– Где Гарт? – спросил Волк.

– Ушел ночью, – ответила Тайри.

Волк кивнул, будто этого и ждал.

– В каком смысле «ушел»?! – оживился Финнбоги.

– Готовься выходить, Финнбоги, – сказал Волк, – и помоги Фрейдис с Оттаром, когда сам соберешься.

Финнбоги кивнул и принялся собирать вещи, глядя широко раскрытыми от радостного изумления глазами. Неужели Гарт ушел? Он не осмеливался в это поверить. Возможно ли, что Гарт смылся навсегда? Возможно ли, что сегодня самый лучший день в его, Финна, жизни?

– Оттар говорит, сюда идут, чтобы убить нас, двадцать один человек, – сообщила Фрейдис. – Будут очень скоро.

Вероятно, сегодня все же не лучший день.

– Уже понятно, с какой стороны они идут, Оттар? – спросил Волк.

Девочка поглядела на брата, затем указала на северную оконечность утеса:

– Оттуда. – Затем махнула в южную сторону. – И оттуда.

– Баклана им в карман! – отреагировала Сасса.

– Они совсем уже близко, – прибавила Фрейдис.

Волк огляделся по сторонам. Их стоянка находилась рядом с тропой, проходившей по вершине утеса с юга на север. Или с севера на юг, смотря в какую сторону повернуться. Под отвесным выступом утеса на западе поднимались смертоносные скалы, а дальше простиралась широкая гладь Матери Вод, на востоке – лес с густым подлеском.

– Ты не попросишь Оттара в следующий раз предупреждать немного заранее? – спросил Волк.

– Но он ведь только что проснулся.

– Тоже верно.

– Значит, надо спускаться с утеса, – сказала Тайри.

– Невозможно.

– Тогда в лес? – предложила Сасса.

– Там мы разделимся из-за деревьев и замедлим ход, и они смогут выследить нас одного за другим. Нет, придется принять бой. Тайри и Финн, вы перекрываете тропу с юга. Я блокирую север, Сасса, ты назад, туда, будешь следить за обоими выходами на поляну и держать под прицелом. Гуннхильд, к Сассе. Вышиби мозги любому, кто попытается к ней приблизиться. Бодил, ты с Фрейдис и Оттаром позади Сассы с Гуннхильд.

Оттар подскакивал на месте, указывая пальцем.

– Оттар хочет знать, куда идти Хугину с Мунином, – перевела Фрейдис.

– Хороший вопрос, – отозвался Волк, почесывая подбородок. – Оттар, отправь енотов в лес. Их задача – кусать любого скрелинга, который попытается спастись бегством.

Мальчик зашикал на енотов. Зверьки рванули в лес со всех ног, даже не пытаясь скрыть своей радости, что не придется участвовать в битве.

Финнбоги стоял рядом с Тайри на краю поляны, где тропа выходила из леса. Забавно, как быстро все переменилось, размышлял он. Всего минуту назад он был счастливейшим человеком на свете, потому что Гарт ушел. Теперь же он мечтал, чтобы Гарт по-прежнему был с ними. Его отец, Бьярни, Киф и медведица отца тоже пришлись бы весьма кстати.

– Следи, чтобы между нами постоянно сохранялось расстояние в два шага, – краем рта проговорила Тайри Древоног, держа опущенный сакс в одной руке, щит – в другой, взгляд сосредоточен на тропе, – чтобы мы не мешали и не поранили друг друга. Старайся не удаляться со своего места – мы не должны никого пропустить. Если придется отступить, чтобы спасти свою жизнь, тогда – да. Понадеемся, что Губожуйка разберется с теми, кто проскочит мимо нас.

– Хорошо.

Парень тяжело дышал. Его меч, Членитель Врагов, был тяжелым. Это, разумеется, не его меч. Это оружие ярла Бродира. Даже и не его, а Открывателя Миров Олафа. Суть в том, что Финнбоги не умеет им пользоваться. У него не должно быть меча. Сражение – это не его дело, и ему предстоит умереть.

– Все будет хорошо, Финн, – подбодрила Тайри. – Не забывай те блоки, которым я научила тебя вчера вечером. Если противник совсем уж откроется, тогда руби, но если нет, не пытайся во что бы то ни стало его убить, это могу сделать я. Главное, отбивай удары и оставайся в живых.

– Какая жалость, что мы не дошли до приемов рубки!

– Дойдем в следующий раз.

– Если будет следующий раз.

– Будет. Успокойся. Тор на нашей стороне. С тобой все будет в порядке. И не накручивай себя раньше, чем появятся враги. Постарайся думать о чем-нибудь другом.

Из всего другого он мог думать только об одном:

– Что происходит между тобой и Гартом?

Она окатила его таким взглядом, от которого сам Тор сбежал бы с поля боя, и действительно заставила его, какая радость, на миг забыть о приближающихся врагах.

– Вот, возьми. – Сасса Губожуйка протянула Бодил свой железный ножик. Гусыня поглядела на него так, словно ей предложили протухшую еще неделю назад рыбу. – Если скрелинги прорвутся мимо нас, постарайся защитить детей.

– Поня-ятно… – протянула Бодил.

Сасса сомневалась, что та поняла, но она наверняка поймет, когда на них нападут.

На вершине утеса было на удивление тихо. Ньёрд, бог ветра, пока еще спал. Сасса окинула взглядом широкую речную долину. Завитки дыма тянулись от костров на островах, где готовили еду, и по обоим берегам реки. Как странно, ведь пока она просыпалась и завтракала, живя у себя в Трудах, эти люди занимались тем же самым, не зная и не беспокоясь о ней. Когда она уйдет, они будут делать все то же, как будто она не имеет никакого значения вообще…

Она старалась сосредоточиться на грядущей битве. Волк стоял наготове на своем конце тропы. Тайри с Финнбоги – на своем. Если предположить, что нападающие так же разделятся, то с каждой стороны подойдет по десять человек. «Ну что ж, – подумала Сасса, – нет смысла себя накручивать. Умрешь, когда умрешь.

Первые два скрелинга беззвучно возникли на краю прогалины, вход куда охранял Волк. Только что были сплошные листья и ветки, а уже в следующий – два скрелинга в боевом облачении со вскинутыми каменными топорами. Они остановились за пределами досягаемости молота ее мужа, опасливо переступая с ноги на ногу. Вероятно, они никогда еще не видели такого крупного мужчины, тем более вооруженного громадным куском металла на палке. Сасса прицелилась.

– Чего вам от нас надо? – спросил Волк.

Они ничего не сказали.

– Я не хочу убивать вас, если вы здесь, чтобы приветствовать нас корзиной пирожков.

– Извини, приятель, – отозвался тот, кто стоял ближе, маленький человечек со сплюснутым лицом. острым подбородком и узкими глазами. – Это точно не пирожки.

Он быстро взмахнул своим топором. Волк парировал удар. Каменное оружие скрелинга столкнулось с металлом трудяги. Волк вздернул молот вверх и рубанул по лицу второго скрелинга – тот упал.

