Деревня называлась Арканг, как узнал Шарп от солдата в красном мундире у подножия холма.

Шарп вел своих спутников вниз по склону в головокружительном темпе, тревожась из-за того, что так много французских ядер шло с перелетом. Некоторые задевали крышу церкви и с треском крушили высокие ветви у него за спиной, в то время как картечь создавала стальной дождь, вспахивающий дерн холма. Оказавшись у подножия, он свернул в небольшой загон, где хирурги занимались ранеными красными мундирами и стрелками. Загон, расположенный в самом сердце долины, был укрыт от вражеской канонады, хотя отдельные гаубичные бомбы падали и здесь, вырывая небольшие воронки в садах и огородах.

— Подождем здесь минуту, — сказал он сэру Джоэлу.

— Мы должны…

— Мы ждем, сэр, — настоял Шарп, и сэр Джоэл неохотно согласился.

Шарп опустился на колено рядом с солдатом, у которого на бедре была окровавленная повязка. Белые отвороты его красного мундира и сержантские нашивки на рукаве были забрызганы кровью.

— Ты знаешь, как называется эта деревня?

— Арканг, сэр.

— А из какого ты полка?

— 43-й, сэр.

— «Окс и Бакс»? — перевел Шарп для сэра Джоэла.

— Мы теперь Монмутширский, сэр, — обиженно ответил сержант. — Переименовали нас, бог знает зачем.

— Лондону просто нечем заняться, — сказал Шарп, затем похлопал мужчину по плечу. — Скоро вернешься в строй. Значит, 43-й здесь один?

— Тут есть немного ваших зеленых парней, сэр. Немного.

— Мы побеждаем, так что все будет хорошо.

— Болит адски, сэр.

Шарп откупорил флягу.

— Это бренди лягушатников, сержант. Пей. Боль утихнет.

Он дал солдату выпить столько, сколько тот хотел, затем подошел к повозке, стоявшей возле палатки хирургов. Оружие и подсумки, принадлежавшие убитым или раненым солдатам, были свалены в эту повозку, и Шарп порылся в ней, чтобы отыскать пару винтовок и мушкет. Он подозревал, что оба морских офицера предпочтут винтовки, тогда как в том, что Клаутер более чем искусно обращается с мушкетом, он был уверен.

— Эй ты! — проревел голос, и Шарп обернулся, увидев шагающего к нему плотного сержанта. — А ну положь на место!

— Если кто спросит, сержант, — парировал Шарп, — скажи, что оружие украл майор Ричард Шарп из Личных волонтеров Принца Уэльского.

— Есть, сэр! — Сержант вытянулся в струнку и отдал честь. — Не признал вас, сэр.

— И не должен был, сержант. Можешь передать раненым, что у французов сегодня нет ни единого шанса захватить Арканг. А теперь мне нужно украсть немного патронов.

— Конечно, сэр.

Шарп нашел три патронных сумки, прихватил четвертую для себя и вернулся к сэру Джоэлу.

— Мы идем к церкви, — сказал он, стараясь перекричать грохот битвы. — У каждого из вас будет по винтовке. Они работают так же, как мушкеты, только сначала пулю нужно обернуть в кожаный пластырь.

Он показал им углубление с латунной крышкой в прикладе винтовки, где хранились пластыри.

— Пулю труднее забить в ствол, но бьет она чертовски точнее. Я принес тебе мушкет, Клаутер, или предпочтешь винтовку?

— Меня вполне устроит мушкет, сэр.

— Тогда идем.

— С какой стати, во имя Господа, вы решили, что мы побеждаем, Шарп? — спросил сэр Джоэл, пока они поднимались по тропинке к большой церкви.

— Прислушайтесь к артиллерийскому огню, сэр. Что вы замечаете?

Сэр Джоэл молча прошел несколько шагов.

— Он немного ослаб, — сказал он, — но это естественно. Стрелять из пушек адски тяжелая работа.

— Он достаточно сильно ослаб, — возразил Шарп. — Пальба становится все реже, и слишком многие ядра летят с перелетом.

— И что с того? — спросил сэр Джоэл.

Шарп повернулся к Криттендену.

— Вы сказали, что расстояние между гребнями примерно два кабельтова. Сколько это?

— Один кабельтов представляет собой десятую часть морской мили, — ответил за него сэр Джоэл, — стало быть, мы имеем одну пятую морской мили.

— Кабельтов — это шестьсот восемь футов, — более полезно уточнил капитан Криттенден.

— Значит, два кабельтова выходит чуть больше четырехсот ярдов, — произнес Шарп, подсчитав в уме.

— Четыреста пять ярдов, — поправил его Криттенден.

— Для мушкета это немыслимая дистанция, — заметил Шарп. — Я не разрешаю своим людям открывать огонь дальше, чем со ста ярдов, да и на таком расстоянии большинство выстрелов уйдет в молоко. Смертоносными они становятся с шестидесяти шагов. — Они достигли дверей церкви, и Шарп остановился. — Но здешние мушкеты выкашивают их орудийные расчеты, и именно это замедляет ублюдков. Четыреста ярдов дистанция невозможная для прицельной стрельбы, но если выпустить достаточно пуль в нужном направлении, какая-нибудь шальная да попадет. Вот что здесь происходит.

— И поэтому пушки бьют с перелетом?

— Это уже следствие, — сказал Шарп. — Канонирам, должно быть, тошно стоять под таким градом пуль, и они не следят за прицелом, но настоящая причина кроется в отдаче пушки. Каждый выстрел отбрасывает пушку назад, и хобот лафета вгрызается в землю, а после всех этих дождей грунт мягкий. Орудия зарываются, стволы задираются вверх по мере того, как лафеты уходят вниз, а мы перебили достаточно командиров орудий, так что расчетам на это плевать, или они просто не замечают. — Он толкнул дверь. — И мы можем ускорить этот процесс.

Было приятно укрыться от хлещущего дождя, хотя внутри церкви царил хаос. В длинную северную стену попало достаточно ядер, чтобы пробить бреши, и у каждого пролома и окна этой стены группы красных мундиров по очереди стреляли в сторону далекого гребня.

— Наверх! — скомандовал сэр Джоэл.

Шарп заметил резную деревянную галерею, идущую вокруг всего нефа, где у окон и свежих пробоин тоже стояли люди. Он последовал за полным энтузиазма сэра Джоэлом вверх по лестнице, затем по галерее к рваной дыре в кладке, выходящей на север, к французским пушкам. Сэр Джоэл расстегнул и сбросил тяжелый плащ из промасленной ткани. Стоявший рядом солдат в красном мундире разинул рот при виде человека в полной форме морского офицера с золотыми галунами на обшлагах.

Сэр Джоэл ухмыльнулся солдату.

— Не переживай, парень, флот здесь. — Он посмотрел на Шарпа. — Как узнать, не заряжена ли эта штука?

— Дайте мне, сэр. — Шарп взял винтовку, вытащил шомпол и бросил его в ствол. Металлический прут ударился о казенную часть с глухим звоном. — Не заряжена, сэр.

— Флот пришел на помощь! — радостно провозгласил сэр Джоэл, доставая кожаный пластырь.

Шарп, знавший, что его винтовка заряжена, опустился на колено у рваного пролома и посмотрел вниз, на церковный двор, где множество красных мундиров и горстка стрелков укрывались за могилами и вслепую палили сквозь дым в сторону дальнего гребня. Или, возможно, не совсем вслепую, так как французский огонь ослаб достаточно, чтобы их собственный пороховой дым слегка рассеялся, и Шарп смутно видел канониров, пригибающихся за своими орудиями.

