Софи Торнадо размашисто бежала впереди, Йоки Чоппа трусил сзади, тыкая костью в свой дымящийся магический сосуд. Ситси Пустельге показалось, что лоб у чародея нахмурен сильнее обычного, а губы сердито надуты, однако она не стала бы утверждать наверняка. Этот тип едва ли когда-нибудь выглядел беззаботным.

Софи Торнадо ни о чем не беспокоилась. Ее радостное волнение угадывалось в каждом пружинистом шаге и каждом колыхании волос. Ситси уже раньше замечала, что предвкушение скорой расправы превращает их командиршу в настоящую девчонку. Она поигрывала своим топором, кинжалы хлопали ее по бедрам, с одной стороны обсидиановый, с другой – недавно обретенный, из клыка кинжалозубого кота.

Наконец-то они нагоняют этих неуловимых грибоедов, вот расправятся с ними, и сразу домой, – есть такая надежда. Обычно Ситси не меньше Софи рвалась в битву, однако на этот раз где-то в животе поселилась гнетущая тревога.

Племя Большой Кости не было частью Кальнианской империи. Официально считалось, что у них нет ничего полезного для Кальнии, так что Кальния не удосужилась их завоевать. Было время, когда Ситси верила всему, чему ее учили, но с тех пор она достаточно повидала, чтобы понимать: политическая сообразность важнее исторической правды и даже отражения текущих событий. Кальния завоевала полным-полно племен, проживающих еще дальше, чем племя Большой Кости, и не дающих империи очевидных выгод, значит, должны быть иные причины, почему именно это они не завоевали. Пустельгу одолевало нехорошее предчувствие, что вскоре они узнают эти причины.

Она закрыла глаза и попросила Инновака посодействовать им. Они уже потеряли слишком многих в этом походе.

Оусла выбралась из леса, когда начали падать капли дождя размером с хорошего шмеля. Дно долины оказалось шире и ровнее, чем предполагала Ситси, глядя на крутые подступы к ней, и деревня там стояла не маленькая. Склоны долины состояли в основном из белых утесов, и в центре тоже поднимался мощный выступ породы. На все это с юга взирало похожее на башню черное облако.

Ситси Пустельге не понравился вид этого облака. Она немного разбиралась в погоде, и такое небо явно предвещало торнадо – точно, облако уже начало закручиваться по спирали.

Ее дядю убил торнадо. Он задремал под деревом, а когда его разбудил рев ветра, было уже слишком поздно. Тетя, бежавшая предостеречь мужа, видела, как его подняло в небо. Истерзанное тело нашли через три деревни.

Ситси Пустельга не любила погоду, из-за которой становишься мокрым. Она ненавидела погоду, из-за которой тебя поднимает в летнее небо, а потом швыряет о землю через три деревни. Ее настолько поглотил вид облака, что она заметила встречавших их представителей племени Большой Кости только тогда, когда едва не врезалась в них.

Растянувшись цепью, на противоположном конце моста через речку Сердечноягодную стояли четверо мужчин, женщина и гигантская медведица, шедшая вместе с грибоедами от земель лакчан. Двое мужчин были грибоедами, в том числе и тот, который прикончил Садзи Волчицу. Хорошая новость. Будет приятно заставить его заплатить за это. Позади них расположились двадцать воинов, вооруженных дубинками из больших костей, что вполне логично для племени Большой Кости. Пока что ничего особенно страшного.

Ситси с облегчением выдохнула, и узел в животе развязался. «Слава Инноваку!» – подумала она. Какое приятное ощущение, когда тебя пугало что-то, но оказалось вовсе не настолько страшным, насколько тебе представлялось. Софи Торнадо или Чоголиза Землетрясение смогут разобраться с этой шайкой в одиночку – скорее всего, любая из них сможет, включая даже ее.

Ситси наживила стрелу, решив для начала застрелить кого-нибудь из рядовых воинов. Чоголиза наверняка захочет схватиться с медведицей, а Софи с удовольствием прикончит вождей или же неспеша разделается с тем, который убил Садзи.

Она подняла лук. Пожилая женщина в центре племени Большой Кости выдвинулась вперед. Неужели она собирается говорить? Но тут нечего обсуждать. Они же преградили путь кальнианской оусле. Даже если бы они прямо сейчас пали ниц и расползлись в стороны, вымаливая прощение, оскорбление уже нанесено. Они должны умереть.

Ситси сменила цель и натянула тетиву. Никто из воительниц не станет возражать, если она пристрелит старую каргу, а стрела, выпущенная в лицо явно уважаемой женщине, станет прекрасным началом битвы.

– Вот, попробуй-ка эту. Только осторожно, она тонкая.

Голос Либбакапа Трубочника звучал еле-еле, потому что он задерживал дыхание, чтобы как можно дольше не выпускать из легких благодать. Он протянул трубку Бьярни Дурню. Густой дым перетекал через край огромной чаши этой трубки, слишком плотный, чтобы втягиваться в отверстие для дыма в хижине, как обычный дым. Коврики и шкуры, превращавшие дом в теплое уютное гнездышко, пропитались за годы великолепным пикантным ароматом.

Бьярни взял чашу трубки обеими руками, выдохнул как следует, чтобы вдохнуть как можно больше, после чего сунул в рот мундштук.

Он вдыхал и вдыхал. Изумительно. Скорее питье, чем дым.