Первый скрелинг отскочил назад, нашаривая на поясе нож. Волк обернулся на Сассу и кивнул, а затем отступил с ее пути. Она выпустила стрелу прямо в грудь врага. Попала. Тот поглядел вниз, на стрелу, затем вверх, на Сассу. Испуганным взглядом скрелинг напомнил ей Хрольфа, когда она убивала его. На миг Сассе показалось, что ее сейчас стошнит, но она тут же взяла себя в руки.

А потом с двух сторон одновременно на них ринулись те, кто уцелел из двадцати бойцов. Финнбоги свалился почти сразу – его сбили с ног хитроумным ударом дубинки. Тайри рубила и колола своим саксом, блокировала удары, отбивалась щитом, не подпуская противников близко, и даже отбросила пару из них назад, залитыми кровью. Финнбоги кое-как поднялся. Он замахнулся мечом на скрелинга – женщину, судя по виду, возраста Гуннхильд, – однако та уклонилась от удара и заехала трудяге в подбородок костистым маленьким кулаком. Он покачнулся. Она занесла топор для смертельного удара.

Волк говорил Сассе не стрелять по группам бойцов, однако женщина не обязана исполнять все, что велит муж. Ее стрела вонзилась противнице Финнбоги в горло.

– Ставь блок, Финнбоги, блок! – кричала Древоног, выбрасывая свой щит в лицо очередному врагу.

На другой стороне поляны Толстый Волк сражался, будто сам Тор, подпрыгивал, замахивался молотом и ревел.

Только врагов было слишком много.

Волка оттесняли назад, все дальше и дальше, три могучих воина, и все старательно следили, чтобы он постоянно оставался между ними и луком Сассы.

Финнбоги снова барахтался на земле, и Тайри тоже начали оттеснять. Скоро она поравнялась с Волком, оказавшись всего в нескольких шагах от Сассы, и оба они больше оборонялись, чем нападали.

Сасса высмотрела себе цель, но теперь на поляне царил хаос, все находились слишком близко друг к другу, и она не рисковала стрелять, чтобы не задеть Волка или Древоног.

Всё новые скрелинги высыпа́ли на поляну.

Гуннхильд с воплем ринулась вперед, размахнулась своей дубиной и свалила одного, двух, трех наступавших, прежде чем каменный топор с треском врезался ей в лоб и она упала. Финнбоги успел встать на ноги, но бестолково топтался, оглушенный, и никто не обращал на него внимания.

Топор чиркнул Волка по плечу. Брызнула кровь, он покачнулся, осажденный двумя скрелингами. Кто-то ударил Тайри по ногам, и она упала. Она лежала на спине, отбиваясь щитом и саксом, брыкаясь ногами, словно перевернутый жук.

Они отлично показали себя. Они убили или обезвредили половину нападавших, однако в итоге полдюжины врагов выстроились перед Сассой, тяжело дыша. Только она сейчас преграждала скрелингам путь к детям и Бодил. Она знала, что враги бросятся на нее, как только она поднимет лук.

Волк слева от нее наконец-то упал. Тайри так и лежала на спине, пинаясь и размахивая клинком, но теперь вокруг нее собрались уже пятеро скрелингов.

Сасса Губожуйка подняла лук.

Один скрелинг дернулся, и она выпустила стрелу ему в грудь, но еще двое уже надвигались на нее.

У нее за спиной Бодил закричала так громко, что у Сассы зазвенело в ушах. Какое счастье, что у нее было время подумать! Это в самом деле помогает.

Эрик Сердитый, Киф Берсеркер и Бьярни Дурень выдвинулись на север еще до рассвета, не только потому, что торопились догнать своих, но еще и из-за холода. Рубахи им пришлось оставить на изображающих их чучелах. Затем они долго шли вброд по Сердечноягодной, чтобы сбить со следа охотников, и они так толком и не согрелись.

Немалую часть пути трудяги проделали накануне вечером после наступления темноты и только сейчас, когда взошло солнце, увидели обширную панораму долины Матери Вод.

Бьярни громко изумился вслух.

Эрику захотелось напомнить этим двоим, что он уже бывал здесь прежде:

– А сейчас река полноводнее, чем когда я видел ее в прошлый раз.

– Мы бы мигом переправились на другую сторону, если бы спасли мое каноэ, – пробормотал Киф.

В разгоравшемся свете Эрика снова потрясло то, насколько оба его спутника не похожи сами на себя без волос. Потребовалось какое-то время, чтобы убедить их сбрить волосы, и еще больше времени, чтобы уговорить Кифа бросить его лодку. Однако, если учесть, что они до сих пор живы, похоже, план сбить с толку чучелами следопыта оуслы сработал. Следовательно, их шевелюры и судно Кифа погибли не напрасно.

Но все же они были не похожи сами на себя.

Бьярни Дурень, лишенный облака кудрей, превратился в симпатичного мужчину с ясным взглядом и твердым подбородком, хотя выглядел теперь куда менее интересно. С шевелюрой он был таким обаятельным, а теперь казался совсем другим человеком.

На Кифе Берсеркере стрижка сказалась куда менее благостно. Повязка на глазу и ухе только усугубляла положение. Раньше Эрик, глядя на Кифа, думал: «Вот мужчина с длинными светлыми волосами и длинной светлой бородой». А теперь он думал: «Вот человек, голова которого слишком мала для его тела». Эрик, особенно после того, как двадцать лет провел среди черноглазых скрелингов, считал самым выразительным во внешности трудяг голубые глаза Однако голубые глаза Кифа – то есть теперь маленький голубой глаз – были посажены слишком глубоко и настороженно глядели с маленького же круглого лица, отчего он напоминал какое-то ночное животное, которое выгнали из норы под лунный свет.

– Бьярни, надо было тебе оставить волосы, – сказал Киф, когда тропа пошла вверх. – А то ты похож на Бальдра, храброго и скучного.

– Зато ты выглядишь отменно, – отозвался Бьярни.

Довольно скоро тропа разветвилась надвое, и им пришлось выбирать, остаться на горном кряже или спускаться в долину реки.

– Не исключено, что в долине окажутся люди, которые видели наших друзей, – рассудил Эрик. – Мы, может, даже встретим их на берегу и переправимся все вместе.

– Или же нам встретятся те, кто убил наших друзей и убьет нас, и мы отправимся в Валгаллу все вместе, – в тон ему произнес Киф.

– Такое тоже возможно, но мне кажется, что стоит направиться вниз по склону.

– Да, наверное, ты прав.

– Мне, честное слово, без разницы, – сказал Бьярни.

– Значит, вниз.

Не успели они спуститься и двинуться дальше через юный светлый лес, из-за всякой живности шумный в сравнении с тем, который рос на горном кряже, как до них донесся крик.

Они переглянулись.

– Это же… – начал Бьярни.

– С вершины. И могу поклясться, это была… – сказал Киф.

– Бодил.

– Угу.

– Вот же дерьмовое долбоёбство! – вырвалось у Эрика.

Остальные двое посмотрели на него как-то странно, и он понял, что от отчаяния перешел на язык, усвоенный у лакчан.