Он знал, что расчет французской двенадцатифунтовки состоит из восьми канониров, которым помогает горстка пехотинцев, подносящих боеприпасы и ворочающих хоботы лафетов гандшпугами для наводки, но у ближайшей пушки он насчитал только шестерых, и ни у одного не было пальника, чтобы воспламенить заряд в стволе. Он увидел, как выстрелило другое орудие, как оно отпрыгнуло назад, еще глубже вгоняя лафет в сырую землю. Эта жестокая отдача неизбежно чуть-чуть задирала ствол, и каждый выстрел увеличивал угол возвышения, но ни один человек не попытался поправить наводку. Шарп навел винтовку на это орудие, взял чуть выше и нажал на спуск.

— Эти прицелы хоть на что-то годятся? — Сэр Джоэл как раз подсыпал порох на полку и обнаружил откидной целик перед замком.

— Не особо, — ответил Шарп, отходя от пролома, чтобы перезарядить оружие. — Сложенный годится на сотню ярдов, а поднятый — на две-три сотни.

— Значит, поднимем, — с хищной усмешкой произнес сэр Джоэл, шагнул к дыре в стене, прижал приклад к плечу, выждал несколько ударов сердца и выстрелил. — Чертов дым, — проворчал он, отступая в сторону.

По стенам церкви яростно застучало, и Шарп увидел, как дернулась пелена дыма под балочным потолком.

— Они бьют картечью, — сказал он, — что разумно, но все еще слишком высоко.

Он снова опустился на колено у пролома, поражаясь плотности огня, который лился через узкую лощину. Церковный двор, прилегающие поля и сады кишели красными мундирами и стрелками. Все они, как и подобает хорошо обученной легкой пехоте, использовали любое укрытие, которое могли найти, канавы, могилы, деревья. При этом они вели непрерывный огонь через долину. Темп стрельбы был невысоким, поскольку каждому из них приходилось беречь порох в патроне от дождя, но, медленный или нет, он был эффективным. Воздух вокруг французских пушек шипел от мушкетных пуль. Большинство из пуль летело мимо, но залпы были столь густыми, что некоторые пули неизбежно находили свои цели, и этими целями были канониры. Огонь британских мушкетов косил их так жестоко, что некоторые орудия, казалось, и вовсе прекратили огонь.

Порыв ветра с дождем снес орудийный дым на юг, и Шарп увидел, как заряжают короткоствольную гаубицу. Бомбой, подумал он, потому что гаубицы почти всегда стреляли бомбами. Не раздумывая, он прицелился в человека, склонившегося над казенной частью гаубицы. Он выстрелил, но дым от его собственной винтовки закрыл обзор. Следом выстрелил капитан Криттенден, и дым сгустился.

Выстрелил Клаутер, выстрелил Шарп, выстрелил сэр Джоэл, затем снова капитан Криттенден. Все больше и больше французских пушек замолкало, и дым рассеялся достаточно, чтобы картина стала ясна. Дальний гребень был усеян телами, а каждое французское орудие, продолжавшее бой, тут же становилось мишенью для сотен мушкетов.

— Вы видите чудо, — сказал Шарп, — артиллерийская батарея, побежденная пехотой.

Эта пехота теперь вставала во весь рост и выкрикивала оскорбления в адрес беспомощных канониров, которые вместо того, чтобы обслуживать орудия, либо отступили за гребень, либо жались к своим умолкшим пушкам.

— Это научит негодяев воевать с флотом! — радостно заявил сэр Джоэл.

Шарп почти ожидал увидеть французскую пехотную колонну, появляющуюся из-за гребня, но никто не показался, и он не слышал барабанов, всегда сопровождающих такую атаку.

— Нам нужно найти мост, — сказал он.

— Вы хотите сказать, что игра окончена? — разочарованно спросил сэр Джоэл.

— Окончена, сэр, и выиграна. — Шарп скрыл неприязнь к слову «игра», но в то же время испытал огромную гордость за работу, проделанную красными мундирами и поддерживающими их стрелками, и за ту цену, которую они заплатили. Четыреста ярдов были пределом эффективности для картечи, даже для мощных французских двенадцатифунтовок, но точно так же, как дикий шквал мушкетного огня прошелся по артиллеристам, так и их картечь собрала свою жатву среди защитников. Он видел слишком много раненых и убитых, которых уносили в сторону деревни. — Нам следует вернуться к лошадям.

— Клаутер, — сэр Джоэл повернулся к гиганту, — приведешь лошадей?

— Есть, сэр.

— Мы будем в деревне.

— Я найду вас, сэр.

— Молодец, — сказал сэр Джоэл и повернулся к Шарпу. — Здесь ведь должна быть таверна?

— Непременно, сэр.

— Тогда поднять якоря!

В таверне, расположенной глубоко в лощине за церковью, нашлись вино, хлеб и горячее варево из сосисок с фасолью. Дюжина британских офицеров уже ела, и все они изумленно уставились на появившегося среди них адмирала.

— Вы не думаете, что лягушатники могут нас отравить? — предположил сэр Джоэл.

— Нет, если хотят и дальше получать плату, сэр.

— А! Жадность превыше патриотизма! Vive la France! Черт, а ведь вкусно!

Капитан Криттенден поморщился, накладывая порцию себе на тарелку.

— Зашибли плечо? — спросил Шарп.

Криттенден кивнул.

— Заживет.

— Чего не скажешь о тех негодяях, которых вы подстрелили! — воскликнул сэр Джоэл, поднимая стакан. — Видит Бог, Шарп, вы показали нам настоящую драку сегодня! Не видел ничего столь брутального со времен Трафальгара! — Он умолк, так как к столу подошел высокий офицер в красном мундире.

— До меня дошел слух, что флот влез в нашу драку, — сказал новоприбывший и протянул руку. — Полковник Митчелл.

— Вы устроили нам чертовски славную забаву, полковник! — ответил сэр Джоэл, прежде чем представиться.

Полковник склонил голову, прислушиваясь к топоту марширующих ног на дороге за стенами таверны.

— Подкрепления, — сказал он. — Поздно, но весьма кстати. Простите меня, джентльмены, но я должен их встретить.

— Вы не подскажете нам дорогу к понтонному мосту, сэр? — спросил Шарп.

— В Вильфранке? — Митчелл помолчал. — Как сказал бы один из моих ирландских прохвостов, вам бы лучше начинать путь не отсюда. Следуйте по этой дороге, — он указал через окно туда, где в деревню вливались свежие войска, — она поворачивает на север, пока не доберетесь до первого перекрестка, где нужно повернуть направо. Проблема в том, что французы удерживают этот перекресток.

Шарп видел, что кипучий сэр Джоэл уже готов отмахнуться от этого как от пустяковой проблемы.

— И что вы предлагаете, сэр?

— Двигайтесь на восток напрямик, через поля, — сказал полковник, — и вы выйдете на дорогу, ведущую на юг. Следуйте по ней. Это недалеко, и вы не должны встретить никаких проклятых французов, если будете держаться значительно южнее перекрестка.

— Жаль, — сказал сэр Джоэл, — но спасибо, полковник. А, Клаутер! Я приберег для тебя еды, садись, парень.

Дождь все еще лил, когда они покинули таверну и Шарп устало взобрался обратно в седло. Он был верхом с рассвета и прикинул, что сумерки наступят раньше, чем они найдут мост, и он сможет наконец нормально отдохнуть.

