– Дерьмо кошачье! – вырвалось у Паломы Антилопы. – А ведь мне показалось, что следы странные. Они шли обратно задом наперед по собственным следам. Почему же я сразу не поняла? – Она покачала головой. – Меня провели грибоеды. Какое бы животное силы ни делало нас умнее, нам необходимо его раздобыть, срочно.

– Мы недалеко от главного поселения племени Разделенной Воды, – сказала Софи Торнадо. – Надавим на них и выясним, что они знают.

– Вы видели грибоедов?! – требовательно спросила Софи, когда вскоре после того они оказались посреди деревни. Группа старейшин Разделенной Воды спешно собралась, чтобы встретить их.

– Вы должны ждать вон там! – От группы отделился маленький краснолицый чародей, из подбородка которого торчало несколько волосин, и подскочил к командиру оуслы. – Существуют правила. Пусть вы оусла, но не имеете права вот так вторгаться на наши земли и…

Софи Торнадо, махнув топором, ударила его в челюсть. Он отлетел на пару шагов, с грохотом упал на утоптанную землю и остался лежать неподвижно.

«Ничего себе, – подумала Софи, – я точно ослабела». Ей пришлось приложить усилия для такого удара. А еще несколько дней назад достаточно было щелкнуть пальцами. Отсутствие осы-убийцы уже сказывалось.

От группы этих идиотов отделился еще один, женщина с багровым от гнева лицом, скорее всего, жена или дочь маленького чародея. Командир оуслы отступила в сторонку, толкнув ее к Чоголизе Землетрясение. Кальнианская великанша обхватила голову женщины длинными сильными пальцами одной руки и вопросительно поглядела на Софи.

Раздавить ее голову, как яйцо малиновки, было бы достойным наказанием за нападение на оуслу. Однако Софи качнула головой. Чоголиза пожала плечами и выпустила женщину.

– Успокойтесь, все! – прокричал старик с умным лицом. – Я вождь Дайяс Беллву. Кальнианская оусла, прошу вас больше не причинять вреда моим людям. А мои люди пусть стоят спокойно и не высовываются. Грибоеды устроили стоянку вон на том обрыве. – Он указал на утес на востоке. – Исполняя требование Кальнии, я отправил туда отряд, чтобы их перебить. Мои воины должны уже были вернуться. Я как раз собирался послать следопытов, чтобы выяснить, что там случилось. Может быть, вы захотите пойти вместо них?

«Хитрец!» – подумала Софи. Она у него на глазах прикончила одного из его соплеменников, а он, вместо того чтобы удариться в панику, не только удерживает под контролем своих, но еще и отдает приказы ей. Однако эти маленькие северные племена выбирают вождями отнюдь не престарелых идиотов.

– Один из твоих воинов покажет нам дорогу.

– Все мои воины уже наверху.

– В таком случае ты сам проводишь нас. – Может, она и растеряла часть обычной агрессии, но ее и без того столько, что Софи Торнадо как-нибудь справится. – А пока мы ходим, вот ты, – указала она на самого здорового с виду представителя старейшин, – найдешь мне части тел следующих животных: северного оленя-карибу, ромбической гремучей змеи, дорожной осы-убийцы, кроличьего сыча, вилорогой антилопы, широкохвостого колибри, рака-богомола и чаквеллы.

– Э… Что? – У деревенщины отвисла челюсть. – Чего ты хочешь?.. Северный олень? А?

– Ладно, забудь… – вздохнула Софи. – Йоки Чоппа, задержись здесь и поищи у них в кладовых, у купцов на реке, где-нибудь еще. Талиса, останься с ним. И найдите самое большое каноэ, какое сможете. Если Инновак за нас, мы вот-вот покончим с нашим заданием и еще до полудня отправимся в Кальнию по Матери Вод.