– Извините, я хотел сказать… э… какая досада, что мы решили спуститься. Но, с другой стороны, крик ведь прозвучал впереди?

Остальные двое кивнули.

– Мы сто лет будем туда подниматься. Должен быть другой путь. Идемте!

Эрик вынул свою дубину из петли на ремне, не потому, что она требовалась ему прямо сейчас, а чтобы не хлопала по бедру на бегу, и припустил по лесной тропинке. Оба его спутника с топотом побежали за ним.

Они так торопились, что не заметили скрелингов, пока не выскочили из-за поворота и не врезались прямо в них.

^{Кальнианская оусла выступила на рассвете. Палома Антилопа, как обычно, унеслась вперед, услышав ставшее уже привычным пожелание выследить и убить вилорогую антилопу. Остальные последовали за ней быстрой трусцой. Софи Торнадо возглавляла отряд, за ней Ситси Пустельга, Талиса Мухоловка, Утренняя Звезда и Чоголиза Землетрясение. Йоки Чоппа замыкал.}

^{Следуя указаниям чародея, Палома уже скоро примчалась обратно с новостью, что нашла следы, но без вилорогой антилопы.}

^{– Если и дальше так пойдет, – сказала она, – мы их увидим примерно через два часа.}

^{Однако дальше так не пошло. Йоки Чоппа предупреждал, что дня через два-три без мяса особых животных в рационе женщины заметят снижение способностей.}

^{Наступил как раз третий день.}

Бодил Гусыня закричала от ярости, метнулась мимо Сассы Губожуйки и всадила нож в шею нападавшего. Она сама и раненый скрелинг рухнули клубком мельтешащих конечностей, и Сасса изумленно захлопала ресницами, осознав, что Бодил только что спасла ей жизнь.

Однако в целом их положение было далеко от радужного.

Еще четыре скрелинга двинулись на Сассу. Волк сидел, заваливаясь на бок, одна рука сделалась бесполезной, молотом в другой он отбивал нескончаемые удары двух врагов. Тайри так и лежала на спине. Один из противников сумел схватить ее за стопу и силился унять ее буйствующую ногу, пока она пинала его другой. Другие двое разбивали ее уже расщепленный щит топорами.

Финнбоги, похоже, собрался с мыслями. Он поднял меч и ринулся в атаку. У Сассы затеплилась надежда. Он набросился на скрелинга, тот увернулся, ударил Финнбоги кулаком в живот и вцепился в его руку с мечом. Они сошлись в рукопашной.

Сасса держала под прицелом трех мужчин и одну женщину, понемногу придвигавшихся к ней. Они тянули время, потому что располагали им, но все равно подошли уже совсем близко, и это был конец…

– ВУ-У-У-Т-А-А-А!

Гарт Наковальня ворвался на поляну, словно облаченный в доспехи бизон, в каждой руке по боевому топору. Он всадил Кусачую Двойняшку в шею человеку, боровшемуся с Финнбоги, двойным ударом снизу свалил одного из скрелингов, которые осаждали Тайри, полоснул по горлу второму, после чего набросился на противников Сассы.

– Вута! – заорал Волк, снова ринувшись в бой, будто игрушечный деревянный воин, которым выстрелили из рогатки. Он опустил молот на голову одного из нападавших. – Вута! – заревел он на другого, который отскочил назад.

– Вута! – пронзительно завизжала Тайри, пнув в лицо держащего ее за ногу противника свободной ногой.

Она рывком поднялась, отшвырнула оставшегося скрелинга почти уничтоженным щитом, а затем нанесла ему мощный боковой удар саксом, пронзая ребра и легкие.

– Вута! – завопила Бодил, но осталась стоять рядом с Сассой.

Скрелинги пустились наутек. Четверо, еще способные передвигаться, поглядели на наступающих трудяг, залитых кровью, переглянулись и стремительно рванули прочь по тропе в северном направлении.

Трудяги стояли, тяжело дыша.

– Наверное, «вута» действительно годится, – сказал Гарт, ухмыльнувшись.

Финнбоги Хлюпик, часто моргая, подошел к Гуннхильд. У нее на лбу остался порез от топора, но кровоточил он не особенно сильно, и она дышала. Рана на плече Волка была большой и глубокой, но не из серьезных. Тайри прихрамывала, но утверждала, что все хорошо.

Никого не убили, никто не был серьезно ранен, и это само по себе изумляло, подтверждая, что дурацкие тренировки хирда, которые вечно высмеивал Финнбоги, оказались не такими уж и дурацкими. На самом деле круглым дураком он чувствовал сейчас себя. Он ничем не помог. Скорее, наоборот. Только путался под ногами. Пот стекал у него по спине, не от изнеможения, а от смущения, что он оказался настолько бесполезным. Все остальные внесли свой вклад в общую победу, в том числе Гуннхильд и даже Бодил!

– Надо догнать этих скрелингов, чтобы они не привели еще кого-нибудь, – сказал Гарт. – Финнбоги, ты быстрый, давай со мной!

– Я тоже с вами, – предложила Сасса.

– Нет, останься здесь и займись ранеными. Мы скоро вернемся. Пошли, Финнбоги.

«Ты пытался меня убить. Я с тобой не пойду. Может, я был совершенно бесполезен в бою, и ты, может, считаешь, я захочу как-то оправдаться, но мне плевать, как я выгляжу в глазах Волка, Сассы и Тайри. Я не пойду». Финнбоги хотел бы, чтобы ему хватило духу сказать такое вслух. Вместо того он ответил:

– Пошли! Вута! – и побежал по тропе, слыша, как Гарт топает следом.

Софи Торнадо надеялась, что это ей только кажется, но скоро поняла: ничего подобного. Она начала уставать. Северный олень-карибу для выносливости, дорожная оса-убийца для силы. Плоть того и другой нужна, чтобы женщины могли бежать весь день, а они уже три дня не получали ничего. Спустя час Софи начала замедляться. Она даже ощутила укол боли в бедре. Надежда, что остальные справляются лучше нее, испарилась, когда они обнаружили Палому Антилопу, которая сидела на бревне посреди поляны, упираясь локтями в колени.

Палома подняла на них раскрасневшееся лицо с широко распахнутыми глазами:

– Простите, наверное, я заболела. Мне пришлось отдохнуть.

– Я тоже устала, – призналась Утренняя Звезда.

– И я, – подхватила Ситси Пустельга, – и, по-моему, Чоголиза и Йоки Чоппа совсем отстали. Должно быть, все мы съели что-то не то. Могу поспорить, это из-за косули, которая была на ужин. Мне еще показалось, она с виду какая-то нездоровая.

– На самом деле, – вздохнула Софи, – причина в том, чего мы не съели.

– Что?

– Пока отдыхаем и ждем отставших. Когда они нас нагонят, я все объясню.

– Уф! – выдохнул Эрик, отскакивая назад.

Он сбил скрелинга с ног. Тот лежал, глядя на Эрика снизу вверх огромными карими глазами. Позади него второй скрелинг отступал на цыпочках, словно надеясь, что так его не заметят и ему удастся ускользнуть. Обоим парням явно не исполнилось и двадцати. Не похожи ни на воинов, ни на чародеев. Просто заурядные скрелинги.