Дождь не ослабевал, казалось, он даже усилился, когда они поехали навстречу свежему ветру. Деревья неистово раскачивались, и, когда они пересекали пастбище, лошадиные копыта взметали в воздух комья мокрой земли. Сэр Джоэл и капитан Криттенден снова надели свои плащи из промасленной ткани, но Шарп и Клаутер были в мундирах, которые теперь промокли насквозь. Шарп пожалел, что не одолжил, пусть бы и насовсем, большой, подбитый алым плащ, который дала ему Канделария. Он подозревал, что плащ принадлежал герцогу Веллингтону, и считал, что заслужил его в качестве компенсации за тот безумный миг на индийском поле боя десять лет назад, хотя, по правде говоря, признавал, что Веллингтон и без того щедро вознаградил его за ту службу.

— Иисусе Христе! — внезапно воскликнул сэр Джоэл, осаживая коня.

Они ехали на восток, ориентируясь по маленькому компасу сэра Джоэла, и пересекли две дороги, ведущие на юг, обе из которых сэр Джоэл отверг как не более чем коровьи тропы, хотя одна из них, несомненно, была той самой дорогой, по которой советовал ехать полковник Митчелл. Теперь же, выбравшись из густой чащи деревьев, они оказались на берегу реки.

— Видит Бог, вода высоко поднялась! — Сэр Джоэл уставился на поток, затопивший путь впереди. — Лучше ехать осторожно, — сказал он, — не хочу пугать лошадей.

Река действительно неумолимо неслась на север, течение бурлило под ветром, срывавшим с поверхности маленькие белые барашки.

— Чертовски рад, что мы не в море! — сказал сэр Джоэл, ведя их на юг.

— Я говорю это каждый день, сэр, — проворчал Шарп.

— Чушь, Шарп, у вас было отличное плавание со мной!

— Было, сэр.

— Кстати, об этом, — сказал сэр Джоэл, придерживая коня, чтобы поравняться с Шарпом. — Я давно хотел спросить вас, Шарп, что случилось с лордом Уильямом Хейлом? — Сэр Джоэл понизил голос так, чтобы ни Криттенден, ни Клаутер не могли его слышать.

— Он же умер, сэр, при Трафальгаре.

— Я знаю это, Шарп! Я видел, как его труп выбросили за борт, но как, черт возьми, он умер? Я запер его и его жену в безопасности в «дамской дыре»!

— Щепка, сэр? Или осколок снаряда? Не думаю, что в тот день на борту корабля было хоть где-то безопасно.

Сэр Джоэл коротко хохотнул.

— Шарп, «дамская дыра» представляет собой самое безопасное место на корабле, ведь она глубоко ниже ватерлинии. Внизу, рядом с нижней петлей руля. Как, во имя Господа, человека могли убить там? Насколько я помню, он умер от раны в голову, однако палуба над ним осталась целой.

— В бою порой случаются странные вещи, сэр.

— Чертовски странные! — Сэр Джоэл заколебался, затем понизил голос ровно настолько, чтобы его все еще было слышно сквозь шум ветра, дождя и бурлящей реки. — Мне неприятно это говорить, Шарп, но на борту ходил слух, что вы могли спуститься в «дамскую дыру» во время боя.

— Я не спускался, сэр, — твердо и правдиво ответил Шарп.

— Мне плевать, если спускались, Шарп! Я просто хочу знать правду. Он был гнусным человеком.

— Был, сэр.

— Значит, в слухах нет правды?

— Я не спускался в «дамскую дыру» до окончания битвы, — сказал Шарп, — а к тому времени лорд Уильям был мертв. — Он помолчал. — А почему вы хотите знать правду, сэр?

— Это же был мой корабль! Если там произошло убийство, я хочу знать, пусть даже только для того, чтобы успокоить свой разум. — Сэр Джоэл пристально посмотрел на Шарпа. — Если помните, секретарь лорда Уильяма тоже умер при странных обстоятельствах.

— О, его я убил, — сказал Шарп. — Чуть не открутил ему, черт побери, голову.

— Открутили голову? — переспросил сэр Джоэл.

— Я некоторое время был пленником в Индии, сэр, и там были люди, называемые джети[7], которые специализировались на убийстве человека путем поворота головы задом наперед. Я хотел узнать, насколько это сложно, а тот проклятый секретарь шантажировал меня.

— И насколько это было сложно?

— Гораздо сложнее, чем я думал, но я сделал это.

— Хирург счел это весьма странной травмой для человека, упавшего с трапа, — сказал сэр Джоэл, — Он шантажировал вас? — Он вгляделся в Шарпа и еще больше понизил голос: — Насчет вас и леди Грейс?

— Да, сэр.

— Что ж, я подозревал, что вы двое… — он запнулся, — позволяли себе лишнее. Не то чтобы я виню вас! Христос, она была красавицей! — Он снова замолчал, размышляя, а затем спросил: — Вы хотите сказать, что это она убила его?

— Я дал ей пистолет, прежде чем она вошла в «дамскую дыру», — безжизненным тоном произнес Шарп.

— Боже правый, — сказал сэр Джоэл, — значит, она убила своего мужа?

— Он собирался убить ее, сэр, так что да, она это сделала.

— Вы и леди Грейс, — задумчиво произнес сэр Джоэл. — Ну, я подозревал, что вы двое были слишком близки для переполненного корабля. Как я слышал, она умерла пару лет спустя. Я был опечален этим. Она была прекрасным созданием.

— Была, — с чувством сказал Шарп.

— «Таймс» не сообщила, как она умерла, просто что от болезни.

— Она умерла родами, — с горечью сказал Шарп.

«Таймс», вспомнил он, проявила тактичность, не упомянув, что она была незамужней вдовой.

Сэр Джоэл услышал его тон и понизил голос.

— Простите, что спрашиваю, это был ваш ребёнок?

— Мой, и ребенок тоже умер, мальчик. — Шарп отвел взгляд, пряча слезы.

Он часто думал о том, что тогда было самое счастливое время в его жизни. Жизнь в маленьком домике, который леди Грейс снимала в Сэндгейте, пока он проходил обучение как стрелок в соседних казармах Шорнклиффа. Тогда он думал, что счастье будет длиться вечно, а теперь гадал, узнает ли он когда-нибудь такую радость снова.

— Мне так жаль, Шарп, — сказал сэр Джоэл. — Я не хотел ворошить прошлое.

— Вы были очень великодушны ко мне, сэр. Полагаю, вы имели право знать.

— Ну, мне пришлось отчитываться о смерти лорда Уильяма перед директорами Ост-Индской компании, и я долго гадал, насколько сильно я солгал.

— Что вы сказали, сэр?

— Что он погиб на палубе, пытаясь помочь в бою.

— Значит, как герой.

— Он болван, Шарп, и к тому же чертовски неприятный болван. Кажется, Ост-Индская компания воздвигла ему мраморный памятник на Лиденхолл-стрит, а это больше, чем когда-либо получим мы с вами. О, Господи Всемогущий! А вот и цель нашего путешествия!

Они завернули за излучину реки, и в полумиле впереди показался мост и защищающие его земляные укрепления. Над импровизированными фортами все еще развевался британский флаг.

Шарп наблюдал, как два морских офицера карабкаются по понтонному мосту, не пытаясь перейти его, а скорее изучая конструкцию.

— Гениально! — вынес вердикт сэр Джоэл. — И я понимаю, почему Веллингтон хотел, чтобы мы это увидели! Никаких понтонов!

Мост, вместо того чтобы покоиться на обычных плоскодонных понтонах, был сооружен из речных лодок, обычно используемых для перевозки сельхозпродуктов в Байонну. На взгляд Шарпа, он выглядел куда больше и прочнее, чем мост из малых понтонов, и, как он полагал, гораздо больше походил на тот мост, который сэру Джоэлу предстояло перебросить через эстуарий Адура.

