Финнбоги Хлюпик заморгал. А-а-ай! Задери бизон, как же раскалывается голова! Вообще все раскалывается. Он лежал лицом вниз, рот был набит землей. Он лежал неподвижно. К чему шевелиться? У него не было причин шевелиться.

Спустя десять секунд или десять дней что-то заползло ему в ухо. Он раздавил хрусткое и липкое нечто пальцем, выковырнул из уха и перекатился на спину. Оказалось, это проще, чем он предполагал. Столько частей его тела взвыли от боли, что проще перечислить те части, которые не болели, однако серьезных ранений, похоже, не было.

Он лежал в канаве футов десяти глубиной и глядел вверх между земляными стенками на темное небо, полное летающего мусора. В основном листьев, кукурузных початков и земли, но пронеслись еще, кувыркаясь, две маленькие красные птички – дела их, похоже, были плохи. Финнбоги подумал: «Разве животным не полагается предчувствовать такие явления, как торнадо, и держаться от них подальше?» Возможно, большинство животных так и сделали. Возможно, этих двух птичек предал какой-нибудь негодяй из животного мира, их собственный Гарт.

Гарт Наковальня пытался его убить! Он всегда знал, что этот парень дерьмо, но чтобы убить? Ну и скотина!

Он попытался сесть, но от этого закружилась голова. Он лег обратно, ощущая, как ускользает сознание, и отпуская его.

– Финнбоги Хлюпик! – окликнул кто-то. – Финнбоги Хлюпик!

Он открыл глаза.

С края канавы на него смотрела сверху вниз Фрейдис Докучливая, и светлые волосы блестели на свету, обрамляя испуганное маленькое личико. Рядом с ней показались два подвижных носа юных енотов.

– Привет, – проговорил он.

– Почему ты тут валяешься? Мы все вернулись, чтобы тебя найти. Ну, то есть некоторые из нас вернулись. Бодил Гусыня слишком устала бегать, а тетушка Гуннхильд Кристолюбка подвернула ногу, а Гарт Наковальня сказал, мы так оставим кучу следов для кальнианцев, к тому же ты все равно умер.

– Значит, Гарту удалось?

– Что удалось?

– Он убежал от торнадо.

– Все убежали, кроме Чноба Белого и тебя.

– Чноб погиб?

– Не знаю. Торнадо его подхватил и унес куда-то в небо. Гарт сказал, он наверняка погиб. Он сказал, что ты тоже, и еще сказал, это доказывает, что торнадо уносит только разное говно, – по-моему, он так сказал. Но Оттар знал, что ты не умер, поэтому мы пошли обратно тебя искать. Ну, давай, вставай уже, нам пора уходить. – Фрейдис громко прокричала в сторону: – Толстый Волк! Сасса Губожуйка! Тайри Древоног! Оттар нашел Финнбоги Хлюпика! Он здесь! Он все это время спал в канаве!

Финнбоги потер ободранный подбородок, уперся ободранными ладонями в земляные стенки канавы и заставил себя встать на ободранные ноги. Появился Волк, схватил его за запястья (ободранные), вытащил из канавы и стиснул в медвежьем объятии, радостно хохоча. У него за спиной сияли улыбками Сасса и Тайри.

– Отлично, Финн! – произнес Волк, ослабив хватку и держа его за плечи. – Какое замечательное убежище ты нашел! И ты тоже молодец, Оттар. – Он взъерошил мальчику волосы. – Если бы ты не настоял, что он жив, мы бы уже далеко ушли.

– Гарт дал мне кулаком… – промямлил Финнбоги раньше, чем понял, что говорит. Улыбки его спасителей сменились недоуменными гримасами.

– Что он сделал? – переспросил Волк.

– Когда он вернулся, чтобы забрать у меня Фрейдис, он… – Финнбоги умолк. Все они пристально смотрели на него: дети, Сасса, Волк и Тайри. Возможно, ему показалось, однако, во всяком случае, в глазах женщин он прочитал неодобрение. Трудяги не ябедничают. – Он… ничего он не делал, если подумать. Простите, меня что-то ударило по голове, сбило с ног, должно быть, мне все приснилось. Он меня не бил. Прошу прощения.

Волк смотрел ему прямо в глаза:

– Расскажи, что случилось, Финн.

– Ничего. Честно.

– Ты сказал, Гарт ударил тебя кулаком.

– Нет. Просто… столько всего произошло, Гарта я в данный момент недолюбливаю, отсюда и сон, видение. Он меня не бил.

– Хорошо. – Судя по выражению лица Волка, он считал, что это вовсе не хорошо. И Сасса тоже смотрела озабоченно, а Тайри – с подозрением.

Они двинулись в южном направлении. Пейзаж вокруг являл собой месиво из земли и валунов. Несколько деревьев превратилось в зазубренные измочаленные остовы, как будто их обглодал гигантский голодный козел с громадными зубами.