Либбакап Трубочник улыбался ему сквозь мглу:

– Шикарно, а? Дым остывает, проходя через длинный чубук. Фокус в том, чтобы сделать глиняный слой как можно тоньше. Это нелегко, но дело того стоит. Трубка, правда, спустя какое-то время нагревается, но к тому моменту тебе уже наплевать на это.

Бьярни кивнул.

– Осторожнее. Эта штука крепче, чем кажется на вкус, чувак. Наверное, для начала стоит ограничиться половиной затяжки.

Бьярни все еще кивал. Он сосредоточенно втягивал в себя дым.

– Ничего себе у тебя легкие, чувак.

Бьярни наполнился этим дымом до самых пяток. На это ушли, кажется, целые часы, а потом он вернул трубку хозяину. Когда Либбакап протянул руку, шея у него вытянулась, и приветливо улыбавшееся лицо поднялось к потолку хижины, потом растянулось и зависло, пока само не сделалось потолком.

«Интересно!» – подумал Бьярни. Снаружи вроде бы собирается дождь, а человеческая кожа – один из самых водонепроницаемых материалов. Сидя под счастливой физиономией скрелинга, он точно не промокнет, и ему будет тепло под этой жизнерадостной улыбкой.

Где-то в недрах его сознания раздался раскатистый треск, за которым почти сразу последовал звериный рык. Вряд ли это имело значение. Он осел обратно на подушки, глядя вверх на своего нового друга, который был заодно потолком.

– Кто-нибудь видел, куда ушел Бьярни? – прокричал Толстый Волк в наступившей тишине.

Оттар, сидевший у него на плечах, оттопырил нижнюю губу и воздел руки к небу в жесте: «Где же Бьярни?»

Фрейдис, державшая за руку Сассу, сказала:

– Оттар не знает.

Потоп, казавшийся неизбежным, все никак не начинался. Уронив первые несколько капель, дождь втянулся обратно в черные-пречерные тучи. Сассе все это очень не нравилось.

Они выбрались из узкого ущелья в уже ставший совсем привычным пейзаж – на колышущуюся равнину с раскиданными кое-где деревцами и редкими рощицами. Только что задувал ураганный ветер и начинал брызгать дождь. Теперь же стояла мертвая тишина. Вокруг расстилались поля кукурузы, принадлежащие племени Большой Кости. Отдельные участки колыхались и закручивались, словно волны в шторм, тогда как другие стояли неподвижно.

Волк вздохнул и поглядел на небо, явно размышляя, не вернуться ли за Бьярни.

– Он либо решил остаться с Эриком и Кифом, либо нашел скрелинга с трубкой и присоединился к нему, – сказала Сасса. Ветер снова поднялся, бросив волосы ей в лицо, и ей пришлось перекрикивать его. – В любом случае он взрослый, он сам принял решение и способен позаботиться о себе! Ты же отвечаешь за оставшихся! Нам необходимо двигаться дальше! Мне не нравится эта буря!

Волк кивнул. Сасса видела на юге проясняющееся небо, и ей хотелось оказаться под ним. Ураган на мгновение затих, и она услышала более глубокий, похожий на раскат грома, наводящий жуть рев.

Она обернулась. Закрученный столб вытянулся из тучи на востоке, словно ищущий что-то серый остроконечный пенис под брюхом облачного зверя. Он все толстел и темнел. Его конец ткнулся в землю, мгновенно задрав подол из пыли. Кабан в карман! Неужели это деревья возносятся по спирали в небо?! А ведь это взрослые деревья! Значит, смерч дальше, чем ей казалось, но и масштабнее. Гораздо масштабнее. И он все увеличивается. Что это сейчас промелькнуло перед глазами? Самец лося, который несется по воздуху, уже на высоте парящего орла, и поднимается все выше? Да уж, такое не каждый день увидишь.

Хвост смерча хлестал из стороны в сторону, как будто выбирая, куда двинуться. Затем он решил. Разумеется, как Сасса и подозревала с самого начала, он направился прямо к ним, раздирая землю на части и засасывая ее вверх в вихре мусора, издавая рев, будто миллиард медведей-берсеркеров. Внутри вихря вспыхнула молния, пронзая землю. На них надвигалась природа, и природа была сердита.

Фрейдис бросила руку Сассы и побежала на запад. Чноб Белый последовал за ней, мгновенно ее обогнав.

– Нет, Чноб! Нет, Фрейдис! Не беги перед ним, беги в сторону от него!

Фрейдис сменила направление, убегая теперь на юг, однако Чноб был уже слишком далеко, чтобы услышать Сассу. Он несся на запад между двумя рядами кукурузы, по прямой удирая от смерча, или, иными словами, точно по пути следования смерча. На мгновение он остановился, и Сасса подумала, что он услышал ее или понял свою ошибку, но Чноб лишь снял с плеч лодку Кифа, отбросил в сторону и помчался дальше.

Все, кроме Сассы, Тайри и Волка с Оттаром на плечах, бежали на юг, под прямым углом к пути чудовищного смерча, с той скоростью, на какую люди способны, когда в ином случае им грозит быть разорванными в клочья взвихренным ветром. Особенно быстро сверкала пятками Гуннхильд, обойдя многих других, но затем она вскрикнула и упала, став жертвой незамеченной ямки. Она поднялась, но тут же упала снова. Бодил поравнялась с ней, обхватила за талию, после чего они побежали вдвоем. Финнбоги, метнувшийся в сторону, чтобы подхватить Фрейдис и посадить себе на плечи, замыкал отряд.