Спуск по тайной тропе понравился Бьярни еще меньше, чем подъем, однако, глядя, как Фрейдис с Оттаром скатываются, словно веселые бурундуки, он приободрился. Если дети не боятся, то он и подавно не станет. В какой-то момент он не попал пальцами в углубление, чуть не сорвался, и ему пришлось как следует сглотнуть, чтобы его не стошнило от ужаса, – не считая этого, все прошло не так уж плохо.

Последним спустился Эрик Сердитый, белый, как заяц-беляк в снежный буран, хотя он и уверял, что ему понравилось спускаться.

Галенар с Массбаком провели их через лес. Они подныривали под ветвями, придерживали друг для друга кусты, следуя по каменному руслу пересохшего потока. Лес по обеим сторонам просто кишел индейками, которые пугали Бьярни своим внезапным кулдыканьем и хлопаньем крыльев. Индюшки удирали, а вот упитанные индюки не трогались с места, с важным видом распуская веером хвосты.

На краю леса они дождались, пока молодые скрелинги сходят на разведку и убедятся, что впереди никого нет, затем вышли, часто моргая от утреннего солнца, на наплавной мост, на котором вплотную друг к другу выстроились в аккуратный ряд перевернутые каноэ. Под понтоном бурлила коричневая река.

Волк настоял, чтобы обнять на прощание Галенара с Массбаком, что Бьярни показалось вполне уместным, но, похоже, совсем не понравилось двум юным представителям племени Разделенной Воды. Затем племя вута отчалило на двух лодках.

Течение было сильнее, чем казалось, но от ближайшего острова их отделяло всего-то двадцать шагов, и они сравнительно легко добрались до него.

Благополучно высадившись на сушу, они в последний раз помахали двум своим помощникам и понесли лодки через остров к тому месту, откуда начиналась веревка.

Бьярни с Волком скорчились в кустах, дожидаясь затишья на переправе и наблюдая, как именно люди переправляются с помощью веревки.

Веревка, протянутая с востока на запад, была пропущена через кольцо на столбе в двадцати шагах от их укрытия. Веревка с запада на восток начиналась в паре сотен шагов севернее, протянутая между другой группой островов.

– Нас увидят от той веревки, – заметил Бьярни.

– Да, – согласился Волк, – но, чтобы узнать, кто мы, им придется прервать свой путь, спуститься ниже по течению, взяться за нашу веревку, догнать нас, затем проделать весь путь по нашей веревке, а потом еще вернуться обратно к своей. Слишком уж хлопотно, не настолько мы интересны. Смотри, народ схлынул. Выходим.

Финнбоги дождался, пока Волк, Сасса, Эрик, Бьярни и Фрейдис погрузятся в первую лодку, затем вместе с Кифом, Бодил, Гуннхильд, Тайри и Оттаром понес к воде вторую.

– Я сзади! – объявил он.

Киф помотал головой:

– Не-а. Самый сильный впереди – это я. Второй сильный сзади.

– А это я, – сказала Тайри.

– Ты уверена? Я слышал, какие советы ты мне давала, когда мы переправлялись через Скалистую реку, и…

– Помолчи, Финнбоги! – прервала Гуннхильд. – «Человек, который постоянно болтает, произносит много ненужных слов – если его не остановить, он договорится до беды».

Кальнианская оусла добралась до начала тропы, проложенной вдоль вершины утеса. Утренняя Звезда была в полном смятении. Она ни в коей мере не обессилела, даже не устала после подъема, но ощущение в ногах было такое, словно они как следует потрудились. Обычно подобное ощущение появлялось, когда она пробегала сотню миль. «Обычные люди, должно быть, после такого ничтожного усилия чувствуют себя гораздо хуже, – подумала она. – Как ужасно быть обычным человеком!» Она не могла дождаться возвращения в Кальнию, к их животным силы.

– Грибоеды, где вы?! – прокричала она. – Выходите, поиграем!

– Почти пришли, – объявил вождь Дайяс Беллву. – Но меня немного тревожит, что мы не встретили по дороге моих воинов, возвращающихся домой.