– Извини, не заметил, – сказал Эрик, протягивая руку упавшему парню. – Я очень тороплюсь. – Он вздернул его на ноги. – Не видел кучку людей, которые выглядят как мы: кожа бледнее, волосы светлее, чем обычно у ваших? Их должно быть… сколько?.. Девять? Несколько женщин, двое детей…

– Я Галенар, – сообщил поставленный на ноги скрелинг. – Это Массбак. Мы видели их, и они в опасности.

– Я Эрик Сердитый, со мной Киф Берсеркер и Бьярни Дурень. Как они оказались в опасности?

Галенар вздохнул:

– Слушайте, мы не плохие люди, но наше племя собирается их убить, потому что Кальния так пожелала, а мы боимся Кальнии. Подозреваю, кальнианцы и вас захотят убить. Именно мы заметили, как подходит тот отряд. Мы рассказали вождю, и он не хотел вас убивать, но под давлением правящего совета, который состоялся…

– Обычно нас не допускают на совет старейшин, – вставил Массбак.

– Тише, Массбак, это не имеет значения.

– Эрик, давай их пытать, может, тогда получится быстрее, – предложил Киф.

– Нет! – выкрикнул Галенар. – Мы же на вашей стороне! На рассвете отправили отряд, чтобы их убить. Мы с Массбаком решили, что это неправильно, убивать детей и таких… э… такую красивую женщину, поэтому решили их предостеречь.

– Но рассвет наступил довольно давно, – заметил Бьярни.

– Я знаю, – Галенар понурился. – Это я виноват. Чтобы проснуться пораньше, мы применили способ «выпей побольше воды», и он не сработал. А раньше всегда срабатывал.

– Раньше мы никогда его не применяли.

– Молчи, Массбак.

– Не расскажешь поподробнее? – попросил Эрик.

– Конечно. Основная мысль в том, что тебя разбудит мочевой пузырь. И накануне вечером…

– Не это. Где наши друзья?

– О, извини, они на вершине утеса, только, наверное, уже поздно. Тут наверх ведет тайная тропка. Мы собирались подняться по ней и узнать, нельзя ли спасти хотя бы кого-то. Тропинка начинается шагах в пятидесяти отсюда, в ту сторону, откуда вы пришли. Ее легко не заметить и…

– И вы покажете, где она, немедленно. Идем!

– Подождите! – сказал Бьярни. – Я знаю один отличный трюк, чтобы одурачить тех, кто идет за нами. Надо пройти задом наперед по собственным следам, вот так. – Он зашагал спиной вперед, аккуратно ступая на свои прежние следы.

«Недурная мысль», – решил Эрик, делая то же самое.

Гарт с Финнбоги бежали по той же широкой тропе, по которой Финнбоги шел накануне вечером с Тайри. Удивительно, но сейчас здесь было еще больше бабочек и запах цветов ощущался даже сильнее. Только было уже вовсе не так приятно.

Они миновали то место, где Тайри с Финнбоги тренировались и гонялись друг за другом, довольно широкую поляну, на которой возвышалось явное подобие святилища с двумя невероятно громадными рыбами, сплетенными из тростника.

В просвет в деревьях рыбины глядели поверх зазубренного края утеса на широкую долину Матери Вод. Между ними стояли четверо скрелингов. Выглядели они несколько более воинственными, чем в момент бегства. Двое были вооружены топорами, еще двое – копьями с каменными наконечниками. Финнбоги выдернул из ножен тяжелый меч, стараясь придать себе угрожающий вид.

– С дороги, Хлюпик! – Гарт отодвинул его плечом и побежал на скрелингов.

Всякая надежда, что этот великан искренне рассчитывал на помощь Финнбоги, испарилась. Огромный воин в железном доспехе собирается убить скрелингов сам, а потом он наверняка разберется и с ним. Что же делать?

Гарт одним топором отсек наконечник копья, а вторым пробил голову его обладателю. Другое копье отскочило от кольчужной рубахи Гарта. Трудяга развернулся вокруг своей оси, распарывая копейщику живот. Скрелинг тяжело осел на землю, глядя на блестящие кишки, которые лезли из вскрытого туловища, и попытался запихнуть их обратно обеими руками.

Финнбоги поперхнулся, потом закашлялся. «Я действительно бесполезен в бою», – подумал он, смахивая слезы, выступившие от кашля.

– Вута! – прорычал Гарт, надвигаясь на оставшихся двух скрелингов, которые пятились к краю утеса.

«Не особенно удачное место, чтобы спрятаться», – подумал Финнбоги.

Один скрелинг завизжал и ринулся на воина в доспехе. Гарт со свистом взмахнул топорами, крутанул и начисто отсек обе руки от тела человека. Оставив топоры болтаться в кожаных петлях на поясе, Гарт схватил безрукого за шею и ремень, когда тот упал, поднял над головой, дошагал до края утеса, залитый кровью своей жертвы, и швырнул скрелинга вниз.

«Ого!» – невольно подумал Финнбоги.

Упиваясь своим величием чуть больше, чем нужно, Гарт, вероятно, решил, что оставшийся скрелинг будет смиренно дожидаться смерти от его почти божественной руки. У того же имелись собственные планы. Он перешел в наступление. Присев, он обхватил Гарта за талию, когда трудяга развернулся, чтобы взглянуть на него. Оба скрылись за краем утеса.

«Великолепно!» – подумал Финнбоги. Не вполне так, как сделал бы он сам, но недурно для скрелинга. Он осторожно приблизился к краю утеса.

Между деревьями был просвет, и Эрик увидел, что тропинка упирается прямо в скальную поверхность. Он не видел там никакого пути наверх. Как же они полезут?

Он сглотнул комок в горле. Самое прекрасное в землях лакчан, и трудяг тоже, – то, что там невозможно погибнуть при падении, если, конечно, не лазить по деревьям намеренно. У них нет никаких тайных троп, ведущих на вершину утеса, нехоженых и запущенных в соответствии со своей скрытной природой.

Какое-то движение на юге привлекло внимание Эрика. Со скалистого выступа летел человек, разбрызгивая во все стороны темную жидкость. Кажется, у него были связаны руки. Или у него вовсе не было рук? Это объяснило бы темные брызги. Как бы там ни было, этот человек оказался весьма неуместным напоминанием о чудовищной силе притяжения.

– Титьки Тора! – ругнулся Бьярни. – Ты это видел?

– Видел.

– Хорошо, я просто проверил.

– Подозреваю, битва началась.

– Нам лучше поторопиться.

– Подозреваю, так и есть, – согласился Эрик, глядя вверх на утес и снова сглатывая комок в горле.

Финнбоги Хлюпик подполз к краю настолько, насколько посмел, и заглянул за край утеса. Вытянул шею, чтобы лучше видеть. Скрелинга нигде не было, а вот Гарт Наковальня, Локи его раздери, висел на крепком кусте несколькими футами ниже и шарил ногами по осыпавшимся камням.