Протянулась широкая полоса прижатой к земле кукурузы, а затем все стало совершенно нормальным: кукуруза колыхалась на ветру, даже какая-то птица пела в густой кроне дерева, словно никакой опустошающий ураган и не бушевал здесь несколько минут назад.

– Кстати, – произнес Финнбоги спустя какое-то время, – а что с Эриком и Кифом? И где Бьярни?

– Бьярни, как мы надеемся, с Эриком и Кифом, – ответила Сасса.

– Как это, почему?

– Не волнуйся, – сказал Волк, – Эрик знает, куда мы движемся. Они нас нагонят.

– Если только их не убила оусла.

– Я уверен, что никто их не убил, в любом случае они ходят быстрее нас, так что ждать их глупо.

Софи Торнадо широко шагала вперед. На юге простирались леса, на севере – прерия, полная оленей и бизонов, только она не замечала ничего. Конечно, это было правильное решение, однако при мысли, что они отступили перед племенем Большой Кости, она содрогалась от ярости и стыда.

Их задание – уничтожить грибоедов, повторяла она себе, и они по-прежнему должны выполнить его. Просто надо обогнуть земли Большой Кости, пересечь реку и снова выйти на тропу. Кроме того, несмотря на постыдное бегство, они кое-что выиграли.

У них теперь имелся заложник.

Увязанный в пару шерстяных пончо и переброшенный через плечо Чоголизы Землетрясение, с ними ехал длинноволосый грибоед, который нападал на нее с топором. Когда они сделают вечерний привал, он выдаст им все планы своего отряда.

«Это положительный опыт, – сказала она себе. – Великие полководцы знают, когда отступать. Даже самые великие из них», – мысленно прибавила она. Но все, что Софи слышала, – улюлюканье племени Большой Кости, когда ее женщины побежали. Ей необходимо выбросить это из головы, забыть прежние беды и сосредоточиться на новых. Один момент, одна мысль не давала ей покоя помимо событий в каньоне Сердечной Ягоды.

– Йоки Чоппа! – позвала она.

– Да? – откликнулся чародей, подбегая к ней.

– Вскоре после того, как женщина с молнией сбила нас с ног, ты завыл, словно раненый теленок. Почему?

Чародей невозмутимо поглядел на нее и мотнул головой, предлагая отстать от отряда, чтобы ее женщины ничего не услышали.

– Метательница молний уничтожила мой магический набор и все его содержимое, – произнес он, как только они оказались одни.

– Значит, ты не сможешь больше следить за грибоедами?

– Это я все еще могу, волосы лежали отдельно, а остальные ингредиенты, необходимые для дела, встречаются повсеместно.

– Тогда в чем же проблема?

– Я больше не сумею поддерживать ваши способности.

Софи остановилась и обернулась к чародею. Три оленя, наблюдавших за ними, бросились наутек.

– Мои способности или всей оуслы?

– Всей оуслы.

– Но ведь наши способности были натренированы, вбиты и втравлены в нас еще в детстве.

– Верно. Однако их необходимо поддерживать. Вам ведь не рассказывали…

– На случай, если мы уйдем или взбунтуемся?

– Да.

– И наши способности поддерживает то, что мы едим. Именно поэтому ты всегда готовил сам.

Чародей кивнул:

– Животные, дающие силу. Три основных животных у вас общие, но при этом у каждой имеется свое, дающее особенные возможности. Вам необходимо съедать по крошечному кусочку высушенной плоти каждого из них. Месячный запас для всей оуслы уместился бы у меня в ладони.

– Что произойдет, если мы перестанем это получать?

– Ты заметишь разницу через два-три дня. А через неделю твои силы резко пойдут на убыль.

– Я так понимаю, что этих животных здесь не найти?

Чародей покачал головой:

– Три основных вида, которые вы едите: северный олень-карибу с покрытых льдами земель, ромбическая гремучая змея из устья Матери Вод и дорожная оса-убийца, которая водится в сотнях миль на запад отсюда. Северный олень дает вам выносливость. Я тоже подпитываю себя силами северного оленя, потому и способен бежать целый день наравне с вами. От змеи и осы у вас сила и проворство.

– И жестокость. Бессердечность.

Чародей покивал. Софи тоже. Она это знала. Не в подробностях, но всегда понимала, что жажда убийства и тяга причинять боль вовсе не в ее природе. Она просто не признавалась в этом себе. Или ей было плевать.

– И какое у меня личное животное?

– Кроличий сыч. Твой слух от него.

«Кроличий сыч?! – изумилась она. – Вот дерьмо!»

– И где у нас водятся кроличьи сычи?

– Там же, где оса-убийца, в нескольких сотнях миль отсюда на запад.