– Я за Чнобом! – крикнул Волк.

– Нет, я сама сбегаю! – воплем ответила Тайри.

Сасса покачала головой:

– Волк, ты должен унести отсюда Оттара. И я быстрее тебя, Древоног. Вот, заберите!

Бросив взгляд вверх на приближающийся смерч, она сунула лук мужу, развернулась и кинулась вдогонку за Чнобом.

Она чувствовала, как торнадо устремляется к ней. Как скоро он ее схватит? Через минуты? Секунды? Между тем рев становился все громче и громче – значит, секунды. Сасса не осмеливалась обернуться. Она уже нагоняла Чноба, но все еще отставала от него на добрые тридцать шагов.

– Чноб! – закричала она. – Чноб!

Но дурак продолжал нестись по прямой.

Софи Торнадо подняла палец, запрещая Ситси Пустельге стрелять. Та опустила лук.

Старуха хлопала ресницами. То ли из-за нервного тика, то ли из-за страха.

– Привет, гм… В смысле, приветствую кальнианскую оуслу, – произнесла она высоким неверным голосом.

Долина по-прежнему была залита ярким солнечным светом, однако вдалеке под черными тучами формировался смерч. Ситси так и думала, что такая погода означает торнадо! Судя по направлению его движения, им он не угрожает, но она все равно будет посматривать в ту сторону.

– Добрый день, – отозвалась Софи.

– Должно быть, ты… э… Софи Торнадо.

– Так и есть.

– Прошу прощения, я не хочу переходить, гм… на личности, но ты такая красавица. Я слышала, что ты поразительная, но никак не ожидала, что ты окажешься настолько… э… очаровательной.

– Не нужно извинений, я к такому привыкла.

– И фигура у тебя… восхитительная. Такая сильная. Мне кажется, ты действительно самая красивая женщина, какую я когда-либо видела.

– Могу себе представить. Мы пришли сюда за грибоедами.

– За кем?

– Я вижу двоих из них.

Женщина обернулась к двум грибоедам и вздрогнула, словно увидев их в первый раз:

– А! Поняла, да. Да-да, ты права. Прошу прощения. Но потерпи меня еще минутку. Только не озверей со мной. Хотя зверь-то с ним! Ха-ха! Сейчас-сейчас, уже почти готово…

Она широко раскинула руки.

– Ситси, пристрели ее немедленно! – прокричал Йоки Чоппа.

Этот взволнованный крик совсем не вязался с его характером, чародей никогда так кричал, и Ситси Пустельга засомневалась. Миг для сомнений был неподходящим.

Да чем же Финнбоги провинился перед Тором, чтобы заслужить все это?! Придавленный весом Фрейдис на плечах, он бежал медленнее всех.

– Беда с торнадо в том, – объяснял ему дядя Поппо Белозубый в тот день, когда они наблюдали смерч, вышедший из озера, – что в них полно камней, веток, белок, медведей и вообще всего, что эта пакость успела подхватить. Все это вертится быстрее, чем камень в праще. Стоит угодить в торнадо, и тебя убьет ветка, которая проткнет тебе кишки, или белка, которая прилетит тебе в лицо, не успеешь ты сказать: «Клянусь огромными солеными яйцами Одина, я лечу…»

– Но тебя ведь наверняка будет крутить с той же скоростью и в том же направлении, что и весь этот мусор внутри смерча, может, ты вообще ни с чем не столкнешься, – предположил Финнбоги.

– Верно подмечено, – согласился дядя Поппо, – может быть, ты просто долетишь до луны, а потом упадешь и шмякнешься на землю, как гнилой кабачок – на камни. В любом случае ты покойник.

Финнбоги обернулся взглянуть на смерч – непростое дело, когда бежишь с маленькой, но делающейся все тяжелее девочкой на плечах. Залупа Локи, этот торнадо просто нечто! Вытянувшийся до самого небосклона зверь, за чьей спиной трещат молнии. Его тело закручивается по спирали, и он больше любого чудовища, какое можно себе вообразить. Как будто целый мир встал на дыбы и с ревом гонится за ним.

Он приближается к… Разве? Да кого он пытается обмануть, торнадо вот-вот схватит его! Положительный момент в том, что он сейчас узнает, как именно убивает торнадо, а в следующий миг, возможно, расскажет об этом дядюшке Поппо в большом зале кого-то из богов. Интересно, это именно так случается? Только что ты был на земле, собираясь умереть, и вот уже болтаешь со своим предком, сжимая в руке здоровенный рог с вином? Или же там проходит какой-то подготовительный период, когда тебе показывает место твоей жизни после смерти какая-нибудь богиня или покойный родственник?

Ему было нехорошо от мысли, что он потянет за собой маленькую Фрейдис. Он старался бежать быстрее, но попросту не мог. Ветер крепчал с каждой секундой. Мимо пролетел початок кукурузы, словно кувыркающаяся бескрылая птица с телом, похожим на бочонок, за ним последовал еще один и еще.

– Ай! – крикнула Фрейдис. – Ай! Прекратите! – добавила она, когда в нее врезался початок.

Одна польза от маленькой девочки на плечах, подумал Финнбоги, что она в некотором роде служит ему шлемом, защищая его голову от…

– Твою мать! – заорал он, когда кукурузный початок, подкинутый встречным потоком воздуха, стукнул его по мошонке.