Гарт корчился, словно рожающий бизон, но без толку. Он никак не мог подтянуться. Скала осыпалась, а куст, хотя и казался невозможно стойким, был еще и скользким. Гарт поднял глаза и встретился взглядом с Финнбоги. Его мясистое лицо подергивалось от напряжения, зато в глазах светилась невозмутимая, хладнокровная уверенность. Не просьба, не мольба, а просто уверенность, что этот трусоватый и исполнительный неудачник Финнбоги Хлюпик поможет ему, пусть даже Гарт два дня назад пытался его убить.

Позади Гарта, далеко-далеко внизу, катила мутные волны Матерь Вод, свет раннего утра играл оранжевыми бликами на мощных перекатах воды и золотисто-зелеными – на островах. Уже виднелось несколько лодок. Большое судно на хорошей скорости двигалось по течению, а примерно с полдюжины суденышек поменьше пересекали реку. На маленькие лодки сила течения как будто не действовала, и Финнбоги догадался, что между берегами натянуты веревки. «Веревка должна быть невероятно длинной, легкой и прочной, – подумал он, – лучше любой веревки, которую могли бы сделать трудяги».

Он встал.

– Что ты делаешь?! – возмутился Гарт. – Куда это ты собрался? Вернись немедленно!

– Принесу что-нибудь, чтобы тебе помочь.

Финнбоги трясло от ненависти и волнения. Этот человек пытался его убить. Этот человек спал с Тайри.

Впервые в жизни Финнбоги собирался совершить смелый поступок. Хотя и не обязательно благородный.

– Ты же можешь протянуть мне руку, идиот. Или возьми свой меч, все равно он тебе не пригодится ни для чего другого. Вернись, Хлюпик. Сейчас же.

Финнбоги передернуло. Локи знает, как он ненавидит это прозвище!

Тот скрелинг, которому Гарт распорол живот, стонал, ведя обреченную на поражение битву по запихиванию кишок туда, куда их изначально поместили боги скрелингов. Он увидел, как подходит Финнбоги, и начал нашаривать свой топор. Финнбоги обогнул его и нашел руки, отсеченные Гартом у его несчастного товарища.

Он поднял одну руку. Она оказалась на удивление тяжелой. Он снова обогнул умирающего скрелинга и вернулся к Гарту.

– Вот, я протягиваю тебе руку, – сказал Финнбоги.

И сунул руку в лицо своему врагу.

Гарт наклонил голову, спасаясь от столкновения, и вцепился в кисть мертвого скрелинга. Прежде чем Финнбоги успел выпустить руку, Гарт уже подтянулся наверх. Он поднялся на вершину, улыбаясь.

Финнбоги все еще держал другой конец руки. «Сиськи скунса, какая же нелепость!» – подумал он. Резким движением Гарт вырвал у него мертвую руку и швырнул себе за спину, вниз с утеса.

Финнбоги потянулся к рукояти Членителя Врагов.

– Ну давай, – сказал Гарт. – Вынимай.

– Пока что я научился только блокировать удары. – Финнбоги услышал, что слегка заикается. Героические слова в трудной ситуации не его сильная сторона.

– Вынимай, а не то умрешь безоружным.

«Бей первым, бей сильно!» – говорила ему Тайри на первом уроке, несколько дней и миллион лет назад.

Финнбоги выдернул тяжелый меч из ножен и замахнулся на Гарта.

Не успело оружие описать хотя бы половину дуги, как Гарт шагнул вперед, схватил Финнбоги за запястья и вывернул. Меч загромыхал по камням. Более рослый и тяжелый противник теснил Финнбоги назад, с края утеса, продолжая выкручивать ему руки. Он чувствовал, как скрежещут кости.

– Как же смешно, Хлюпик. Ты просто уморительное дерьмо.

Финнбоги взглянул в усмехающееся лицо Гарта. Он чувствовал, что вне себя от гнева и ослабел от ненависти.

– Я… – попытался начать он.

– Не утруждайся, – посоветовал Гарт, выпуская его руки и отталкивая от себя. – Я все понимаю. И даже не виню тебя за то, что ты пытался меня убить.

– Ты пытался убить меня первым, хрен моржовый!

– Ты хотел убить меня еще раньше. Ты это знаешь. И знаю я. Ты любишь Тайри. Только она любит перепихиваться со мной. Она, кстати, горячая. Она вытворяет такое, умоляет меня сделать с ней такое… Иногда это просто гнусно, честно говоря, но я делаю, потому что ты не поверишь, что она выделывает в ответ. – Гарт ухмыльнулся и тряхнул головой.

Финнбоги был в такой ярости, что с трудом удерживался, чтобы не разразиться слезами. Это будет выглядеть так себе.

– Она тебя не любит! – выкрикнул он.

– Еще как любит, Хлюпик, и самыми разными способами.

Финнбоги взревел и бросился на Гарта. Кулак прилетел из ниоткуда, и его отшвырнуло назад, голова замоталась, как игрушечная птица на веревочке. Он выплюнул кровь.

Гарт стоял, упираясь руками в бока, гордо выкатив грудь в кольчуге, и свет раннего утра сверкал на его шлеме. Он казался, как бывало часто, героем из саги.

– Знаешь, что я в тебе по-настоящему ненавижу, Хлюпик? – спросил он.

– То, что я умнее тебя?

– Нет! Клянусь молотом Тора, ничего подобного. То, что ты так думаешь. Ты считаешь себя умнее всех. Ты расхаживаешь с гордым видом и посматриваешь свысока, только в тебе нет ничего, чем можно гордиться. Ты ничего не умеешь. Не умеешь сражаться, не умеешь шить одежду, не умеешь готовить, ты даже готовую еду не в состоянии донести, не потеряв. И ты не умный. Какие это свежие или остроумные мысли ты высказывал, чтобы просветить или повеселить остальных? Да никакие. Сколько смешных шуток ты отпустил за последнее время, что все мы чуть животики не надорвали? Ни одной. И сколько идей ты предложил, чтобы помочь нам в пути, спастись от оуслы или удобнее устроиться на ночлег? Снова, ни одной.

Но ты все равно считаешь себя лучше всех остальных. Ничего подобного. Ты балласт. Ты затрудняешь нам поход, и ради всеобщего блага я собираюсь избавиться от тебя прямо сейчас.

Гарт поднял руки, огромные, как лапы медведя.

Финнбоги пытался отбиться, но с тем же успехом он мог бы отбиваться от кинжалозубой кошки. Гарт одной ручищей вцепился в рукав его куртки, другой – в его кожаные штаны и поднял парня над головой, как до того – безрукого скрелинга. Финнбоги извивался и брыкался, молотя по возмутительно мускулистым рукам, однако Гарт держал его высоко.

Финнбоги ничего не мог сделать. Он подумал, не обмочить ли врага. Это единственный вид защиты, какой ему остался. Он поднатужился. Нет, не получается. Он не может даже помочиться. Гарт, оказывается, прав. Он бесполезен.