— Впечатляет, — продолжил сэр Джоэл, — но нам будет гораздо труднее.

— Труднее, сэр?

— Устье Адура, — сказал сэр Джоэл, — изрядно шире, и, разумеется, подвержено приливам и открыто океану. — Он топнул по дощатому настилу, словно проверяя его на прочность. — Представьте, что нужно построить нечто в три или четыре раза больше этого, Шарп, и натянуть так, чтобы выдержать пятнадцатифутовый перепад прилива и устоять перед западным штормом. Должно быть захватывающе!

— Но вы сможете это сделать, сэр?

— Мы Королевский флот, конечно, мы сможем. — Он повернулся и посмотрел вниз по течению. — Значит, негодяи не добрались сюда?

— Должно быть, их остановили задолго до того, как они смогли достичь моста, сэр, — сказал Шарп.

— И это без Первой дивизии?

— Похоже на то, сэр.

Подполковник Олдридж, артиллерист, командовавший охраной моста, получил известия от сэра Джона Хоупа. Тот признал, что только вчера, полагая французов спокойными, отправил всю Первую дивизию армии за двадцать миль на юг, в Сен-Жан-де-Люз, на зимние квартиры.

— Бедолаги, — сказал сэр Джоэл, — и им пришлось сегодня маршировать всю дорогу обратно?

— Пришлось, сэр.

Это были те самые войска, которые Шарп видел спешащими на помощь сражающимся людям вокруг большого дома и фермерского двора в Барруйе, и последнее сообщение от сэра Джона подтвердило, что французы отброшены почти к самой Байонне.

— Значит, веселье закончилось, — разочарованно произнес сэр Джоэл.

— Так точно, сэр.

— Но должен сказать, мне понравилось! Это лучше, чем палить по фазанам. А завтра мы увидим ваших людей?

— Если только вы не вернетесь к лорду Веллингтону, сэр.

— Вы определенно хотите избавиться от меня, Шарп!

— Никак нет, сэр, — послушно ответил Шарп. — Его светлость и без того будет обеспокоен тем, что вы ввязались в сегодняшние сражения, сэр, и теперь, когда вы увидели мост…

— Он не ожидает нас обратно раньше, чем через десять дней! — перебил сэр Джоэл. — Так что я сорвался с поводка по крайней мере еще на неделю! Кроме того… — он запнулся.

— Сэр? — подсказал Шарп.

— Я восхищаюсь Веллингтоном, Шарп, правда. Но вести с ним беседы чертовски тяжкий труд!

Шарп был вынужден улыбнуться.

— Истинно так, сэр.

— И, откровенно говоря, я бы лучше осмотрел окрестности. Мы, моряки, редко видим места, которые посещаем. Входим в гавань, быстрая вылазка на берег, если повезет, и снова в море! Мои люди меня не потеряют. Моя флотилия знает, что делать.

— Тогда, возможно, было бы разумно отправить посыльного к лорду Веллингтону, сэр?

— Прикрываете свою задницу, Шарп?

— Да, сэр. Я уверен, полковник Олдридж сможет найти посыльного.

— Тогда я отправлю. Не хочу, чтобы вас поставили перед расстрельной командой за потакание моему любопытству!

— Спасибо, сэр.

— Вы должны понять, Шарп. Мой приказ заключался в том, чтобы сойти на берег и выяснить, как мы лучше всего можем помочь вам, парням. Так что чем больше я узнаю об армии и ее порядках, тем лучше.

Шарп сделал вид, что поверил объяснению, хотя на самом деле сэр Джоэл искал еще больше острых ощущений.

— Так далеко ли отсюда до ваших парней? — спросил сэр Джоэл.

— Полковник Олдридж полагает, что их новая позиция примерно в трех милях к северо-востоку, сэр.

— А у вас там приличное жилье?

— Надеюсь, сэр. Батальон сместился к северу с тех пор, как я их видел, но мой сержант-майор наверняка нашел что-то приличное. — Шарп подозревал, что этим «чем-то приличным» может оказаться обычный коровник, но сэр Джоэл продолжал настаивать на необходимости увидеть действующую армию.

— Огонь и горячая еда?

— Думаю, могу гарантировать и то и другое, сэр.

— Тогда едем туда! — Сэр Джоэл обернулся. — Насмотрелся, Дэвид?

— Более чем, сэр, — угрюмо ответил Криттенден. Он смотрел на середину моста, где упавшее дерево, вероятно смытое с берега, билось о понтоны. Люди пытались закрепить канат, чтобы оттащить плавучий мусор. — Бардак полнейший, — пренебрежительно заметил капитан.

— Снимаемся с якоря через десять минут, — объявил сэр Джоэл, игнорируя хаос на мосту. — Клаутер! Лошадей!

Сэр Джоэл пошел поговорить с полковником Олдриджем, пока Шарп и Клаутер вели лошадей через мост, который, казалось, вибрировал под напором дождевой воды, вздувшей реку. Упавшее дерево все еще упрямо застревало в центре моста, где его ветви, похоже, запутались в якорных канатах по меньшей мере двух лодок. Дождь не прекращался, и дважды, пока они медленно и осторожно вели лошадей к восточному берегу, гремел гром, и Шарп видел, как зубчатые копья молний вонзаются в далекие Пиренеи.

— Надеюсь, гроза не сюда идет, — проворчал Шарп.

— Оно останется над горами, сэр, — авторитетно заявил Клаутер, — но вода? — Он кивнул на бурлящую реку. — Прибывает довольно быстро.

— Нам стоит построить ковчег, — сказал Шарп.

— Всевышний позаботится о нас, сэр.

Шарп пожелал, чтобы Всевышний унял дождь и ветер, но промолчал. Он и Клаутер достигли восточного берега, где Шарп положил руку на один из трех туго натянутых тросов, поддерживающих дощатый настил. Толстый канат дрожал под его рукой, но три троса все еще держали дорогу и выравнивали ряды речных лодок. Он смотрел, как сэр Джоэл и его флаг-капитан переходят мост, и ждал, пока Клаутер подсадит их в седла.

— Полковник Олдридж отправил сообщение, Шарп, — сказал сэр Джоэл. — Я передал лорду Веллингтону, что приказал вам сопровождать меня на эту сторону реки, так что теперь он не сможет вас винить. Я все-таки старше по званию!

— Истинно так, сэр.

— Тогда указывайте путь! Куда мы направляемся?

— Поедем по следам фургонов, сэр, — сказал Шарп, указывая на глубокие, заполненные водой колеи, выдававшие путь повозок с боеприпасами, которые с трудом пробирались на северо-восток, к войскам генерала Хилла.

— И вы везете нас в рай с ревущим огнем в каминах, пирами и прекрасными девами?

— Если это хоть немного похоже на наш обычный постой? Да, сэр.

— Молодец, укажите нам путь в рай!

*

Раем оказался большой фермерский дом со старинными каменными стенами и большими очагами, где полыхал огонь. Там был амбар, где могли отдохнуть усталые лошади, и кухня, где царила мадам Эскибель, полная жена фермера, которая приветствовала новоприбывших неуклюжим реверансом и длинной восторженной речью.

— Я сносно говорю по-французски, — сказал сэр Джоэл, — но не понимаю ни слова из того, что она говорит!

— Она говорит по-баскски, — объяснил Шарп.

— Она весьма дружелюбна, — заметил сэр Джоэл.

— Они все дружелюбны, сэр. Лорд Веллингтон настаивает, чтобы мы платили за всё, а их собственные солдаты обобрали их до нитки.

— Разумно, — произнес капитан Криттенден.