– Следи за языком, Финнбоги Хлюпик! – крикнула Фрейдис.

На долю секунды ему захотелось скинуть девчонку на землю. Может, он сумел бы спастись без лишнего груза. Однако он бежал дальше, Фрейдис подскакивала у него на плечах, выкрикивая слова ободрения.

– Ситси, пристрели ее немедленно! – услышала Софи Торнадо крик Йоки Чоппы.

Она никогда еще не слышала, чтобы чародей кричал. Они в чем-то серьезно просчитались.

Ситси Пустельга вскинула лук, чтобы снять старуху. Палома Антилопа сорвалась с места и была уже на полпути к ней.

Не успели ни стрела, ни самая быстроногая воительница достигнуть цели, как невероятно огромная трескучая молния обрушилась с неба и ударила старуху прямо в спину.

Она не упала. Она стояла, залитая светом, как будто засветились вдруг все ее внутренности, и дергалась, словно детская игрушка, кукла на веревочках. Потом подняла голову и широко развела руки. Софи поняла, что́ должно произойти, и бросилась искать укрытие, только никакого укрытия не было. Когда она пригнулась, молния ударила ее в живот, точно гигантский молот, подкинув в воздух.

Нога Финнбоги Хлюпика провалилась в ямку. Он покачнулся. Сумел сохранить равновесие и бежать дальше, только теперь все сильнее и сильнее отставал от других удирающих трудяг.

– Давай, Финнбоги Хлюпик! – выкрикивала Фрейдис Докучливая, сжимая его голову коленями.

– Так ты мне точно не поможешь!

– Извини. Так лучше? – Она дернула его за волосы.

– Нет! Прекрати! Как там наши дела?! – прокричал он.

Когда Финнбоги оборачивался в прошлый раз, они тут же потеряли набранную скорость. А сейчас каждый миг на счету.

– Приближается. Он нас нагонит уже скоро, если ты не поднажмешь.

Эта странная маленькая девочка, судя по голосу, совершенно не боялась.

Впереди Гарт Наковальня и Толстый Волк, который нес на плечах Оттара Нытика, остановились. Спустя миг Волк с Оттаром побежали дальше, а Гарт завернул назад.

Волк отправил его на помощь им с Фрейдис! Это спасет их обоих! У Финнбоги обнаружился еще не растраченный запас сил, и он поднажал. Конечно, лучше бы их спасал не Гарт, но он как-нибудь переживет, что задолжал этому задроту. В данный момент главное – добраться до него…

– Отдай мне девочку! – приказал Наковальня, протягивая руки.

Ветер швырнул волосы ему в лицо под шлемом, и Финнбоги невольно восхитился: каким героем выглядит сейчас Гарт!

Крупный парень одной рукой прижал Фрейдис к обтянутой металлом кольчуги груди, огляделся по сторонам, словно убеждаясь, что никто не смотрит, затем развернулся и ударил Финнбоги кулаком в висок.

«Какого…» – успел подумать тот и упал.

Эрик Сердитый недоумевал, почему Большой Хинто и Чакнор отправили навстречу оусле Балинду. Вряд ли нервная старушка лучше всех могла противостоять кровожадной шайке усовершенствованных магией убийц.

И Эрик подскочил на месте, когда ее пронзила молния, хотя и не так сильно, как она. А потом уставился, разинув рот, когда Балинда, вместо того чтобы рухнуть на землю дымящимся куском мяса, как любой нормальный человек, впитала молнию в свое хрупкое тело, начав светиться и расти.

Воительница из оуслы выпустила в нее стрелу, однако окутавшая старушку молния отбила стрелу в небо. Когда уже казалось, что Балинда сейчас взорвется, семь молний, по одной на каждую воительницу и их странного маленького чародея, вырвались из ее ладоней и устремились к ним.

Всех их расшвыряло по сторонам, подняв в воздух, за исключением той громадины, Чоголизы Землетрясение. Монументальная женщина отшатнулась на пару шагов назад, потом двинулась вперед, приближаясь. Балинда, все на том же месте, покачивалась, словно оглушенная. Эрик много слышал о Чоголизе и ее приемах – как она выдергивает позвоночники из спин, как одной рукой раздавливает головы, – но всегда считал это легендами, а рассказы о ее габаритах – преувеличением. Теперь же он видел, что она настоящая великанша, по меньшей мере на голову выше него, а выше себя он никого пока не встречал. И еще она раза в два тяжелее, но на ней ни капли жира. Несмотря на размеры, черты ее лица утонченны, даже красивы. Эрик думал, что у такой громадной девушки лицо должно быть как у наполовину растаявшего снеговика. Он и сам не знал почему.

Оружия при ней не было. Он догадался, что в оружии она попросту не нуждается.

Остальные воительницы понемногу поднимались. Только их чародей лежал на земле. Удар молнии не стал для них окончанием битвы.

Чакнор побежал, чтобы защитить Балинду от Чоголизы Землетрясение, а за ним несся, улюлюкая и размахивая топором, Киф Берсеркер вместе с еще двадцатью воинами Большой Кости. Большой Хинто, оставшись на месте, поднес к губам костяной свисток и дунул в него.

