеливали и били по любому вражескому офицеру, попадавшемуся на глаза, или же выбивали самых храбрых и воинственных из врагов.

Внизу у деревьев французы оттащили две гаубицы, и на их месте теперь строились для атаки две колонны. Шрапнель разорвалась над колонной, которая должна была наступать на войска Шарпа, и возникло мгновенное замешательство, пока убитых и раненых оттаскивали обратно к деревьям.

— Напомни мне дать Сэму Андерсону бутылку бренди, — сказал Шарп.

— У вас есть бренди?

— У Пэта Харпера найдется.

— Черт! Это было близко! — воскликнул д`Алембор, когда мушкетная пуля просвистела между его головой и головой Шарпа.

— Ублюдки нас засекли, — сказал Шарп.

— Они подбираются слишком близко, сэр.

Передовые французские вольтижёры находились теперь примерно там, где в дерн были вбиты первые дальномерные колышки — в сотне шагов от гребня, в то время как застрельщики Шарпа образовали разреженную линию на самой вершине. Шарп пытался сосчитать павшие красные и зеленые мундиры на длинном склоне, и их было слишком много, но теперь оставшиеся застрельщики залегли на гребне и мстили. У Шарпа возникло искушение поднять людей, двинуть их вперед и смести вольтижёров со склона мощным залпом, но он подавил этот порыв. Лучше не показывать врагу, что его ждет, хотя любой опытный французский офицер точно знал, что скрывает окутанный дымом гребень.

— Отзывай их, Томми, — пробормотал он.

Лейтенант Келлехер все еще побуждал своих людей сопротивляться вольтижёрам, но лейтенант Брук, стрелок, присланный Григгсом, подбежал к нему и махнул рукой в сторону холма, и Келлехер крикнул своим людям отходить.

— Похоже, мы потеряли половину легкой роты, — мрачно произнес д`Алембор.

— Лягушатники потеряли больше, — мстительно ответил Шарп, пока выжившие люди Келлехера карабкались через гребень, чтобы присоединиться к ожидающей линии.

Стрелки остались на гребне, продолжая убивать вражеских командиров. Шарп увидел там Хэгмена, вставшего на колено, чтобы прицелиться из винтовки. Она выбросила густой дым, обозначив еще одного убитого врага.

— Боже, я люблю стрелков, — сказал Шарп, затем сложил ладони рупором. — Стрелки! Назад! — Вольтижёры, понесшие тяжелые потери от огня застрельщиков Шарпа, были угрожающе близко к вершине холма. — Молодцы, строиться в линию!

— А вот и ублюдки, — пробормотал д`Алембор, — вот и ублюдки.

Французские колонны поднимались по склону, подгоняемые барабанщиками в глубине строя, выбивавшими па-де-шарж, с паузами, чтобы сплоченные ряды могли прореветь: «Vive l’Empereur!» В свою очередь «Южный Эссекс», зная ритм французских барабанов, тоже ревел в каждую паузу, заменяя «vive» своим собственным глаголом. Это заставило Шарпа улыбнуться.

Французские двенадцатифунтовки, стремясь поддержать свою пехоту, удвоили усилия, и их ядра проносились над самым гребнем, хотя скорость их была такова, что они безвредно пролетали над батальоном и падали на пастбище позади. Тем не менее, Шарп отошел назад, чтобы убраться с линии горизонта. Ему не нужно было видеть, что происходит, какое-то время, потому что он видел это раньше. Колонна поднимется по склону, и он намеревался не трогать их, пока они почти не достигнут вершины, а затем обрушить на них святой ад. Он пошел вдоль своего строя.

— Они уже идут, парни, но идут колонной, так что у вас не будет проблем с этими ублюдками. Перезаряжайте быстро, слушайте своих офицеров и цельтесь ниже! У них есть еще несколько минут пожить, они не спешат умирать, но умрут обязательно!

Он дошел до конца линии и увидел, как Сэм Андерсон разворачивает вторую девятифунтовку для стрельбы поперек склона. Его людей изводили вольтижёры, но лейтенант Брук разместил оставшихся стрелков перед орудиями, чтобы сдержать французов.