Сэр Джоэл пошарил в кошеле на поясе и достал пару золотых пятифранковых монет, которые со звоном опустил на кухонный стол.

— Этого хватит за ужин?

— Слишком щедро, сэр, — сказал Шарп.

— Лучше иметь её на нашей стороне, Шарп. Не хочу, чтобы она отравила нашу провизию!

На мгновение Шарпу показалось, что мадам Эскибель расцелует адмирала, но вместо этого две монеты исчезли в кармане её передника, а на столе появились хлеб, масло, сыр и вино. В передней гостиной разожгли небольшой огонь и развесили на стульях мокрые мундиры для просушки. Ставни дребезжали на ветру. Был подан ужин из жареной солонины, хлеба и картофеля, после чего Шарп натянул все еще влажный мундир и, оставив троих моряков в теплом убежище, зашагал на север, преследуемый ветром и хлещущим дождем.

Большая часть его людей находилась на биваке, в маленьких палатках, содрогавшихся под ударами стихии, но капитан Карлайн, дежурный офицер, встретил его с явным облегчением.

— Рад, что вы вернулись, сэр. Этот проклятый человек не оставляет попытки занять нашу позицию.

— Пикок?

— Сегодня утром, сэр, — доложил Карлайн, — он вывел своих людей на эту сторону холма и приказал Питеру занять другую.

— А что сделал капитан д`Алембор?

— Выстроил нас прямо позади 71-го, сэр, а потом проигнорировал приказы этого чертова типа.

— Молодец Питер! И они ушли?

— Ему пришлось, сэр. Приехал генерал Барнс и устроил разнос.

— Великолепно! А со стороны врага никаких глупостей?

— Вы имеете в виду французов? — уточнил Карлайн. — Или сэра Натаниэля?

— Лягушатников.

— Сидят тихо как мыши, сэр.

— Пикеты?

— Семь выставлено, сэр, все на этой стороне ручья у подножия холма. Я проверял их полчаса назад.

— Кто старший?

— Сержант Хендерсон, сэр.

— Я обойду посты перед рассветом, — сказал Шарп, — с адмиралом и двумя другими моряками.

Карлайн уставился на Шарпа, разинув рот.

— С адмиралом, сэр?

— Это всё дождь виноват, Карлайн. Скоро мы все окажемся во флоте.

Шарп и его спутники-моряки спали в гостиной фермы, и незадолго до рассвета, выпив кружку крепко заваренного чая, он снова повел их на север, на этот раз пешком. Каким-то чудом дождь прекратился, хотя воздух все еще был тяжелым и сырым, а темные тучи грозили новой непогодой.

— Вы хотели осмотреть пикеты, — сказал он сэру Джоэлу, — так что мы обойдем их, но ради Бога, будьте осторожны и тихи! Вражеские посты будут на расстоянии мушкетного выстрела, и обычно они нас не трогают, но, увидев группу людей, могут заподозрить, что мы замышляем недоброе.

Шарп перевел их через гребень холма и повел вниз по длинному склону к переплетению живых изгородей и зарослей в низине.

— Если французы придут, — тихо сказал он сэру Джоэлу, — им придется карабкаться на этот холм и у них ничего не получится.

— Не получится?

— Не тогда, когда на верхушке холма расположилась британская пехота.

— А что, если они пойдут тем путем? — Сэр Джоэл указал на долину, тянувшуюся вдоль склона.

— Там сплошное болото, сэр, всё размокло.

У подножия склона Шарп протиснулся сквозь прореху в живой изгороди и продолжил путь на север через пропитанное дождем поле. Впереди лежала еще одна, более густая изгородь, и когда до нее оставалось двадцать ярдов, из тени окликнули:

— Стой! Кто идет?

— Шарп, — прорычал он, а затем закончил отзыв: — сущий ублюдок. — Он решил, что придушит Карлайна за то, что тот придумал такую фразу.

— Это правда вы, сэр?

— Я, — ответил Шарп. — И доброе утро, Шеймус.

— Доброе утро, сэр.

— Всё тихо?

— Тихо и спокойно, сэр.

Пикет капрала Рурка состоял из трех человек, с неудобством разместившихся в затопленной канаве вдоль изгороди.

— Где вражеский пикет?

— На другой стороне следующего поля, сэр. — Рурк указал на север. — Там ручей, сэр. А они в изгороди сразу за ним. Мы не слышали от них ни звука с тех пор, как они пожелали нам спокойной ночи, сэр.

— Пожелали вам спокойной ночи? — удивленно переспросил сэр Джоэл.

— Они всегда так делают, сэр, — ответил Рурк.

— Позволите? — спросил сэр Джоэл.

— Позволю что, сэр? — не понял Шарп.

Сэр Джоэл, вместо ответа, сложил ладони рупором у рта и гаркнул во всю мочь:

— Bonjour, mes amis[8]!

Повисла пауза, затем с вражеского пикета донесся ворчливый голос:

— Good morning!

— Значит, не спят, — довольно произнес сэр Джоэл.

— Лучше бы они спали, — огрызнулся Шарп, — это первая задача пикета. Молодец, Шеймус, смена скоро будет.

— Сэр? — голос капрала Рурка прозвучал нервно.

— В чем дело?

— Вы искали сержанта Хендерсона, сэр?

— Мне сказали, он у моста через ручей. — Шарп указал на восток. — В той стороне?

— Его сменили, сэр.

— Почему? Заболел? Уснул?

— Сержант-майор Харпер сменил его, сэр.

— Уверен, у него была на это веская причина, — сказал Шарп, не веря ни единому слову, — но спасибо, что сказал. Надеюсь, остаток вахты пройдет спокойно! Спокойной ночи, парни!

Он пошел вдоль изгороди на восток, зная, что неожиданное для середины ночи бодрое приветствие сэра Джоэла насторожило каждый пикет в радиусе четверти мили. Но, по крайней мере, ни один французский часовой не открыл в ответ огонь. Не то чтобы Шарп этого ожидал. Существовало неписаное правило, по которому пикеты враждующих сторон не трогали друг друга, и Шарп знал, что обе стороны часто встречались под покровом темноты, чтобы обменяться едой, табаком или выпивкой. Более того, они почти всегда предупреждали противников о готовящейся атаке, давая врагу время отбежать к своему батальону. Лорд Веллингтон даже поощрял такие предупреждения, считая их полезными, поскольку крупная атака на вражеские позиции не нуждалась в истреблении горстки людей, выставленных перед главными силами противника.

Шарп объяснил всё это сэру Джоэлу, который все еще не до конца понимал идею сотрудничества пикетов.

— Но если враг придет сегодня ночью, — спросил он немного громче, чем следовало, — разве эти парни не обречены?

— Они отбегут назад, как только их предупредят, — сказал Шарп, — но французы не любят атаковать ночью. Как и лорд Веллингтон. Обычно это приводит к хаосу.

— И все же вы выставляете пикеты?

— Никогда не знаешь, когда вражескому генералу придет в голову внезапная блестящая идея, — ответил Шарп, — и он решит, что ночная атака застанет нас врасплох.

— Но он потеряет внезапность, если его пикеты предупредят ваши пикеты!

— Конечно потеряет, но пикеты заводят дружбу через линию фронта и в любом случае предупредят другую сторону, что бы там ни приказывал генерал.

— Чертовски странный способ воевать, — проворчал сэр Джоэл.

Шарп ничего не ответил, лишь поприветствовал следующий пикет, который, как и капрал Рурк, доложил, что все спокойно.

— Они спят, сэр, сонные ублюдки, — сказал капрал Лидделл. — Слышите его? — И Шарп действительно услышал храп где-то к северу. — Это тот толстый сержант-лягушатник.