Эрик тоже не трогался с места. Он не был трусом, просто не видел смысла толкаться посреди поля боя, в особенности когда все остальные, кроме тебя, обучены действовать сообща, знают, как воюет каждый из них, какой помощи ожидать и все в таком духе. Так что Киф, хотя и выказал достойное восхищения рвение, скорее, просто путался у них под ногами. Судя по его боевому кличу, объяснять это ему было бесполезно.

Чоголиза Землетрясение добралась до Балинды и вцепилась старухе в голову. Послышался грохот, вспыхнула белая молния, и Чоголизу снова отбросило назад. Чакнор подпрыгнул, точно акробат, двинув громадной костяной дубиной по голове кальнианской великанши. Дубина от столкновения с ее черепом рассыпалась, словно была сделана из пересохшей земли. Чоголиза, кажется, даже не заметила удара. Она схватила Чакнора за стопу одной рукой, перевернула его головой вниз, схватила свободной рукой другую стопу и встряхнула вождя, будто куклу.

Улыбающаяся и миловидная, похожая на радостное дитя, она потянула его ноги в разные стороны, раздирая тело пополам от ягодиц до шеи. Поток крови и кишок хлынул на утоптанную почву.

В следующий миг подоспел храбрый Киф, тыча в великаншу своим Рассекателем Задниц. Чоголиза замахнулась на него половиной тела Чакнора, на которой осталась голова, но Киф увернулся и сделал выпад. Он мог бы, казалось, нанести смертельный удар, однако воительница была такой же проворной, как и огромной. Она легко ушла от удара и отшвырнула Кифа тыльной стороной ладони. Берсеркер пошатнулся и упал. Он тут же снова вскочил, однако Большой Хинто ухватил его за плечо и покачал головой, приказывая остановиться. Киф, к изумлению Эрика, кивнул и отошел назад.

Вместо того чтобы наброситься на остальных воинов и мигом растоптать их, что она, несомненно, могла бы, Чоголиза Землетрясение отступила к остальной оусле, выстроившейся в боевой порядок. Женщины, похоже, пришли в себя после удара молнии. Вот их чародей выглядел не очень. Он стоял на четвереньках, озираясь в поисках чего-то, в затем завыл, словно мать, потерявшая ребенка.

Порядок был восстановлен. Общие свалки в сражениях случались, однако в большинстве племен скрелингов предпочитали более упорядоченные выходы один на один, и, похоже, оусла и племя Большой Кости не были здесь исключением.

Софи Торнадо сказала что-то, чего Эрик не расслышал, и кивнула высокой статной женщине слева от себя. Та выбежала вперед. Как и ее соратницы, она была в короткой куртке, набедренной повязке и леггинах, зашнурованных от бедра до колена. Как и у прочих, у нее имелось собственное оружие. В ее случае – короткая двусторонняя дубинка.

– Я Утренняя Звезда! – крикнула она. – Кто сразится со мной?

Большой Хинто удержал Кифа, и ей навстречу выступил воин Большой Кости. Его волосы, начесанные и навощенные, напоминали пару воронов, что весьма подходило для битвы не на жизнь, а на смерть. «Святая простота Девы Крольчихи, – подумал Эрик, – у этих скрелингов чудовищные прически!» Воин был молодым и мускулистым, хотя и немного ниже Утренней Звезды, вооружен двумя костяными дубинами, одна с заточенным крюком, а другая – покрыта смолой и острыми маленькими шипами, вероятнее всего, зубами бурундука, ну или любого другого маленького острозубого зверька.

Воин Большой Кости замахал дубинками, будто жонглер на деревенском празднике – горящими факелами, раскручивая их вокруг себя и над головой.

Утренняя Звезда наблюдала за его представлением, затем, улучив момент, метнула свою дубинку из-под руки. Оружие тяжело и точно врезалось воину в живот. Он перегнулся пополам, задохнувшись. Воительница оуслы стремительно шагнула к нему, пока он пытался отдышаться, схватила за чудовищный начес и ударила кулаком.

Эрику доводилось видеть, как удар кулака ломает нос. Но этот удар сломал человеку лицо. Он раздробил нос, щеки, глазницы и все остальное. Воин наверняка упал бы, но воительница оуслы удержала его за волосы, осмотрела повреждения и кивнула, улыбаясь. Затем она разжала руку, занесла ногу и опустила, превращая в мокрое место его и без того уже размозженный череп.

Племя Большой Кости потрясенно смотрело, разинув рот, но Киф Берсеркер взревел и бросился вперед, размахивая над головой длинным широким топором, Рассекателем Задниц, словно берсеркер, как и утверждало его прозвище.

Утренняя Звезда взялась за свою двуглавую дубинку, дожидаясь нападающего. Киф замахнулся хорошо заточенным лезвием, но воительница отбила его в сторону одной рукой и перешла в атаку.

Эрик вздохнул. Неужели Кифа в хирде ничему не учили? Первое, что усвоил Эрик насчет правил боя, – задолго до того, как повзрослел настолько, чтобы вступить в хирд, – как использовать короткое оружие против длинного и наоборот. Длинное оружие имеет опасную зону на уровне заостренного конца. И твоя цель, если у тебя короткое оружие, прорваться внутрь этой зоны. Проще всего это сделать, отбив в сторону длинное оружие и шагнув ближе, – именно это и сделала только что Утренняя Звезда. Именно это Киф и позволил ей только что сделать! А когда окажешься между опасной точкой длинного оружия и противником, его длинное оружие сделается бесполезным и ты сможешь рубить или резать своим коротким, пока враг не умрет.