— С минуты на минуту, сэр, — поприветствовал Шарпа Андерсон. — У меня тут картечь поверх ядра, так что это должно испортить им день.

Его гаубица выстрелила, и Шарп увидел, как след дымящегося запала прочертил дугу в небе и упал в тыл колонны, где снаряд взорвался.

— Ты хорошо режешь трубки, — с одобрением сказал Шарп. Если дистанционная трубка снаряда слишком коротка, он взорвется в полете, если слишком длинна — снаряд зароется во влажную землю, которая погасит запал.

— Это сержант Милнер, сэр, — сказал Андерсон, — он волшебник. Я? Я обычно режу их слишком коротко, так что оставляю это ему.

Остальные орудия Андерсона били шрапнелью на восток, терзая большую колонну, поднимавшуюся по главной дороге, и снова трубки были обрезаны мастерски. Сферическая картечь, изобретение офицера по фамилии Шрапнель, ненавидели французы, которые никак не могли создать подобный снаряд. Это была разрывная бомба, но порох, наполнявший внутренность снаряда, был смешан с мушкетными пулями, и выстрел был рассчитан так, чтобы взрываться прямо над вражескими войсками, которых поражали пули и зазубренные железные осколки корпуса. Выстрелы Андерсона разрывались в нескольких футах над колонной, и каждый взрыв убивал или ранил по меньшей мере дюжину человек. Французские двенадцатифунтовки видели орудия Андерсона, и две из них сосредоточили огонь на его батарее. По крайней мере один из их выстрелов поразил цель, потому что колесо одной девятифунтовки было разбито, и пушка, бесполезная до замены колеса, накренилась влево. Тела двух артиллеристов лежали позади орудия рядом с запасным колесом.

— Если нам дадут хотя бы пять минут покоя, — сказал Андерсон, заметив взгляд Шарпа, — мы подтащим кран и поставим новое колесо.

— Пока не могу обещать тебе пяти минут покоя, — сказал Шарп. Он прошел несколько шагов на север и увидел, что ближайшая колонна миновала дальние дальномерные метки. — Видишь деревянные колышки? — спросил он Андерсона.

— Вижу, сэр.

— Они как раз прошли отметку в триста ярдов.

— Что меня очень даже устроит, сэр, — сказал Андерсон. Он присел за одной из двух заряженных девятифунтовок, проверяя наводку. — Очень даже устроит, — добавил он с хищным видом, похлопав пушку по казенной части.

Мушкетная пуля вольтижёра ударила в ствол орудия со звоном и рикошетом ушла в небо.

— Это целили в тебя, Сэм, — сказал Шарп.

Он снял винтовку с плеча, проверил затравку и посмотрел вниз по склону. Крупный француз с пышными усами перезаряжал мушкет. Шарп прицелился в него и нажал на спусковой крючок.

— Отличный выстрел, сэр, — с энтузиазмом сказал Андерсон.

— С пятидесяти ярдов я не должен промахиваться, — сказал Шарп. Он подождал, пока рассеется дым от винтовки, и увидел, что вольтижёр лежит на спине, раскинув руки. Остальные вольтижёры, прореженные убийственным винтовочным огнем, отступили.

— Назад, сэр, — сказал Андерсон. Передовые шеренги французской колонны только что смяли дальномерные колышки на трехстах ярдах.

Шарп отступил на дюжину шагов, перезарядил винтовку и как раз загонял пулю в ствол, когда обе девятифунтовки грянули. Канониры тут же кинулись перезаряжать тяжелые орудия, а Шарп, ослепленный пороховым дымом, услышал крики внизу склона. Ему не нужно было видеть, чтобы знать, что произошло. Два ядра прошили колонну насквозь, убивая и калеча людей на всем пути, а картечь, добавившаяся к этому, прорубила кровавые просеки в плотных шеренгах, удвоив бойню. Французские офицеры и сержанты сейчас отчаянно смыкали строй, чтобы колонна ударила по вершине сплошной массой — живым тараном, призванным сокрушить врага.

— Готовсь! — крикнул капрал артиллеристов.

Девятифунтовка снова рявкнула, и ядро в сопровождении картечи вновь полоснуло по французам, но барабанщики продолжали выбивать дробь, и клич «Vive l’Empereur» по-прежнему перекрывал пушечный грохот.