Софи Торнадо угрюмо кивнула. «Уж она-то, – заметила Утренняя Звезда, – точно не выглядит усталой». Сама она была злой, как рысь, чей хвост на сутки угодил в капкан. На этот раз они будут действовать без проволочек. Все грибоеды окажутся мертвы, как только они поравняются с ними.

Они бежали трусцой по тропе на вершине утеса, пока не добрались до поляны, полной мертвых людей в воинском облачении. Грибоедов среди них не было.

– Что это за демоны такие?.. – севшим голосом произнес вождь Дайяс Беллву, глядя на свой боевой отряд.

– Где эти демоны?! – прорычала Софи.

– Вон они, – показала Ситси Пустельга, стоявшая на скалистом выступе.

Над ней лениво кружила пара молодых белоголовых орланов. Дальше были бурая река, зеленые деревья и синее небо над необъятной долиной Матери Вод. Ситси указывала на два каноэ у начала веревочной переправы через Матерь Вод.

– Уверена? – спросила Софи.

– Так странно. – Миниатюрная женщина захлопала огромными глазами. – Я вижу не вполне ясно, но почему-то совершенно уверена, что это они.

– Хорошо. Идем.

– А если они переправятся на другой берег Матери Вод? – спросила Талиса Мухоловка.

– Далеко не уйдут.

– Но кальнианцы не пересекают…

– Мы оусла. Мы ходим, куда пожелаем.

Они побежали, оставив Дайяса Беллву стоять среди своих мертвецов.

Тянуть лодку через реку оказалось труднее, чем выглядело со стороны. Бурный коричневый поток больше напоминал не реку, а движущуюся землю, твердо вознамерившуюся унести крошечные каноэ вниз по течению. Эта река не годилась для легкого управления судном, и к тому моменту, когда Финнбоги и все остальные во второй лодке поняли, что тянуть против течения так же важно, как и через реку, первая лодка была уже в сотне шагов впереди.

– Так не пойдет! – постановил Киф. – Ну-ка, поднажали все вместе! Взяли! Взяли!

Финнбоги тянул, пока не заболели руки. Он хотел замедлиться, однако Бодил, сидевшая впереди, тянула за веревку тонкими загорелыми руками так, словно родилась на этой реке.

Он до сих пор не поговорил с ней, несмотря на настоятельные требования Сассы, но Бодил сама перестала к нему приставать, поэтому он решил, что не обращать на нее внимания так же действенно, как объяснять, что она ему не нравится, – второе было бы жестоко по отношению к ней и потребовало бы от него массы усилий. В общем, все были счастливы.

К тому времени, когда они достигли второго острова, примерно на середине реки, они сократили расстояние между ними и первой лодкой вута до пятидесяти шагов.

– Может, на следующем отрезке будем тянуть помедленнее? – спросил Финнбоги, когда они обогнули столб, к которому крепилась веревка. – Нам ведь потом еще долго идти по другому берегу, кроме того…

– Обернись, Хлюпик, – посоветовал Киф.

Он обернулся.

– Хрен Локи… – вырвалось у него.

Первое каноэ оуслы нагоняло грибоедов, словно стая волков, несущихся за теленком бизона со сломанной ногой. Чоголиза Землетрясение и Талиса Мухоловка во втором каноэ отставали, но это было не так уж важно. Софи Торнадо, Утренняя Звезда, Палома Антилопа и Ситси Пустельга с радостью прикончили бы грибоедов и без их помощи.

Йоки Чоппа нашел на местном рынке два вида животных силы – северного оленя-карибу и рака-богомола, – значит, их выносливость быстро вернется к прежнему уровню и восстановится способность Утренней Звезды превращать человеческие головы в кровавое месиво. Это было даже больше, чем ожидала Софи, но не так много, как она надеялась.

Из хорошего: они нагоняют грибоедов. Воительницы с легкостью перехватят вторую их лодку раньше, чем та пересечет реку, да и первая далеко не уйдет.