Чтобы этому противостоять, если ты воин с длинным оружием, необходимо удостовериться, что обладатель короткого оружия не минует твою опасную зону. И вот Киф в своем берсеркерском угаре сделал все совершенно неправильно, не сумев затормозить, а Утренняя Звезда повела себя словно учитель, показывающий ученикам основные приемы в первый день.

Она крутанула дубину для смертельного удара, и Эрик весь сжался в ожидании. Однако Киф вдруг присел на корточки, махнул топором, зацепив ее за ноги, и дернул. Ноги у нее взлетели в воздух, и она шлепнулась на задницу.

Эрик и племя Большой Кости возликовали. Киф, этот гений, вовсе не был таким уж берсеркером, какого изобразил перед Утренней Звездой и всеми остальными. Одним хитроумным движением он доказал, что кальнианская оусла не настолько неуязвима, как все вокруг твердят.

Киф замахнулся Рассекателем Задниц для решающего удара ей в грудь, однако Утренняя Звезда пнула ногой по древку топора, и лезвие трудяги вошло в землю. Кальнианка, может, и упала, но до поражения ей было еще далеко. Она содрогнулась всем телом, будто мускулистый червяк, и пружиной поднялась с земли. Эрик никогда прежде такого не видел. Она улыбнулась Кифу и поманила его, предлагая нападать снова. Он настороженно затоптался на месте.

В этот момент какое-то движение привлекло внимание Эрика, и он внезапно понял, что у него самого возникла проблема. Софи Торнадо приказала еще одной воительнице наступать. На этот раз целью был выбран он. Что и не удивительно. В конце концов, оусла пришла сюда, чтобы уничтожить грибоедов.

Девушка – молодая женщина – надвигалась на него. Ее оружием были два плоских железных ножа в каждой руке. Короткие, с виду обычные кинжалы, только похожие по форме на крошечные весла для каноэ, они не казались особенно эффективным оружием. Эрик подозревал, что зато она весьма эффективно использует их.

Но куда сильнее оружия ошеломляла ее внешность. Раньше Эрик был уверен, что не встречал никого красивее Астрид (бывшей любовницы, а не медведицы), однако от вида этой воительницы перехватывало дыхание. Ее волосы, доходившие до плеч, были разделены на прямой пробор. Рот слегка приоткрыт, обнажая белые зубы. Искрящиеся глаза словно говорили: «Если я не освежую тебя, как оленя для пирушки, можешь попытать счастья со мной, и тебе повезет».

– Не суйся! – велел он Астрид и пошел навстречу своей противнице.

Эрик понадеялся, что хотя бы со стороны выглядит храбрым, поскольку вовсе не чувствовал себя таковым. Он многому научился у животных, но только не сражаться, потому что сражаться они не умеют. Самый никудышный боец из людей дерется лучше животного, потому что он думает. Медведь будет просто махать лапами, надеясь, что удар попадет в цель. Он побеждает человека только потому, что его когти и зубы больше и в тысячу раз крепче. Если бы Эрик применил подобную тактику против этой воительницы (такой привлекательной, что ему хотелось запеть), он умер бы, не успев даже глазом моргнуть.

Он замахнулся дубинкой, сделав ложный выпад, чтобы заставить ее уклониться, после чего собирался изменить направление удара и опрокинуть ее толчком в плечо. Однако она скользнула в одну сторону, в другую, быстрая, как оса, подхваченная ураганом, двинула его кулаком в живот, а мигом позже – в челюсть. Эрик задохнулся, боль заполнила рот, потому что от этого удара он прикусил язык.

Перед глазами все поплыло. Он замотал головой. Такого они в хирде не изучали. Того, что боль может на мгновение сделать тебя совершенно беспомощным, даже такая презренная, как от прикушенного тобою же языка. Зрение вернулось. Противница стояла в пяти шагах от него, упираясь рукой в бок и меря его холодным взглядом. Она могла бы разделаться с ним, пока он был оглушен. Могла бы использовать не кулаки, а ножи для каждого из своих ударов и попросту прикончить его. Она играла с ним. Дело плохо.

– Меня зовут Талиса Мухоловка, – произнесла она, улыбаясь, словно озорная девчонка, только что обнаружившая, какое действие ее игривая улыбка оказывает на старичков. – И я собираюсь тебя убить.

– Меня зовут…

– Это неважно. – Улыбка нисколько не изменилась. – Скоро ты станешь покойником, еще более бесполезным куском мяса, чем сейчас.

Что ж, это было совсем не мило, и Астрид почувствовала негодование Эрика. Медведица заревела и поднялась на задние лапы, став в два раза выше кальнианки.

Талиса проскользнула между задними лапами Астрид, сверкнули похожие на весла ножи. Медведица взревела от боли. Алая кровь заблестела на коричневой шерсти живота. Она завалилась назад и села, стеная и зажимая раны.

– Нет! – выкрикнул Эрик.

Кальнианка, пританцовывая, вывернула из-за медвежьей спины. Он вскинул дубину.

Послышался чудовищный рык. Эрик с Талисой разом обернулись. Оба разинули рот и по молчаливой договоренности прекратили поединок, уставившись на тех зверей, которые переходили вброд речку Сердечноягодную. Астрид на миг перестала жалобно стенать и тоже обернулась посмотреть на них. Маленькие медвежьи глазки широко распахнулись.