Шарп двинулся вдоль строя, зная, что кульминация французской атаки близка. Он вернулся на гребень и увидел, что колонна, все еще восстанавливающая передние шеренги, истерзанные картечью, была уже в двухстах шагах.

— Южный Эссекс! — крикнул он, используя старое имя батальона. — Встать!

Красные мундиры поднялись. Шарп выжидал. Он глянул влево и увидел, что 71-й тоже на ногах. Две длинные шеренги красных мундиров ждали две французские колонны, и он знал, что должен рассчитать время первого залпа с ювелирной точностью. Он услышал топот копыт в тылу батальона и догадался, что генерал Барнс или один из его адъютантов приехал посмотреть на стычку, но они могли подождать. Он смотрел на французов. Фронт колонны растянулся человек на шестьдесят, и некоторые солдаты в первой шеренге выглядели жалко, совсем юнцами, подтверждая его подозрение, что это недавние новобранцы. Должно быть, они в ужасе, подумал он, но даже напуганный мальчишка с мушкетом способен убить.

Тут его окликнули сзади:

— Майор Шарп!

Он не обратил внимания, не сводя глаз с французов.

— Майор Шарп! — Крик стал громче, и Шарп обернулся.

Контр-адмирал сэр Джоэл Чейз вернулся. Он спешился и теперь бесцеремонно проталкивался сквозь две шеренги к Шарпу.

— Боже правый! — Адмирал взирал на врага. — Ад опустел, все черти здесь!

— Убирайтесь к дьяволу с дороги, — прорычал Шарп. — Южный Эссекс! Вперед!

Он вывел их на гребень, и их внезапное появление на фоне неба заставило передние ряды колонны замереть. Шарп занял место в первой шеренге четвертой роты, бесцеремонно отпихнув сэра Джоэла за вторую шеренгу.

— Цельсь! — взревел Шарп, вскидывая свою винтовку к плечу. — Бери ниже! — и затем: — Пли!

Батальон дал залп. Оглушительный треск более шестисот мушкетов разорвал воздух, и вопли, донесшиеся снизу, напоминали крики грешников в аду.

— Перезаряжай! — крикнул Шарп без особой нужды, а затем протолкался сквозь строй, чтобы встать позади.

И началась стрельба ротными залпами. Справа налево по батальону прокатилась волна огня, густого дыма и свинцовой смерти.

— Прошу прощения, что выругался на вас, сэр, — сказал Шарп адмиралу, — но какого дьявола вы здесь делаете?

— Лорд Веллингтон мне разрешил. Он идет следом со всей своей чертовой армией. Я не хотел это пропустить!

Шарп увидел, что Чейза сопровождают капитан Криттенден и петти-офицер Клаутер, а также офицер-драгун.

— Вы их нянька? — спросил Шарп офицера.

— Так точно, сэр. Капитан Каррагер, сэр.

— Тогда держите их позади строя, — потребовал Шарп, — и всем спешиться! Стоит лягушатникам только увидеть всадников, как они вдруг начинают метко стрелять. А вы, сэр, — он повернулся к Чейзу, — оставайтесь здесь! И снимите шляпу!

Он снова протиснулся сквозь строй и, когда дым немного рассеялся, увидел, что его первые залпы окрасили зеленый склон в красный цвет. Колонна, чьи передние ряды были наполовину уничтожены, остановилась, но он слышал, как офицеры и сержанты кричат на солдат, заставляя их двигаться дальше, и те переступали через собственных убитых и раненых, пытаясь выполнить приказ.

Шарп также слышал своих офицеров, отдающих команды, пока каждая рота по очереди давала залп. Как он и ожидал, его линия по ширине намного превосходила французскую колонну, и залпы били по французам слева, по центру и справа, в то время как Сэм Андерсон продолжал полосовать колонну картечью. Это была бойня, но французы были полны решимости огрызнуться. Людей, считавших себя в безопасности за полдюжины рядов от фронта, выталкивали в первую шеренгу, где, стоя в крови товарищей, они стреляли в ответ, и Шарп слышал, как Патрик Харпер ревет на солдат, приказывая сомкнуть ряды. Это говорило о том, что некоторые французские пули находили свою цель.