— Лучше пусть спит он, чем ты, Том.

— Я не сплю, сэр!

— Молодец. Кто на следующем посту?

— Сэмми Ли, сэр.

— Скоро вас сменят, — сказал Шарп и повел своих спутников по укрытой деревьями тропе.

Любой шум, который они производили, вероятно, заглушался звуком быстро бегущего ручья слева, но Шарп ступал с исключительной осторожностью, и трое моряков старались изо всех сил подражать ему. Ночь была тёмной, лунный свет не пробивался сквозь плотные дождевые тучи, лишь изредка в разрывах облаков брезжило слабое сияние.

Внезапно позади них раздался резкий металлический щелчок. Сэр Джоэл охнул и остановился, но Шарп мягко потянул его дальше.

— Просто спуск курка незаряженного мушкета, — прошептал он. — Это Томми Лидделл предупреждает следующий пост, что мы идем.

Мгновение спустя их снова окликнули, и Шарп произнес нелепый отзыв. Этот пикет под командованием стрелка Ли находился возле полуразрушенной хижины, которая, как предположил Шарп, когда-то принадлежала лесничему. Ли казался очень нервным.

— Все в порядке, Сэмми? — спросил Шарп.

— Ничего не происходит, мистер Шарп, ничего.

Из хижины донесся слабый шорох, и Шарп повернулся на звук.

— Какого черта…

— Это тот чертов лис, мистер Шарп, — поспешно сказал стрелок Ли. — У него там нора. Наверное, услышал, как вы идете.

— Полагаю, что так. Ну, продолжай слушать и смотреть.

— Так точно, мистер Шарп, — ответил Ли с явным облегчением.

Шарп прошел вперед шагов двадцать, затем остановился.

— Вы слышали этот шум в хижине?

— Там была хижина? Я ее не заметил.

— Просто развалюха, — очень тихо произнес Шарп. — Единственная лиса в той хижине — это либо местная девка, либо одна из батальонных жен. Парни ходят туда по очереди и, разумеется, платят ей.

— Вы ведь это не серьезно? — переспросил сэр Джоэл.

— Я не вернусь, чтобы показать ее вам, — сказал Шарп. — Солдаты думают, что я не знаю, и пусть лучше так и остается. К тому же ее присутствие держит их в тонусе. Если они уснут, то пропустят свою очередь. Возможно, вы увидите ее сразу после рассвета, когда она будет пробираться домой.

— Скорее, ей придётся ковылять домой, я полагаю, — сухо заметил капитан Криттенден.

— Что еще важнее, — продолжил Шарп голосом, едва слышным за шумом вздувшегося ручья, — следующий пикет будет нашим передовым постом. Он находится примерно в десяти шагах от французского передового поста, так что предлагаю соблюдать полную тишину! Нам не к чему тревожить врага.

Сэр Джоэл вгляделся сквозь мокрую листву.

— Это фонарь, Шарп?

— Боюсь, что так, сэр.

— Какого дьявола фонарь делает на пикете?

— Сигнализирует врагу, сэр.

— Боже правый! — выдохнул сэр Джоэл.

— Предоставьте это мне, сэр.

Шарп снова шагнул вперед, и мгновение спустя его окликнули:

— Кто идет?

— Это я, Дэн, — сказал Шарп.

— С возвращением, мистер Шарп.

— Спасибо, Дэн, я чертовски был рад вернуться. Все тихо?

— Лягушатники ведут себя прилично, мистер Шарп.

— А как же сержант-майор?

Фонарь стоял посреди небольшого деревянного мостика, переброшенного через ручей, и его тусклый свет очерчивал силуэт громадного человека, размерами не уступавшего Клаутеру, который теперь повернулся на звук голосов.

— Стрелок Хэгмен! — громко произнес он. — Я разве услышал правильный отзыв?

— Нет, Пэт, — ответил Дэн Хэгмен.

— Тогда почему ты не пристрелил этого сущего ублюдка?

— Их больше числом, — ответил Хэгмен.

— Матерь Божья, ты стрелок или кто? Когда нас это останавливало?

— Сержант-майор, — крикнул Шарп, — вы не скажете своим друзьям на той стороне моста, что мы безобидны?

— Сию минуту, сэр! — Патрик Харпер повернулся и крикнул в темноту на дальнем берегу: — Эй, Жюль! Эти люди — amis! Pas de problem![9]

— Bien! — ответил голос. — Спасибо, Пэт!

— Подойди сюда, Пэт, — позвал Шарп.

Харпер сошел с моста и в очень тусклом свете разглядел треуголки морских офицеров. Он вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

— Позвольте представить вам сержант-майора Патрика Харпера, сэр, — очень официально произнес Шарп. — А это, Пэт, контр-адмирал сэр Джоэл Чейз, капитан Криттенден и петти-офицер Клаутер.

— Боже, храни Ирландию, — сказал Харпер. — Рад встрече с вами. — Он посмотрел на Клаутера. — А ты выглядишь полезным парнем.

— Так и есть, — подтвердил Шарп. — И, возможно, ты объяснишь адмиралу, почему у тебя на плечах висят винтовка, залповое ружье и мушкет?

— Конечно, сэр! — Он посмотрел сэру Джоэлу в глаза. — Винтовка моя, а вот этот кусок дерьма, сэр, — он указал на мушкет, висящий на левом плече, — принадлежит французу, мелкому хорьку по имени Гийом Перрье, сэр, и я присматриваю за оружием для него.

— В самом деле? — спросил сэр Джоэл.

— Он в самом деле мелкий хорек, сэр.

— Объясни сэру Джоэлу, почему ты присматриваешь за мушкетом французского солдата, — сказал Шарп.

— Я бы и правда хотел это знать, — вставил сэр Джоэл.

— У рядового Перрье, сэр, — продолжил Харпер, явно наслаждаясь своей историей, — есть приятель в квартирмейстерской службе, а еще у него есть десять моих франков, на которые он покупает бренди. Так вот, если он не отдаст мне три бутылки бренди или мои деньги, этот идиот лишится своего мушкета! Тогда его выпорют... хотя нет, проклятые лягушатники не порют своих солдат, сэр, по той причине, что те слишком нежные, но мусью Перрье будет чистить отхожие места весь следующий месяц.

— Это кажется в высшей степени восхитительным соглашением, — сказал сэр Джоэл. — А в обратную сторону это работает?

— Мы покупаем табачок для этих ублюдков, сэр, — признался Харпер, — а они держат наши винтовки в качестве залога.

— А фонарь? — спросил сэр Джоэл.

— Показывает, что лягушатникам безопасно переходить мост, сэр.

— Весьма восхитительно, — произнес сэр Джоэл с усмешкой. — И простите за вопрос, сержант-майор, но разве это не морское оружие у вас на плече?

Харпер похлопал по тяжелому прикладу залпового ружья.

— Разве оно морское, сэр? — невинно спросил он. — Я бы не знал, по той причине, что это подарок от мистера Шарпа.

— И флот вряд ли может получить его обратно, — добавил Шарп, — по той причине, что оно спасало нам жизни чаще, чем я могу сосчитать.

Сэр Джоэл рассмеялся.

— Это одно из ранних нарезных ружей?

— Гладкоствольное, сэр, — ответил Харпер. — Все семь стволов.

— Нарезные были сущим наказанием, — заметил сэр Джоэл, — они ломали людям плечи. Вы когда-нибудь стреляли из такого, Клаутер?

— Один раз, сэр, но эти гладкоствольные? Мне нравится заряжать их двойным зарядом пули.

— Хорошая мысль! — с энтузиазмом подхватил Харпер.

— Лягается сильнее! — предупредил Клаутер.