К ним приближались животные двух видов. Первые шесть – огромные короткомордые медведи, точно такие же, как Астрид. Трое из них были крупнее нее, с более темной шерстью. Эрик догадался, что это самцы.

Но изумление у всех вызвали другие звери. Их было четверо, косматые, как медведи, с мордами как у длиннорылых горбатых медведей, только до нелепости громадные, неизмеримо, гораздо больше даже самого крупного медведя. На задних лапах они были, наверное, в три раза выше Эрика. Он не разглядел клыков, однако их невероятные коричневые передние лапы заканчивались тремя загнутыми когтями длиной в человеческую руку.

Спустя мгновение до него дошло, кто это такие: кракло, чудовища, которые, по словам Чакнора, поработили их племя.

Он мысленно потянулся к ним, но смог почувствовать только бесконечную, всепоглощающую скорбь – не по себе, а по быстротечности человеческой жизни на земле.

Он помотал головой. Ну и дела! До крайности гнетущее чувство. Не стоит больше пытаться устанавливать с ними связь.

– Перестраиваемся! – крикнула командирша оуслы.

Талиса Мухоловка улыбнулась и поклонилась Эрику:

– В другой раз.

– Меня зовут Эрик Сердитый! – крикнул он ей вслед, когда она убегала.

Затем развернулся к Астрид. Медведица зажимала лапами раненый живот. Она стонала, полные слез глаза глядели на него с укоризной.

Финнбоги Хлюпик перекатился, потом перекатился еще. Рывком поднялся на четвереньки, упираясь в землю локтями. Ветер дул с такой силой, что встать в полный рост он не посмел. Парень попытался оглядеться, но буря подняла в воздух столько земли и камней, что кожу, казалось, соскребали с лица. Он спрятал лицо, втянув голову в плечи. От рева болели уши. Ему удалось отвернуться от злобного ветра и приоткрыть глаза. Вокруг было темно, все куда-то неслось, словно он смотрел в колодец ночью, пока ему на голову осыпалась целая песчаная гора.

Он кое-как сумел подняться на ноги, и его тут же подхватил безумный порыв ураганного ветра. Пришлось бежать, чтобы не упасть. Финнбоги хотел свернуть от того места, где, как он подозревал, находится центр смерча. Он тщетно искал точку опоры на ходившей ходуном земле и кое-как бежал дальше, заваливаясь набок и пытаясь откинуться назад, мечтая, чтобы ноги просто устояли на земле, но понимая, что его безумная пробежка в сторону – только начало. Скоро его ноги оторвутся от опоры и пойдут вверх, вверх, вверх.

Его ударил по голове ком земли.

Ветер опрокинул Финнбоги, покатил, но он снова поднялся. Он успел ощутить новую силу в чудовищном урагане, когда тот дернул его за ноги, пытаясь поднять, оторвать от земли. Финнбоги бросился вниз, цепляясь за землю, отчаянно стараясь не потерять контакт с ней, бывшей ему недооцененным, но верным другом все девятнадцать лет его жизни.

Ноги взмыли в воздух. Его покатило по кругу, он пока еще ощущал под собой почву, но уже не цеплялся за нее. Что-то, наверное большой камень, ударило по голове. «Ну, хотя бы на этот вопрос есть ответ», – подумал он, проваливаясь в беспамятство.

Чноб Белый, этот идиот, и не думал оборачиваться. Сасса Губожуйка кричала, но он удалялся, а она и сама почти не слышала себя. Она старалась ускориться, но боковой ветер дул так сильно, что она двигалась не столько вперед, сколько в сторону. Смерч, должно быть, вот-вот подхватит ее. Крот тебе в рот, если бы она могла выбирать собственную смерть, это точно была бы не гибель в торнадо в неудачной попытке спасти Чноба Белого от собственной дурости.

Она подумала: можно бы и посмотреть на то, что ее убьет. Она остановилась и обернулась.

– А я знала, что бегаю быстрее тебя! – прокричала улыбающаяся Тайри с лодкой Кифа в руках.

За спиной Древоног бушевал бешеный вихрь из земли, камней и кукурузных початков. Зачем, сиськи Фрейи, ей понадобилось каноэ Кифа?!

Тайри наклонилась и прижала лодку к земле.

– Давай! Одной рукой обхвати меня, другой – скамью лодки и держись крепко, как никогда в жизни!

Сасса послушалась. Она не понимала, зачем это нужно, но сейчас было не время пререкаться.

– Отлично! – прокричала Тайри ей в ухо. – Теперь поднимаем лодку и бежим на север! Лодка будет как воздушный змей, она поднимет нас над землей! Держись, от этого зависит наша жизнь. Когда крикну: «Давай!» – отпускай и сжимайся в комок. Если я все рассчитала верно, нас выбросит за пределы урагана.

Сасса кивнула. Теоретически это не было лишено смысла. Но на практике? Когда они были детьми, Волк сломал ногу, спрыгнув с Древа Олафа с накидкой матери над головой: он был уверен, что накидка поведет себя как птичьи крылья, и он точно полетит, хотя бы до Несоленого Моря Олафа. В соревновании самых глупых идей на свете идея Тайри насчет лодки, вероятно, немного опережает остальные.