Шарп глянул влево и увидел, что 71-й тоже ведет ротный огонь по другой колонне, которая также остановилась под шквалом пуль. Большая часть стрелков Григгса построилась справа от 71-го и давала свои залпы, хотя и гораздо медленнее из-за времени, необходимого на перезарядку их оружия. Собственные стрелки Шарпа, все еще рассыпанные вдоль его строя, выцеливали офицеров во вражеских рядах. Он повернулся, довольный действиями своих людей, протиснулся сквозь две шеренги и поспешил на восток. Ему нужна была обзорная точка между двумя батальонами, чтобы определить момент, когда можно будет перейти от обороны к наступлению.

Джоэл Чейз увидел его и поспешил догнать.

— Вы побеждаете, Шарп!

— Мы не проигрываем, сэр, — ответил Шарп. — До победы еще дело не дошло.

— Почему же французы не разворачиваются в линию?

Это был хороший вопрос. Математика боя почти всегда благоволила британской линии. Этот факт был хорошо известен французам, и все же они упорно продолжали атаковать колоннами. Колонна представляла собой устрашающее зрелище, призванное подавить врага своим огромным размером, и была гораздо более эффективным способом перемещения массы войск, чем наступление тонкой, колеблющейся линией. Однако недостаток колонны заключался в том, что стрелять из мушкетов могли только солдаты в первых двух шеренгах и те, что находились по краям, тогда как у британцев мог стрелять каждый. Тысяча человек в колонне могла произвести гораздо меньше выстрелов, чем половина этого числа, развернутая в линию, и именно этот мрачный факт удерживал две колонны внизу на склоне.

— Иногда они пытаются развернуться, — прокричал Шарп, — но мы охватываем их с флангов, и наши крайние роты загоняют их обратно!

— Убийственная работа! — Чейзу пришлось кричать, так как ближайшая рота только что дала залп. — А французы вообще когда-нибудь побеждают?

— Против войск попроще, — ответил Шарп, — они раньше побеждали постоянно! Их беда в том, что они не додумались сменить тактику, и надеюсь, никогда не додумаются!

Его батальон начал этот день, имея в строю чуть больше шестисот тридцати человек, и они сдерживали силы, превосходящие их как минимум втрое. 71-й, по его прикидкам, был еще больше, человек семьсот пятьдесят, и они поливали убийственными залпами колонну численностью, пожалуй, в полторы тысячи штыков. Сэр Натаниэль Пикок, все еще восседавший на своем великолепном вороном жеребце, галопировал позади двух шеренг, выкрикивая команды, которые, как полагал Шарп, шотландцы просто игнорировали. Они знали свое дело куда лучше сэра Натаниэля.

Знал его и офицер во французской колонне, противостоявшей 71-му, ибо он кричал на уцелевших солдат в голове колонны, и его команды повторяли другие офицеры и сержанты. Сама колонна остановилась за баррикадой из убитых и раненых, хотя барабанщики все еще били в инструменты, гоня их вперед, как вдруг целые группы людей выбежали из колонны, чтобы развернуться в линию, равную по ширине строю противостоящих им шотландцев.

— Французская легкая пехота, — сказал Шарп, — одни из их лучших войск.

И все же 71-й мог задействовать больше стволов, хотя и не раньше, чем свежие силы на флангах колонны дали залп по шотландцам.

— Семьдесят первый! — заорал сэр Натаниэль во всю мощь легких. — Кругом марш!

— Какого дья... — начал Шарп.

— Кругом и отступать! — визжал сэр Натаниэль. — Отступать! — Подкрепляя слова делом, он развернул коня и погнал его прочь от места схватки.

71-й, сбитый с толку и ошеломленный, двинулся за ним, хотя большинство солдат остались на месте. Однако все тревожно оглядывались назад, туда, где их командир нахлестывал коня, а тот, взметая копытами комья дерна, уносил охваченного паникой седока.

— Он улепетывает! — изумленно произнес сэр Джоэл.

— А значит, побеждают проклятые французы, — сказал Шарп.

И это означало, что он и его батальон остались одни.