Софи тянула и тянула за веревку. Неужели ее выносливость уже возвращается, после крохотного кусочка мяса северного оленя, который Йоки Чоппа разделил между всеми? Ей казалось, что так. Мышцы совершенно точно пели от радости, выполняя работу.

Раз, раз – они нагоняют с каждым рывком. Столько воды перехлестывало через нос, что она поручила Йоки Чоппе вычерпывать ее веслом с выемкой на лопасти, которое не только служит черпаком, но и пригодится, если они вдруг упустят веревку.

Ближайшая к ним лодка с грибоедами добралась до второго острова, и Софи увидела, как они оборачиваются, чтобы посмотреть на нее. «Вот именно, – усмехнулась она, – мы уже на подходе».

Взяли, взяли, взяли! Плечи у Финнбоги горели огнем, стараясь выдерживать бодрый ритм, заданный Кифом и Бодил, сидевшими перед ним. Его спина стонала, протестуя против наклонов и напряжения. Руки саднило – от мокрой веревки они покрылись волдырями и кровоточили.

Вута значительно прибавили в скорости. Поскольку веревка изгибалась из-за течения, оуслу заслонил от Финнбоги остров, когда он оборачивался в последний раз. А теперь ему больше не хотелось туда смотреть. Ведь все, что он может сделать, – взяли, взяли, взяли! Он понятия не имел, что будет на другой стороне реки, но они обязаны туда попасть.

Гуннхильд у него за спиной дышала, словно умирающий бизон. Позади нее Оттар вычерпывал воду из каноэ и напевал пронзительно высоким, странным, но на удивление мелодичным голосом. Гуннхильд и Оттар! Почему, Локи раздери, он оказался в лодке с этим балластом?! Впрочем, надо отдать им должное, оба работали на износ, и они уже нагоняли Волка, Сассу, Бьярни, Эрика и Фрейдис в первом каноэ.

– Оусла переправляется! – заорал Киф, как только они оказались на расстоянии крика от первой лодки.

Передняя лодка прибавила ходу, и вскоре каноэ Финнбоги снова отстало.

– Горящий клюв Инновака! – выругалась Софи Торнадо, когда они обогнули второй остров.

Грибоеды прибавили скорости и оказались лишь чуть ближе, чем когда она видела их в последний раз. Теперь уже нет уверенности, что воительницы схватят их раньше, чем те переправятся через реку. Но все равно оусла высадится на берег следом за ними, и им конец.

Если только…

Если грибоеды действительно доберутся до другого берега первыми, совершенно очевидно, что они снова попытаются отсрочить свою неизбежную гибель.

Но она может кое-что сделать, чтобы это предотвратить.

– Ситси, брось веревку, готовь лук! – прокричала она через плечо.

– Мой лук всегда наготове, – ответила та, выпуская веревку и готовя лук, что явно противоречило ее заявлению.

Сасса перегнулась пополам, упираясь ладонями в колени и судорожно втягивая в себя воздух. Мир кружился, и она была уверена, что умрет прямо здесь, на речном берегу. Наконец дыхание выровнялось, и она смогла встать прямо и оглядеться. Сова в рукава, тянуть за веревку то еще удовольствие!

Лодке с Кифом, Бодил, Финнбоги, Гуннхильд, Оттаром и Тайри нужно было пройти еще пятьдесят шагов до берега. Первая лодка оуслы отставала от них, наверное, на сотню шагов, но нагоняла.

– Мы не станем перерезать веревку, – втолковывал Эрик Волку, упираясь кулаками в бока.

– Естественно, мы перережем веревку, как только наши достигнут берега, – возразил Волк. – Они без особого труда натянут ее заново.

– На это уйдет вечность, и все вокруг разозлятся. Нет, мы должны с уважением отнестись к их переправе. И вообще, умрешь, когда умрешь. На нашей судьбе никак не скажется, перережем мы веревку или нет.