– А среди этих животных, дающих силы, есть вообще местные?

– Сила Чоголизы Землетрясение основана на навозных жуках, и я уже нашел одного. – Кроличий сыч вдруг показался не таким уж и скверным животным силы. – Без змеи и осы она станет слабее, но все равно останется самым сильным человеком на свете. Палома Антилопа зависит от вилорогой антилопы, которая, разумеется, водится здесь, однако не слишком часто встречается и поймать ее непросто.

– Значит, ее прозвище…

– Вполне обосновано, потому что она быстрая. Но это совпадение, что антилопа заодно и ее животное силы.

– А остальные животные?

– Мы старались подобрать животных из самых дальних земель, чтобы вам было труднее их отыскать, если вдруг вы обнаружите источник своей силы. Зрение Ситси Пустельги – от ящерицы под названием чаквелла, а стремительная реакция Талисы Мухоловки – от особого вида колибри. Оба животных водятся на дальней оконечности Сияющих гор. Своим ударом Утренняя Звезда обязана одному виду океанского рака.

– А не можем мы все перейти на навозных жуков и вилорогую антилопу?

– Можете, только это не возымеет действия, если ваши организмы не были на них настроены, а ваши – не были.

– Можно ли как-то заменить животных силы?

– Нет. Вы должны употреблять особый вид животного, к которому были приспособлены. И у тебя должен быть кроличий сыч. Даже другой вид совы не годится.

– Почему ты теперь рассказываешь мне об этом?

Чародей пожал плечами.

– И все твои запасы этих животных пропали?

– Да.

– И больше взять негде?

– В Кальнии.

– Какая оплошность.

– Именно.

– Значит, нам требуется два дня, чтобы нагнать грибоедов, а потом необходимо возвращаться в Кальнию.

– Нет воинов, подготовленных лучше, чем кальнианская оусла, и вы сохраните еще приличный запас своих сил. Даже если мы будем гоняться за грибоедами целый месяц, у вас все равно останутся силы, чтобы с легкостью расправиться с ними.

– Теоретически.

– Все, что относится к будущему, существует только теоретически.

Гарт Наковальня, Гуннхильд Кристолюбка и Бодил Гусыня ждали на тропе Финнбоги Хлюпика с его спасителями. Бодил с Гуннхильд обняли его. Гарт наблюдал.

– Как же ты выжил?! – выдохнула Бодил.

Финнбоги улыбнулся:

– Скажем так, когда совмещаешь силу со стойкостью и нежеланием умирать, и добавляешь немного магии, можно…

– Он провалился в яму! – перебила Тайри Древоног.

– Повезло, – сказал Гарт, щуря жестокие глаза.

Финнбоги выдержал их взгляд. Прежде он недолюбливал Гарта и немного побаивался. Теперь же он его презирал. Этот человек хотел убить Финнбоги, насколько тот понимал, только за то, что он недостаточно любит его, и при первой же возможности попытался сделать это. Как Гарт посмел так дешево ценить его жизнь?!

Финнбоги обязательно отомстит.

Они двинулись в путь. Бодил пошла с ним рядом, глядя широко раскрытыми глазами и сыпля очевидными наблюдениями о торнадо, задавая вопросы, ответы на которые известны четырехлетнему ребенку. Он сказал ей, что у него болит голова. Не станет ли она сильно возражать, если он пойдет сам по себе?

Они примерно час двигались в южном направлении, затем повернули на юго-запад и, к негодованию Финнбоги, затопали вверх по холму. По обеим сторонам, насколько хватало взгляда, раскинулась прерия, испещренная рощицами молодых деревьев. Несколько раз над головой пролетали ястребы, и каждый раз их гнали пары крошечных птиц. Эти маленькие комочки перьев носились над ястребами, подныривали под них, взмывали ввысь, потом снова ныряли.

– Крупные птицы быстрее, но не могут подняться выше, – заметила Фрейдис, взяв Финнбоги за руку, и подчеркнула свои слова, тыкая пальцем в небо. – Маленькие птички медленнее, зато они отлично падают. Значит, маленькая птица способна прогнать большую и не дать ей искать и поедать своих птенцов, до тех пор пока находится выше.

– Понял. Спасибо, – сказал Финнбоги.

– Это очень старая дорога, – заметила Гуннхильд таким голосом, что услышали все, – натоптанная скрелингами за тысячи лет.

– Откуда ты знаешь? – спросил Гарт.

– Я это чувствую, – пояснила тетушка. – «Молодые пренебрегают опытом предков, но потом следуют по их стопам».

Никто не удосужился ей возразить. Они шагали в утомленном молчании, Гарт возглавлял отряд, Тайри шла с ним рядом.

Финнбоги обернулся через плечо. Никаких признаков Кифа, Бьярни или Эрика.

Теперь их осталось девять плюс два щенка енота.