— Зато убьет еще больше лягушатников! — голос Харпера звучал возбужденно. — Сначала мушкетную пулю вниз, а сверху полудюймовую!

Он снял с плеча залповое ружье, имевшее семь стволов — шесть внешних были сгруппированы вокруг центрального. Все они приводились в действие одним кремневым замком и были созданы, чтобы выпускать семь полудюймовых пуль веером, способным смести снайперов с такелажа вражеского корабля. Единственным недостатком оружия, помимо долгого времени перезарядки, была его зверская отдача, и только самым сильным людям можно было доверить его использование, но в огромных руках Харпера оно стало залогом побед в битвах, пробивая кровавые бреши в рядах врага.

— И почему я никогда не додумался зарядить его двойным зарядом? — спросил он.

— Потому что ты из Донегола? — предположил Шарп.

— Скорее всего, вы правы, мистер Шарп, — ответил Харпер без обиды.

Сэр Джоэл выглядел озадаченным.

— Ваши люди называют вас «мистер Шарп», а не «сэр», это ваш выбор?

— Это обычная практика в Стрелковом полку, сэр, — пояснил Шарп, — но большинство моих красных мундиров переняли ее.

— Да, — сказал сэр Джоэл, — я слышал, что стрелки особенные.

— Не просто особенные, сэр, а лучший чертов полк в армии! — заявил Харпер.

— Пэтрик! — позвал голос с северного берега.

— Жюль?

— Он здесь!

— Он может переходить! Pas de problem, Жюль!

— Говоришь по-лягушачьи, Пэт? — с улыбкой спросил Шарп.

— Бегло, сэр.

Из глубокой тени на дальнем берегу ручья донесся звон, а затем на мосту появился маленький тощий солдат, несущий пухлый мешок.

— Все тут, — сказал он Харперу.

— Молодец, Уилли, — сказал Харпер и наклонился к мешку, поставленному на мост. Он ощупал содержимое, затем выпрямился. — Пять бутылок!

Француз ответил быстрой тирадой на своем языке, которая сбила Харпера с толку.

— Я не буду платить за пять, — запротестовал Харпер.

— Это подарок! — объяснил сэр Джоэл. — Вы ему ничего не должны. — Сэр Джоэл перешел на французский и заговорил с миниатюрным солдатом, который улыбнулся, кивнул и ответил.

— Он говорит, — перевел сэр Джоэл, — что они считают сержант-майора Харпера достойным и благородным человеком и хотят засвидетельствовать свое почтение.

— И совершенно правильно, — сказал Харпер и снял с плеча французский мушкет. — Вот, держи, Уилли! Я наложил на него ирландское проклятие, и в следующий раз, когда ты из него выстрелишь, он взорвется прямо перед твоей хорьковой мордой.

— Merci. — Маленький француз взял мушкет и протянул руку, которую Харпер пожал.

Харпер принес бутылки на берег.

— Они не такие уж плохие парни, если узнать их поближе.

— Timeo Danaos et dona ferentes, — торжественно произнес капитан Криттенден.

— Бойтесь данайцев, дары приносящих, сержант-майор, — перевел сэр Джоэл.

Харпер уже откупорил одну бутылку и сделал глубокий глоток.

— По мне, так вкус отличный, сэр.

— У них может быть что-то еще на уме, — сказал сэр Джоэл. — Если они замышляют атаку, они бы хотели, чтобы наши войска были пьяны?

— Мы, ирландцы, пьяные деремся ничуть не хуже, чем трезвые, сэр, — заверил его Харпер. — На самом деле, пожалуй, даже лучше!

— Истинная правда, — вставил Шарп.

— А если бы эти олухи планировали атаку, французские пикеты нас бы заранее предупредили, — настаивал Харпер. — Вот, сэр, — он протянул откупоренную бутылку Шарпу, — угощайтесь.

— Подозреваю, маршал Сульт уже выдохся, — сказал Шарп. — Он только что предпринял масштабную атаку и получил кровавую взбучку. Повторять ему не захочется. — Он сделал глоток бренди и передал бутылку сэру Джоэлу. — Спасибо, Пэт.

Харпер наблюдал, как выпили оба морских офицера и как бутылка перешла к Клаутеру.

— Оставь бутылку себе, здоровяк, — сказал Харпер, — она согреет тебя холодной ночью!

— Веская причина, чтобы подыскать укрытие на ночь, — сказал Шарп. — Увидимся, как только тебя сменят, Пэт.

— Так точно, сэр, увидимся.

Шарп повел своих троих спутников по тропе, петляющей на юг через лес, к длинному склону, на вершине которого его батальон должен был строиться для отражения любой французской атаки. Трава была скользкой от дождя, а склон достаточно крутым для того, чтобы ноги начали гудеть от усталости.

— Нужно быть безумцами, чтобы решить атаковать здесь, — прокряхтел он, карабкаясь вверх.

— Но вы считаете это маловероятным? — спросил сэр Джоэл.

— Я считаю, что пытаться атаковать по такому склону будет безумием, а Сульт совсем не сумасшедший.

— Каков же у него тогда выбор? — спросил сэр Джоэл.

— Оставаться на месте и ждать, что мы атакуем его.

— Но лорд Веллингтон намерен обойти его, наведя мост через устье Адура.

— О чем вы знать не должны, — вставил капитан Криттенден.

— Я уже забыл, — отмахнулся Шарп. — Но даже если мост сработает, нам все равно придется как-то выманить его из Байонны, а судя по всему, это настоящая крепость. Если мы оставим его там, то оставим у себя в тылу крупные французские силы, и это свяжет половину нашей армии только ради того, чтобы их там удерживать.

— Итак, — заключил сэр Джоэл, — маршал Сульт расстраивает вас тем, что просто ничего не делает.

— Именно.

— И вы полагаете, он выберет этот вариант?

— Я всего лишь майор, сэр, откуда мне знать? Будь у него хоть капля здравого смысла, он бы ничего не делал, но я подозреваю, что Император будет пилить беднягу, требуя сражаться активнее. Насколько я понимаю, мы единственная армия союзников на французской земле, и Бонапарт захочет, чтобы мы убрались.

— Несомненно, захочет, — сказал сэр Джоэл, а затем, помолчав, добавил: — Боже упаси, Шарп, это не критика, но ваши люди кажутся весьма… фамильярными? — Он задал это как вопрос, чтобы лишить свои слова колкости. — Очередная особенность стрелков?

— Полагаю, что так, сэр. Все офицеры-стрелки должны проходить обучение в строю вместе с солдатами и делать то же, что и они, а большинство людей, которых вы только что встретили, — из моей старой легкой роты. Они хорошо меня знают, а некоторые, как Пэт Харпер, к тому же еще и мои близкие друзья. Самое главное, что они дерутся как демоны. Я бы не хотел столкнуться с ними в бою.

— Уверен, они эффективны, — сказал сэр Джоэл. — Просто у меня было представление, что дисциплина в армии сурова и насаждается строгими офицерами.

— Так и есть, — ответил Шарп, — но я начинал в строю. Двадцать лет назад я был рядовым.

— И это вызывает у вас сочувствие к рядовым?

— Вероятно, но поверьте, сэр, я могу быть сущим ублюдком, если они нарушают правила.

— Охотно верю, — сказал сэр Джоэл. — Значит, они вас боятся?

Шарп прошел несколько шагов, обдумывая ответ.

— Думаю, сэр, они больше боятся подвести меня и самих себя. Я убедил их, что они лучшие в армии, и они хотят этому соответствовать. И, простите, сэр, но, когда я был на борту вашего корабля, я заметил, что вы тоже не были тираном, верно?