Сасса подумала, что это как-то противоречит фразе «Умрешь, когда умрешь». Разумеется, норны назначили день твоей смерти, но из этого не следует, что можно кубарем скатиться с утеса или ткнуть сучком себе в глаз, считая, что не умрешь, потому что сегодня не твой день. Кроме того, если уж ты так поступил, значит, норны ведали, что ты поступишь именно так, раз уж ты придурок. Так что на самом деле это и есть день твоей смерти…

– Что думаешь, Сасса? – спросил Волк. – Стоит нам перерезать веревку?

Веревка для переправы через реку была туго натянута, намотанная на столб, торчащий из кучи лодок и снастей. Такая куча резко отличалась от аккуратного наплавного моста, с которого они отчаливали.

Несколько местных скрелингов – «дальнобережники», как назвал их Галенар, – стояли на безопасном расстоянии и таращились на незнакомцев так, словно те были акулами, вышедшими из воды с погремушками из черепашьих панцирей, распевая песни об оцелотах.

Сасса подняла из кучи хлама на берегу конец уложенной кольцом веревки. Она оказалась легкой и крепкой.

– Так что же? – спросил Волк.

– Уверен, Сасса согласна со мной. Нельзя перерезать веревку, – продолжал Эрик. – Мы уже и так убили многих из племени Разделенной Воды. Если мы еще и уничтожим их средство переправы через реку… Что же мы будем за люди такие?

Софи Торнадо начала чувствовать свои руки и спину. Наверное, перерыв в регулярном приеме мяса северного оленя сделал свое дело, однако же они нагоняют добычу.

Женщина, девочка и трое мужчин из первой лодки высадились на дальнем берегу. Теперь они могут перерезать веревку, но в таком случае бросят на произвол судьбы половину своего отряда. Они этого не сделают…

– Ситси, если кто-нибудь на берегу попытается перерезать веревку, стреляй!

Сасса Губожуйка видела, как лучница оуслы встала в каноэ на одно колено и привела лук в боевую готовность. Вторая лодка вута была в тридцати шагах от берега, а первая лодка оуслы – почти сразу за ними. Вторая лодка оуслы, где сидели великанша и еще одна воительница, заметно отставала.

– Дай мне твой молот! – крикнула она.

Волк с вопросительным взглядом протянул ей оружие, и она тут же выхватила его. Выдернув из ножен обсидиановый нож, Сасса нырнула и полоснула по веревке для переправы. Когда бечева разошлась надвое, что-то ударило ее.

Софи Торнадо видела, как женщина скрылась под водой. Ситси Пустельга выпустила стрелу. Веревка, такая крепкая и живая в ее руках, вдруг обмякла. Мгновение все шло по-прежнему, а в следующий миг течение подхватило их и понесло вбок на ошеломительной скорости.

– Йоки Чоппа, отдай весло Утренней Звезде! – приказала Софи. – Утренняя Звезда, греби так, словно спасаешь свою жизнь!

Еще далеко не все потеряно. Вторую лодку грибоедов тоже подхватило течение. Киф Берсеркер на носу каноэ греб, действительно спасая свою жизнь, но это не имело значения. У Утренней Звезды, подкрепившейся раком-богомолом, в руках было больше силы, чем у двадцати Кифов. Они нагонят и всех их утыкают стрелами. Да и до берега, куда высадились остальные, не так уж далеко.

Сасса потрогала голову и ощутила кровь, но это была всего лишь поверхностная царапина. Стрела оуслы задела ее по касательной и вонзилась в столб. Клочок ее волос торчал из древесины, словно украшение.

Она подняла глаза, собираясь позвать Волка, но тот уже стоял на коленях рядом с ней и делал ровно то, что пришло ей в голову. Пока остальные все еще таращились на вторую лодку, которую Сасса вроде бы обрекла на гибель, Волк схватил конец веревки и начал привязывать к древку своего молота. Он подмигнул жене, а затем раскрутил молот над головой.