Гарт развернулся, мир развернулся, и теперь Финнбоги смотрел на широкую долину Матери Вод. «Да, – поймал он себя на мысли, – эти лодки, пересекающие реку, определенно тянут по веревкам».

Гарт сделал шаг к краю утеса, затем еще один.

Ситси Пустельга слушала, как Софи Торнадо объясняет, откуда берутся их силы. Ситси всегда казалось, что своими силами они обязаны годам изнурительных тренировок, отраве и побоям, из которых складывался долгий и неприятный путь посвящения в кальнианскую оуслу. В этом она была права, просто никогда не догадывалась, что есть еще и силы животных, чье мясо они должны употреблять в пищу ежедневно. Значит, это и был тот секрет, которым не поделилась с ней Утренняя Звезда.

Она услышала, что ее острое зрение и проистекающая из него способность стрелять из лука берутся от западной ящерицы под названием чаквелла. Она-то надеялась на кого-нибудь не настолько жирного и склизкого. Пустельга ее устроила бы.

Благодаря своему всеобъемлющему образованию Ситси знала всех животных мира и повидала многих из них в зверинцах Кальнии, и ей было известно все о чаквеллах и остальных животных силы. Единственное из них, кого можно добыть в этих землях, – и единственное, еще менее вдохновляющее, чем у нее, – жук-навозник Чоголизы. В Кальнии у Йоки Чоппы есть запас для всех них. Только они далеко от Кальнии.

– Нам надо немедленно возвращаться, – сказала Утренняя Звезда. – Мы можем добежать до Матери Вод, взять лодку и припасы. На реке мы будем в безопасности и вернемся через несколько дней.

– Нет! – возразила Софи. – Мы по-прежнему лучшие воины на свете, даже без животных силы, и наши способности останутся при нас, пусть в меньшей степени, но они все равно дают нам преимущество, даже больше, чем преимущество. Мы всего в паре миль от Кифа и двух других и можем уже с уверенностью утверждать, что они собираются встретиться с остальными, чтобы переправиться через Матерь Вод. Мы пойдем дальше, мы схватим их, и мы убьем их. Вместо бега перейдем на быстрый шаг, будем сражаться всем отрядом, без одиночных выступлений, и с легкостью выполним задание.

– Я не собираюсь оспаривать твои правила, Софи, я исполню все, что ты прикажешь, – жалобно произнесла Утренняя Звезда. – Но ведь мы наверняка представляем ценность для императрицы и империи. Неужели мы не должны беречь себя? Нам следует вернуться и достать плоть животных силы, на этот раз разделив ее на две или даже три части, как поступил бы любой разумный человек, если бы речь шла о чем-то жизненно важном. – Она бросила на Йоки Чоппу взгляд, способный просверлить дыру в дереве. – А потом прийти сюда снова.

– Я об этом думала, – призналась Софи, – но Айянна считает, что грибоеды собираются уничтожить мир. Обратно в Кальнию и снова сюда – это не меньше десяти дней. К тому времени грибоеды скроются в Гибельных Землях, и мы потеряем их навсегда. Если Айянна права, это будет означать конец мира.

– Но ведь ее пророчество просто чепуха! – заявила Палома.

Ситси ахнула. Все остальные обернулись и уставились на Антилопу. Даже Йоки Чоппа оторвал взгляд от своего магического сосуда.

– Да, это так. Неужели вы действительно считаете, что полдюжины человек и двое детей собираются уничтожить мир? Им нужна для этого непревзойденная магия, а будь она у них, они использовали бы ее против нас в бою, ну или хотя бы для того, чтобы сбежать. Возможно, пророчество и не полная чушь, может быть, грибоеды собираются уничтожить мир, но знаете ли вы, откуда они взялись? Они пришли из-за Бурного Соленого Моря, из земель, кишащих грибоедами. Если кто-то из грибоедов собирается уничтожить мир, так их там остались миллионы, а вовсе не кучка неудачников, за которыми мы бессмысленно гоняемся.

Ситси ожидала, что Софи накинется на Палому, хотя бы строго ее отчитает, но вместо того командирша оуслы сказала:

– Верность пророчества не имеет значения. У нас приказ уничтожить их. Если бы существовал серьезный риск, я подумала бы о том, чтобы не выполнить приказ, но риска сейчас не больше, чем прежде. Вы, разумеется, чувствуете себя ослабевшими, но все равно сильнее всех остальных людей. Еще вы лучше подготовлены, у вас достаточно оружия, чтобы разобраться с жалкой кучкой пришельцев, известных собственной ленью. Будет на то воля Инновака, мы поравняемся с грибоедами раньше, чем они пересекут Матерь Вод. Мы убьем их быстро и безжалостно. А потом вернемся в Кальнию и забудем раз и навсегда об этой поганой истории.

Гуннхильд пришла в себя и уже накладывала примочку на раненое плечо Волка. Сасса опустилась на корточки рядом, чтобы помочь ей.

– Хугин, Мунин! – донесся из леса высокий голос Фрейдис. Они с Оттаром отправились искать енотов.

– А где Финнбоги? – спросил Волк.

– Он побежал вместе с Гартом преследовать выживших скрелингов, – ответила Сасса.

Он кивнул.

– Сходи-ка за ними, ладно?

– Но я нужна здесь, а с ними все будет в порядке. Гарт более чем способен…

Она осеклась под лишенным выражения взглядом Волка.

– Уже иду, – сказала она.

Путь оказался еще хуже, чем подозревал Эрик Сердитый. Если вертикальный подъем вообще можно назвать путем. Начинался он довольно безобидно – тропка шириной в фут в поверхности скалы, – но потом тропка закончилась, и Галенар сказал:

– Видите углубления для рук?

– Ты хочешь сказать, дырки для пальцев?

– Да. Они не рассчитаны на великанов, извини. Они же, кстати, и углубления для ног. – Юный скрелинг поглядел на стопы Эрика. – По крайней мере, так предполагается. И я бы на твоем месте снял эти башмаки. Иди за мной.

Галенар взлетел по каменной стене, словно белка. Он добрался до выступа футах в тридцати над ними, свесился вниз и позвал:

– Поднимайтесь!

Эрик снял башмаки, забросил Друга Индеек за спину, сунул три пальца в первую выемку и подтянулся.

Поначалу было не так уж трудно, хотя в большинство дырок в скале у него помешалось по три пальца рук и два – ног. Однако на середине подъема ему начало казаться, что его руки сделаны из мокрого камыша. Эрик вжался лицом в скальную поверхность и тяжело задышал. Он поднялся уже достаточно высоко, чтобы падение оборвало его жизнь или по меньшей мере изменило ее навсегда.

– Руки устали? – крикнул Массбак в миле – или в десяти шагах – внизу.

– Кажется, они превратились в жир.

– Так со всеми бывает в первые несколько раз. Отдохни минутку, и все пройдет.

Эрик сомневался, что у них есть эта минутка. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как они видели слетевшего с утеса скрелинга, и он сомневался, что его ставшие бесполезными руки выдержат столько. Но наконец какая-то сила вернулась к нему, и он добрался до вершины.