— Не был, — согласился сэр Джоэл. — Думаю, от людей можно добиться большего, ожидая, что они будут хороши, чем принуждая их к этому, хотя уверен, многие морские офицеры со мной не согласятся.

— Но мало у кого есть такой послужной список, как у вас, сэр, — вставил капитан Криттенден.

— Это просто везение, Дэвид!

— А мои люди называют меня Везунчиком Шарпом, — сказал Шарп.

Он взглянул на восток, где горизонт уже светлел первыми серыми проблесками волчьих сумерек нового дня, затем споткнулся обо что-то и бросил взгляд под ноги. В траве лежал выкрашенный белым колышек.

— Какого… — начал он, но осекся.

— Что это? — спросил сэр Джоэл.

— Дальномерный колышек, сэр. — Шарп поднял колышек и огляделся. Все другие метки были также вырваны. — Когда мы обороняем позицию и есть возможность подготовить местность, мы расставляем вешки на сто, двести и триста шагов, сэр. Но кто-то их все повыдергивал.

— А каково их назначение?

— Их используют мои стрелки, сэр. Им они особо не нужны, но в хаосе битвы помогают.

— И они открывают огонь с трехсот шагов? — с сомнением спросил капитан Криттенден.

— С гораздо большей дистанции, сэр, — ответил Шарп, — но на трехстах я хочу, чтобы офицеры вольтижёров были мертвы, а на двухстах шагах уже и сержанты.

— А на ста? — спросил сэр Джоэл.

— Застрельщики в красных мундирах могут открывать огонь из мушкетов, сэр.

— Так кто же вырвал ваши метки?

— Кажется, я знаю, — коротко бросил Шарп. Он ускорил шаг, поднимаясь в гору, как раз когда за гребнем запели первые горны, играя побудку. — Нам нужно накормить вас завтраком, сэр.

Когда Шарп достиг гребня холма, он увидел спешащего к нему Питера д`Алембора.

— Доброе утро, сэр! И с возвращением! — крикнул д`Алембор, но тут же остановился и выругался. — Вот ублюдок!

— Дай угадаю, — сказал Шарп, — сэр Натаниэль?

Д`Алембор смотрел вниз по склону, явно заметив пропажу дальномерных колышков.

— Кто же еще, сэр? Он делает это каждую ночь, заявляет, что это его земля.

— Сэр Натаниэль кто? — прислушался сэр Джоэл.

— Пикок, — ответил Шарп.

— Он утверждает, что он должен оборонять эту сторону холма, а мы должны быть вон там. — Д`Алембор указал на запад. — Генерал Барнс не согласен, но чертов Пикок настаивает.

Сэр Джоэл улыбнулся.

— Лорд Веллингтон упоминал полковника Пикока, говорил, что он типичный представитель тех малополезных офицеров, которых регулярно присылают из Англии.

Шарп скрыл улыбку.

— Питер, это контр-адмирал сэр Джоэл Чейз и его флаг-капитан, капитан Криттенден, а тот здоровяк — петти-офицер Клаутер. Мой заместитель, капитан Питер д`Алембор.

— Мне представляется, джентльмены, что вы немного далековато от моря? — рискнул заметить д`Алембор, отдав честь.

— Лорд Веллингтон поручил нас заботам майора Шарпа, — ответил сэр Джоэл, — а он сбил нас с пути истинного.

— Мистер Шарп это умеет, сэр, — с улыбкой отозвался д`Алембор.

— Мы туристы, — вставил капитан Криттенден.

— И весьма желанные, уверен, — вежливо сказал д`Алембор, слегка поклонившись сэру Джоэлу. — Полагаю, майор Шарп рассказывал о вас, сэр, и всегда с высочайшим почтением.

— Майор Шарп сражался бок о бок со мной при Трафальгаре, — сказал сэр Джоэл, — и я приглашал его остаться капитаном моих морских пехотинцев.

— Я предпочитаю сушу, — сказал Шарп.

— Вы заметили, что дождя нет? — бодро спросил д`Алембор. — И простите, сэр, мне нужно переставить колышки, или люди сэра Натаниэля унесли их и сожгли?

— Я нашел только один, — сказал Шарп.

— К полудню поставим замену, сэр, — пообещал д`Алембор, — хотя неприятностей никто не ждет. — Он посмотрел на темное пятно на северном горизонте — очевидно, далекую Байонну. — Они готовят завтраки.

Местность непосредственно к югу от города была подернута дымкой от костров, на которых готовили еду. Французская армия стояла там лагерем, защищенная мощным земляным валом, составлявшим новую внешнюю линию обороны городских бастионов.

— Завтрак! Хорошая мысль! — сказал Шарп. — Продолжай, Питер!

Мадам Эскибель подала на завтрак ветчину, тосты, яйца и чайник крепко заваренного чая. Шарп как раз заканчивал есть, когда хозяйка вбежала на кухню и затараторила что-то срочное и невразумительное, но, поскольку она продолжала указывать на двор, Шарп вышел под вновь начавшуюся морось и увидел сэра Роуленда Хилла, командующего всеми силами к востоку от Нива, верхом на лошади.

— Сэр!

— Вы вернулись, Шарп!

— Так точно, сэр.

— Рад слышать. С вами случайно нет адмирала? Похоже, он сбежал из флота.

— Он здесь, сэр.

— Лорд Веллингтон требует его немедленного возвращения! Заявляет, что это ваша вина.

— Не вините майора Шарпа. — Сэр Джоэл, снедаемый неуемным любопытством, последовал за Шарпом во двор. — Я настоял на том, чтобы сопровождать его.

Шарп представил их друг другу. Полдюжины адъютантов, следовавших за генералом Хиллом, уставились на морского офицера как на диковинного зверя, в то время как Хилл наклонился с седла, чтобы пожать ему руку.

— Лорд Веллингтон беспокоился, как бы майор Шарп не втянул вас в неприятности, сэр Джоэл.

— О, еще как втянул!

— Что ж, теперь он может проводить вас обратно к мосту в Вильфранке. Вы сможете это сделать, Шарп?

— Я, безусловно, могу организовать эскорт, сэр.

— В приказах лорда Веллингтона сказано, что это должны быть именно вы, не так ли, Купер?

— Истинно так, сэр, — ответил один из адъютантов и достал из кармана листок бумаги. — «Предписать майору Шарпу, — прочитал он вслух, — что он несет личную ответственность за сопровождение сэра Джоэла и его спутников к мосту в Вильфранке в кратчайшие сроки». Он назначил другой эскорт, чтобы проводить адмирала обратно в штаб-квартиру.

— Веллингтон опасается, что французы сейчас на взводе, — пояснил Хилл, — и могут захватить вас, сэр Джоэл, но я подозреваю, что он волнуется понапрасну. Я так понимаю, сэр Джон вчера расквасил им нос, а прошлой ночью они потеряли три целых полка из-за дезертирства!

— Три французских полка дезертировали, сэр? — изумленно спросил Шарп.

— Нет, нет, не французских! Немецких! Бедолаг заставили сражаться за Бони, но они прослышали о битве под Лейпцигом, так что прошлой ночью перешли линию фронта со всем оружием и потребовали отправить их домой! Полезные войска, эти немцы, жаль, что они не вызвались сражаться за нас, но нельзя же получить всё сразу. Для меня честь и удовольствие встретить вас, сэр Джоэл, но лорд Веллингтон жаждет вашего немедленного и безопасного возвращения. — Хилл коснулся стеком шляпы и развернул коня.

А Шарп, измученный и ноющий от долгой езды верхом, приказал снова седлать лошадей. Пора было опять собираться в дорогу.