Утренняя Звезда гребла, как богиня. Каноэ прорезало белую дорожку в коричневой воде, продвигаясь к западному берегу Матери Вод.

Палома Антилопа, освобожденная от скучной обязанности тянуть за веревку, сидела сзади, наблюдая за грибоедами на берегу. Толстый Волк – ее друг со Скалистой реки, как она мысленно его называла, – раскручивал над головой свой молот с привязанной к нему веревкой. «Недурная идея», – подумала она. Но даже если все получится безупречно и беглецы вытянут на берег своих друзей, Утренняя Звезда доставит оуслу на место почти сразу после них. Течение действительно серьезное, значит, их сильно снесет вниз, но на этот раз грибоедам не уйти.

Палома обернулась посмотреть, как там вторая часть оуслы. Вовремя, чтобы увидеть, как Чоголиза Землетрясение потянулась к чему-то за бортом каноэ, накренила и с громким плеском перевернула лодку, накрывшую их вместе с Талисой Мухоловкой. Нос каноэ сначала держался на поверхности, потом затонул. Голова Чоголизы и ее машущие руки возникли над стремительно несущейся водой, полной илистой взвеси. Талисы не было.

– Торнадо!

– Не сейчас, Антилопа. – Глаза командира были сосредоточены на их добыче.

– Нам придется повернуть обратно.

– Что?

– Вторая лодка перевернулась. Чоголиза выплыла, но вот Талисы я не вижу.

Молот пролетел над их головами, Финнбоги немного подпрыгнул и схватил веревку. Киф поймал молот – но только потому, что Финнбоги удержал веревку, – и закрепил его на носу лодки.

Волк, Эрик и Бьярни тянули, как герои, и суденышко подскакивало на волнах. Но оусла ведь все равно была уже рядом. Финнбоги обернулся.

Оуслы рядом не было. Воительницы гребли обратно на восток, уже унесенные течением метров на сто к югу.

– Они развернулись! – прокричал он.

Все оглянулись.

– Почему это? – удивился Киф.

– Кальнианцы не переправляются через Матерь Вод, – усмехнулась Гуннхильд. – Должно быть, они надеялись перехватить нас раньше, чем мы достигнем берега. А когда увидели, что не получится, повернули назад.

К тому времени, когда они добрались до суши и высадились, лодка оуслы скрылась из виду за островом гораздо ниже по течению.

– Эрик был прав! – крикнул Бьярни. – Кальнианцы не пересекают Матери Вод.

– Вот уж не знал, что это настолько несокрушимое правило, – сказал Эрик, почесав подбородок. – Может, была какая-то другая причина? Не стоит считать, что мы избавились от них.

Он настороженно поглядел на столпившихся вокруг скрелингов, которые, впрочем, держались на почтительном расстоянии.

– Не волнуйся, Эрик, мы будем начеку, – улыбнулся Волк. – Погоня окончена, все собираемся – и пошли. Ву-у-у-та!

И он тут же остановился, не зная, куда именно им идти.

– Вы на запад собрались? – спросил самый старый из дальнобережников, вытягивая шею в их сторону. – Большинство чужаков из-за реки идут на запад. – Он говорил на общем наречии медленно, с акцентом тяжелым, словно наносы речного ила.

– Точно, – подтвердил Волк. – Есть тут тропа?

– Если пройдете несколько сотен шагов на юг отсюда, увидите справа узкую тропинку под мертвым деревом с большим пчелиным гнездом.

– Понял.

– Эта тропинка вам не понравится, там надо карабкаться вверх по утесу, и я сомневаюсь, что вашим деткам это легко. И пожилой женщине тоже.

– Ясно.

– Вам понравится на севере.

– Правда?