Разумеется, это была не вершина, иначе получилось бы чересчур просто. Это была всего лишь треть пути. По крайней мере, на следующем отрезке снова появилась тропа, не столько тропа, сколько выступ шириной в его ладонь, но все-таки удобнее для подъема.

– И что, до самого верха вот так? – спросил он.

– Нет, – отозвался Галенар, вытащил прямо из скалы веревку и подергал. Эрик поднял глаза. Эта штуковина змеилась и раскачивалась вплоть до какой-то точки в тридцати шагах над ними. – По веревкам хорошо лазишь?

Сасса бежала по лесу, полному бабочек и цветочных ароматов, едва касаясь усыпанной листьями тропы и сжимая в руке лук.

Она остановилась, услышав впереди голоса, и ринулась на них.

На поляне оказались три мертвых скрелинга, две огромные рыбы, искусно сплетенные из тростника, и Гарт, который держал Финнбоги над головой, шагая к краю утеса.

– Стой! – выкрикнула она.

Гарт не обратил на нее внимания, сделал еще шаг и застыл над краем бездны. У нее в животе что-то резко сжалось, когда она увидела их на самом краю. Она не любила высоты.

– Гарт Наковальня!

Он обернулся:

– Привет, Сасса.

– Ты не велишь ему меня отпустить? – попросил Финнбоги.

– Гарт, сделай несколько шагов мне навстречу и опусти его на землю.

– Нет.

– Я тебя прошу.

– Нет.

– Но почему?

– Потому что я собираюсь сбросить его отсюда. – Он согнул руки.

Сасса выдернула из колчана стрелу, приладила, натянула тетиву и прицелилась в Гарта.

– Почему?

– Он бесполезный и докучливый. Нам без него будет лучше. Мир станет лучше без него.

– Он не бесполезный, Гарт, просто не такой, как все. Может, он пока еще и не нашел свое место в жизни, но обязательно найдет. Он хороший парень, давай оставим его.

– Я знаю, какое у него место в жизни. Внизу, под этим утесом.

– Я не хочу в тебя стрелять, Гарт.

– Так не стреляй. Если выстрелишь, мы свалимся оба. Плевать на Хлюпика, но ты не захочешь лишиться меня. Вы все были бы мертвы, если бы я не спас вас сегодня. И я не дал тому скрелингу в Трудах тебя убить. Я дважды спасал твою жизнь, Сасса Губожуйка. Так что ты не посмеешь, мать твою, меня застрелить!

Это правда. Она уже дважды погибла бы, если бы не Гарт Наковальня. Достижение же Финнбоги, касавшееся Сассы, сводилось к тому, что он перепихнулся с ее подругой, которую постоянно огорчал. Она опустила лук.

Если порассуждать, все это не стоит выеденного яйца. Главное, чтобы они с Волком уцелели и смогли завести детей. Так должно быть. Кто ей нужнее, чтобы финал получился именно таким? Кто пригодится на долгом пути через опасные земли? Тренировавшийся всю свою жизнь, одетый в кольчугу воин, способный двойным ударом уложить двух врагов и уже спасавший их всех, или зацикленный на себе мальчишка, сделавший несчастной ее подругу и получавший колотушки от каждого скрелинга, с которым вступал в бой, в том числе и от пожилой женщины?

Гарт развернулся, присел на корточки и снова согнул руки. Он собирался не просто сбросить Финнбоги с утеса, а зашвырнуть его подальше.

– Стреляй в него, Сасса! Стреляй! – визжал Финнбоги.

Гарт распрямился. Финнбоги заверещал.

Эрик смотрел, как Галенар взялся за веревку, уперся в скалу ногами и буквально взбежал по ней.

Он повторил движения скрелинга, хотя и гораздо медленнее. Эрик уверенно перехватывал веревку руками и надежно упирался ногами. Поначалу все было не так уж плохо.

Как будто идешь пешком, только весь вес удерживает веревка. Веревка…

Однажды веревка порвется. Это точно, и не потому, что все гниет, а потому что веревки жуют бурундуки и прочие грызуны. Вот эта самая веревка на тайной тропе, по сути, позабыта-позаброшена, ее почти наверняка никто не проверяет на следы от зубов. А еще веревка подобрана под вес самого тяжелого скрелинга. Иными словами, человека вполовину легче него. Если веревка когда-нибудь порвется, а она порвется, это случится, когда наверх полезет кто-нибудь особенно тяжелый. Кто-нибудь вроде него. И если она порвется, когда порвется, этот человек будет целую вечность падать спиной вперед, пролетит мимо паршивой узкой тропинки и шмякнется на землю у основания утеса. Спина переломится, и он будет лежать в агонии, неспособный пошевелиться, в ожидании смерти.

Эрик вжался в поверхность утеса, цепляясь с такой силой, словно гигантский орел, решивший оторвать кусок породы, подняться с ним под облака и швырнуть на скалы.

– Давай, заканчивай уже! – крикнул снизу Киф.

Эрик еще крепче вцепился в камень. Он не собирался ни с чем заканчивать.

– Двигай уже своим жирным задом! – подбодрил Киф.

Эрик чувствовал, как сопли стекают на губу, но, чтобы их утереть, пришлось бы сдвинуться.

«Так ты, значит, собрался остаться здесь навеки?» – поинтересовался внутренний голос, похожий на Астрид – не медведицу, а женщину, которая предала его, а потом умерла, рожая Финнбоги.

«Отвали», – сказал он ей.

Девчачий крик ворвался в его грезы, на этот раз настоящий голос, донесшийся с вершины утеса, а не у него в голове.

Это же Финнбоги! Его сын! Он в беде! Эрик оторвался от камня и принялся карабкаться по веревке, будто паук по паутине. Наверху он спружинил на ноги, протолкнулся мимо Галенара и помчался на юг.

– Подожди остальных! – крикнул Галенар.

^{Падение Финнбоги остановила земля, гораздо раньше и без смертельных последствий, которых он ожидал.}

^{Он открыл глаза, затем откатился от края утеса и натолкнулся на тело скрелинга. Финнбоги сел. Гарт лежал у его ног, сведя глаза к носу, и смотрел вниз на тускло поблескивавший окровавленный металлический кончик стрелы, торчащий у него изо рта, словно язык лягушки, поймавшей железную муху.}

^{– Повезло, что он упал в эту сторону.}

^{Сасса пошла к нему, сжимая лук в руке.}

^{– Да, – согласился он.}

^{– Не стоит благодарности, – сказала она.}

^{– Не могу поверить, что ты это сделала.}

^{– Он не первый мудак, которого я убила.}

^{«Что?!» Разум Финнбоги вопил. О Сассе Губожуйке он мечтал в тысячу раз чаще, чем о Тайри Древоног. Кого еще она убила? И она сказала «мудак»!}

– Ты в порядке? – спросил Эрик, выбегая на открытое место.

– Как раз вовремя, пап, – ответил Финнбоги.

– Похоже, вы справились со скрелингами.

– Угу.

– Какая досада, что они убили Гарта.

– Он сражался как лев.