– Да. Три мили прекрасной дороги. Немного пройдете по тропе через болото, а потом увидите отличную широкую дорогу, которая возвращается на юг и поднимается вверх на утес. Вы не сможете ее пропустить, если будете смотреть внимательно. Этот путь длиннее, гораздо длиннее первого, но там нет такого ужасного подъема. Сам я не хаживал туда лет двадцать, но до сих пор помню тот последний раз, когда карабкался наверх.

– Все ясно, спасибо! – сказал Волк.

– Всегда пожалуйста, – отозвался беззубый старик. – Это вас дальнобережники послали?

– Они называют дальнобережниками вас.

– Правда? С чего бы это?

По тропе, ведущей вверх из речной долины и прочь из их старой жизни, Сасса шла рядом с Кифом Берсеркером. Шла?! Да она едва не бежала вприпрыжку.

Они спаслись от оуслы! Сасса и не сознавала, каким тяжким грузом лежал на душе постоянный страх смерти, пока не избавилась от него. И теперь ей казалось, что она способна взлететь.

Оставалась лишь одна мелочь. Точнее, две. Мелочи звались Хрольфом Пумой и Гартом Наковальней. Есть только один способ примириться с двумя этими убийствами, решала Сасса уже не раз: от всего сердца и без всяких сомнений простить себе все прегрешения разом.

Обширные воды неспешно-коричневой, постоянно обновляющейся Матери Вод отделяли ее и племя вута от старого мира трудяг. По эту сторону реки ждала новая жизнь, новое начало, все их прежние тяготы остались на дальнем берегу. Прощайте, Труды, и все, что Сасса сделала, пока была трудягой!

Прощайте, Труды!

Здравствуй, племя вута.

Здравствуйте, едва осмеливалась помыслить она, детки.

Разумеется, некоторые из них оставили восточнее Матери Вод не только сожаления и чувство вины.

– Как там твои глаз и ухо? – спросила она Кифа.

– Даже не знаю. Давно уже их не видел. Наверное, их успел сожрать какой-нибудь барсук.

– Части тебя? Не может быть. Их съел по меньшей мере лев. Может быть, кинжалозубая кошка.

– Ты права. Барсуки героев не едят.

– А как те места, где они находились?

– Заживают успешно, спасибо. Вижу и слышу я так же хорошо, как и прежде.

– Правда? Удивительно.

– А? Что? Кто здесь?

Сасса засмеялась.

– Честно говоря, зрение стало странным, – признался Киф, – каким-то уменьшенным. Мне приходится поворачивать голову, чтобы увидеть происходящее вокруг. Что касается слуха, я постоянно слышу какое-то слабое эхо и труднее понять, откуда исходит звук… Но в общем и целом не так уж плохо. Думаю, нам всем стоит выковырнуть себе глаз и отрезать ухо. Будет отличительным признаком нашего племени.

– Можно придумать что-нибудь получше.

– Оба глаза и оба уха?

– Я подумала обо всей голове. Смотреться будет необычно, и больше не придется переживать, что волосы запутаются в низких ветвях.

– И о том, что можно ткнуть ложкой в глаз, когда ешь.

– Вот именно.

– И любой дважды подумает, стоит ли связываться с людьми, которым хватило смелости отрезать себе головы.

– А если они все же нападут, нам не придется уворачиваться от стрел в голову.

Они немного помолчали, а потом Киф спросил:

– Как, интересно, они снова натянут веревку для переправы через реку?

– Не знаю.

– Я бы сделал так. Сначала сплел бы небольшую веревку. Из чего, спросишь ты? Есть несколько вариантов на выбор. Первым делом…

– Вута! – крикнула Сасса.

– Что?

– Ничего, просто проверяю кое-что.

– Хорошо. В любом случае, как я говорил, для первой, более легкой веревки подойдут несколько материалов, и каждый имеет свои достоинства и недостатки. Самый очевидный выбор…

«Далеко не все, – подумала Сасса, – стало другим к западу от Матери Вод».

Талису Мухоловку они не нашли.