Его отец подошел к крупному мертвому телу и потрогал его ногой.

– Только ему, должно быть, помешала стрела трудяг, воткнувшаяся в затылок.

Эрик поглядел на Сассу.

– Он собирался сбросить меня с утеса! – выпалил Финнбоги. – Меня спасла Сасса.

– Не верю тебе.

– Но это правда, клянусь!

– Никогда тебе не поверю. Верю, что он сорвался с утеса, спасая тебя от скрелингов.

– Я подоспела как раз вовремя, чтобы увидеть, как это случилось, но слишком поздно, чтобы помочь, – подтвердила Сасса.

Финнбоги держал голову Гарта, пока Эрик крутил и выдергивал из черепа стрелу, затем они вдвоем спихнули с утеса тело человека, которого эта великолепная женщина убила, чтобы спасти ему жизнь. Именно таких укрепляющих родственные связи занятий он лишился, подумал Финнбоги, пока рос без отца.

Когда они вернулись с Финнбоги, Эриком, Бьярни, Кифом и двумя скрелингами, Сасса впервые за много дней увидела на лице мужа его настоящую улыбку. Но эта широкая улыбка сменилась тревогой, стоило Волку заметить повязку Кифа.

– Царапина, – сказал тот. – Просто кожа содрана.

– Скорее, удалена, – вставил Бьярни. – Оусла оставила его без уха и без глаза.

– «Хромой способен ездить верхом, однорукий – пасти скот, уж лучше быть слепым, чем покойником», – изрекла Гуннхильд.

– Они что, и волосы тебе сбрили? – спросил Волк.

– Нет, это уже другая история.

– Не терпится услышать, – сказал Волк, а потом поинтересовался: – Где Гарт?

Сасса отошла поиграть с детьми и их енотами, чтобы Волк не видел ее глаз, пока Эрик лжет ему.

Она не знала, правильно ли поступила. Она застрелила Гарта и спасла Финнбоги, прислушавшись к интуиции. Приняла бы Сасса то же решение, будь у нее больше времени, чтобы подумать? Наверное. Оставить Гарта в живых и дать ему убить Финнбоги отвечало бы здравому смыслу. Возможно, она пожалела бы о своем решении, если бы между ней и дюжиной кровожадных скрелингов оказался трясущийся Хлюпик, однако спасти его отчего-то казалось правильным. Несмотря ни на что, Финнбоги был ей симпатичен.

– Понятно, – произнес Волк, выслушав объяснения Эрика.

Он помрачнел. Он знает. Однажды она расскажет ему, как все случилось, и он поймет. В конце концов, он сам отправил ее туда именно для этого.

– А это кто такие? – Он указал на Галенара и Массбака, с ужасом взиравших на своих мертвых соплеменников.

– Они из племени Разделенной Воды. Пришли помочь нам перебраться на другой берег Матери Вод. Если только, – Эрик кивнул на мертвые тела, – это не заставило их передумать.

– Что ж, скверно, конечно, – признал Галенар, – но им не стоило на вас нападать. Мы все равно вам поможем, так, Массбак?

– Точно, при условии, что нет ни малейшего риска попасться.

– Почему вы хотите нам помочь? – спросил Волк.

В его голосе не было воинственности, только любопытство.

Сасса напряглась. Вот-вот кто-нибудь кинется вперед, обзовет Галенара с Массбаком мерзавцами, приставит им нож к горлу и потребует объяснений… Однако Тайри, Киф, Бьярни и все остальные ждали с искренним интересом, готовые выслушать и принять ответ.

Гуннхильд процитировала:

– «Я путешествовал и сбился с пути, но нашел другой; человек – вот радость для человека».

С изумлением и облегчением Сасса вдруг осознала, что все узколобые агрессивные люди, которые обратили бы подобную встречу в стычку, – Гарт Наковальня, Гурд Кобель, Фиск Рыба и Хрольф Пума, – мертвы. Ей было нехорошо на душе, хотя она признавалась в этом только себе, в особенности потому, что двоих из них убила собственноручно. Но от мысли, что больше никогда не придется иметь дело с этими склочными и злобными самодовольными мерзавцами, становилось легче. Чноба Белого и Фроссы Многоумной тоже больше не было…

Все обстояло так, словно кто-то, например Финнбоги, убивает всех, кого не любит. Нелепое предположение, разумеется, поскольку он не имел никакого отношения к этим смертям, а двух человек отправила на тот свет она лично, но все равно Финнбоги постоянно был где-то поблизости…

– Мы часть Кальнианской империи, – говорил Галенар. – Предполагается, что мы – наполовину независимое племя, которое платит кальнианцам дань, но на самом деле мы, по большому счету, их шавки. Кальния приказала нам вас убить, вот мы и исполняем, без всякого уважения к вашим душам, к вашим тотемным животным или вашим богам. Мы не знаем, кто вы, какие вы, значит, не имеем права уничтожать вас, будто боги, сеющие бессмысленные смерти с недостижимой высоты. Это ведь зло. В общем, мне жаль, что один из вас погиб, и, если честно, мне еще жальче, что погибло столько наших. Однако мы считаем своим долгом помочь вам спастись от кальнианцев.

– При условии, что нам за это ничего не будет, – прибавил Массбак.

– Это уже дело второе, однако наше племя ничего не должно узнать.

Волк взял юного скрелинга за плечо:

– Отличные вести, и мы очень признательны.

Дружелюбные представители племени Разделенной Воды указали на две цепочки лодок, пересекающих Матерь Вод, и объяснили, что через реку переброшены две веревки, протянутые между островами, чтобы люди могли держаться за них и переправляться.

– Я так и знал! Но почему две веревки? – спросил Финнбоги.

– Потому что реку можно пересекать в обоих направлениях, – пояснил Галенар.

Финнбоги слегка покраснел.

– А почему они не рвутся? – поинтересовался Киф.

– Мы делаем хорошие веревки.

– Как?

– Не сейчас, Киф, – сказал Волк.

Ближайшая к ним веревочная переправа начиналась в главном поселении Разделенной Воды, поэтому оттуда они отправиться не могли. Однако, сказал Галенар, немного южнее они найдут лодки и сумеют пройти на веслах по узкому каналу до первого острова, затем дотащить свои лодки через остров до веревки, дождаться, пока никого не будет, и переправиться. Когда они начнут тянуть за веревку, при условии, что не станут сильно высовываться, их лодки не будут ничем отличаться от всех прочих. На другом берегу они обнаружат небольшое поселение.

– Дальнобережники не доставят вам хлопот. Все смекалистые и способные помешать живут на этом берегу реки. Дальнобережники ничего вам не сделают, только будут таращиться, разинув рот.

– Где лучше всего спуститься с утеса? – спросил Волк.

– Лучше всего – на севере. Там хорошая тропа. Однако, к несчастью для вас, она ведет прямо в главное поселение и прекрасно видна всем, кто работает на полях или проводит утренние обряды. Придется возвращаться тем же путем, каким добрались сюда мы, по тайной тропе.

– Прекрасно! – сказал Эрик Сердитый.