Пока Утренняя Звезда во второй раз везла их через Матерь Вод, они смотрели, как Чоголиза Землетрясение ныряет снова и снова, хотя плавала она скверно и никогда прежде не ныряла под воду. В конце концов она сдалась и поплыла к острову, где Софи и все остальные и обнаружили ее: Чоголиза сидела на грязном берегу, изможденная, и рыдала, закрывая лицо руками.

– Веревка выскользнула, я попыталась ее поймать и… – заикаясь, выговорила великанша, когда они подошли. – Я смотрела, только в этой воде ничего не видно и…

– Это не твоя вина, Чоголиза. Виновата та женщина, которая перерезала веревку, и она заплатит за это. Идем.

Ситси Пустельга наблюдала за Софи Торнадо и увидела то, чего ожидала: мимолетный сердитый взгляд на Йоки Чоппу. Виновата не только лучница грибоедов. Кровь Талисы Мухоловки на руках четверых.

Чоголизу можно простить. То, что она упустила веревку и не смогла поймать, – несчастный случай.

Женщина, перерезавшая веревку, сделала ровно то, что сделал бы любой, спасая свою жизнь, и Талису Мухоловку убила все же не перерезанная веревка. Эту женщину тоже можно простить. Хотя это спорный момент, поскольку они все равно собираются ее убить.

Ситси не попала в цель, пытаясь помешать той женщине перерезать веревку, но и никто бы не попал. Никто, кроме, наверное, нее самой, если бы она каждый вечер получала свою порцию мяса животного силы.

Это Йоки Чоппа, по недомыслию хранивший все необходимые запасы вместе, замедлил их продвижение и помешал им схватить грибоедов на кальнианской стороне Матери Вод. Из-за этого же они оказались недостаточно быстрыми, чтобы нагнать лодки грибоедов, а Ситси не смогла всадить стрелу в женщину, нырнувшую, чтобы перерезать веревку. Чародей должен был разделить свои запасы и отдать часть кому-то еще.

И если кто и виноват в гибели Талисы, то именно Йоки Чоппа.

Похоже, Софи Торнадо согласна с Ситси. Как только они снова нагонят грибоедов и на этот раз точно убьют, командир оуслы разберется с Йоки Чоппой. И, скорее всего, закончится кровопролитием.

Утренняя Звезда догребла до западного берега Матери Вод, Чоголиза плыла следом, держась за край каноэ. Никто не разговаривал. Они побежали на север, к поселению племени Разделенной Воды на западном берегу.

– Они ушли туда, – сообщил самый старший из деревенских, собравшихся на них поглазеть. Он махнул на север от деревни.

– Спасибо, – сказала Софи Торнадо.

– Вы ведь хотите их догнать? – Старик склонил голову набок и широко раскрыл один глаз, словно задавая до крайности проницательный вопрос.

– Хотим.

– Они ваши друзья или вы намерены сделать им плохо?

– Мы сделаем им плохо.

– Прекрасно. Они жуткие. Такая странная кожа. А эти волосы? У меня желудок свело от одного взгляда на них. Кто знает, какие беды причинят эти выродки? За ними еще бежали два енота. Это противоестественно. Я бы не удивился, если бы они убили нас и осквернили наши тела. Мы глаз не сомкнем этой ночью, зная, что они где-то рядом. Вы их убьете?

– Да.

– Хорошо. Вернитесь на юг на четверть мили, там, у мертвого дерева с большим пчелиным гнездом, найдете тропу, ведущую на запад. Такие натренированные молодые женщины, как вы, с легкостью поднимутся на утес. Через три мили тропа выведет вас на широкую дорогу. Это та дорога, по которой пошли они. Идите прямо сейчас, и побыстрее, и вы опередите их.

– Спасибо.

– Надеюсь, вы убьете их всех. Когда закончите, возвращайтесь сюда. У меня пятнадцать внуков, восемь из них неженаты. Кому-нибудь из них могут понравиться такие мускулистые женщины.

– Какая прелесть. Мы обязательно вернемся.