Бьярни Дурень, пошатываясь, выбрался из хижины Либбакапа Трубочника, пригнувшись под низкой дверью. Он сделал довольно много шагов, не распрямляясь, чтобы наверняка уберечь голову от удара. Так приходится расплачиваться за общение с трубкой. Мир становится опаснее обычного, и необходимо соблюдать осторожность. Большую осторожность. Когда Бьярни был уже уверен, что не долбанется головой о притолоку, он распрямился.

Огляделся по сторонам.

И обнаружил сразу несколько необычных явлений, ни одно из которых его не удивило. Еще один результат общения с грибами. Ты видишь разные странные вещи. И нет смысла удивляться.

Наименее странным из всех странностей было то, что он оказался в добрых двадцати шагах от хижины «Не Ешь Столько Грибов», или так ему показалось, потому что все эти хижины выглядели одинаковыми. Как это Бьярни умудрился уйти так далеко? Он ведь только выбрался наружу. Может, наклонял голову дольше, чем ему казалось? Но это и неплохо, лучше, чем удариться головой. Нужно быть очень осторожным, когда ты под грибами. Очень-очень осторожным.

Следующим пунктом в его списке необычных явлений был чудовищный торнадо, который засасывал землю, поднимая к небу южнее белого утеса. «Ого!» – подумал Бьярни, наблюдая это грандиозное вращение. Затем вспомнил, что есть еще и третье, даже более необычное явление, с которым он должен разобраться в первую очередь. Но разве может быть что-нибудь страннее великанского смерча?

Ах да, вот оно. Самое странное – гигантские животные, которые выходили из реки, и целые полотнища воды стекали по их шкурам, способным тысячу лет согревать всех обитателей Трудов. Шесть этих животных были большой медведицей Эрика. Он не помнил, чтобы ее было шесть, так что это несколько озадачивало. Могут ли животные вот так размножаться? Не исключено. Нужно быть открытым к любым идеям – это второе правило, когда ты под грибами, после соблюдения осторожности. Может, тут вмешался злой насмешник, бог Локи. Ох уж этот Локи! Но все равно в данный момент нет нужды переживать из-за количества медведей, потому что другие четыре зверя изумляют гораздо сильнее. Поднявшиеся на дыбы великанские медведи с когтями как мечи.

Бьярни ощутил теплую волну любви к этим сверхзверям. Они станут хорошими друзьями. Он двинулся им навстречу.

– Подождите! Подождите! – громко произнес он.

Какое там первое правило, когда накурился так, как накурился он? Быть осторожным. Очень осторожным. Можно ли считать проявлением осторожности попытку подружиться с чудищами в три раза выше него и с когтями как мечи? Наверняка нет. Он не станет пытаться свести с ними дружбу. Ни за что. Бьярни хихикнул.

– Какой я молодец! – сказал он и захихикал громче.

Самое безопасное, что можно сделать, – оставить все странные явления там, где они есть, вернуться в хижину Либбакапа Трубочника и покурить еще немного грибной смеси. Только какая из хижин его? Ни малейшего понятия. Они чертовски похожи, как будто Локи построил целую деревню, чтобы сбить Бьярни с толку. Ну, Локи!

Решено. Он будет заглядывать во все хижины по порядку, пока не найдет нужную. Простые идеи – самые лучшие. Это будет третье правило. Третье правило чего? Он не мог вспомнить, но это было что-то важное. Он сделал серьезное лицо, прыснул со смеху, затем заставил себя снова принять здравомыслящий вид.

Он присел на корточки – надо же быть осторожным с этими дверями, очень осторожным – и запрыгал, как кролик, к ближайшему жилищу. Кожаный полог, служивший дверью, поднялся раньше, чем он доскакал. Маленькая девочка, которая точно не была Либбакапом Трубочником, смотрела на него так, словно это он был самым странным явлением на свете. Девочке необходимо расставить приоритеты.

– Бежим! – крикнула Тайри.

Сасса Губожуйка и Тайри Древоног сорвались с места, держась друг за друга и за лодку Кифа. Их колотили летевшие початки кукурузы, волосы Сассы хлестали ее по лицу, будто желая забить до смерти. Невероятный ураган едва не вырвал лодку из их рук, но все же девушки удержали ее. «Как хорошо, что каноэ такое крепкое!» – подумала Сасса. Лекция Кифа о том, как именно он строил лодку, начала просачиваться из памяти. Она загнала воспоминания обратно, стараясь запихнуть то нагонявшее тоску бахвальство в самые дальние уголки и захлопнуть за ним дверь. Она не хотела, чтобы ее последние мысли об этом мире оказались подробным объяснением Кифа, как березовая кора превосходит все остальные виды коры и почему весла необходимо делать из…

– Прыгаем! – выкрикнула Тайри.

Они прыгнули, пролетели добрых десять шагов, скользя ногами по бешено качающимся стеблям кукурузы, затем приземлились, побежав дальше.

– Еще раз, на счет «три»! – пронзительно закричала Древоног. – Раз, два. ТРИ!

Они прыгнули. На этот раз ноги Сассы забили по воздуху. Ее живот, она была в этом уверена, остался на земле. Руки стонали от усилия, какое требовалось, чтобы удержать дурацкую лодчонку Кифа.

– Пора! – скомандовала Тайри.

Они отпустили лодку. Сасса падала, и земля стремительно неслась ей навстречу. Время замедлилось. Как, интересно, она будет приземляться? Если выставить перед собой руки, чтобы прервать падение, она наверняка их сломает? Но смягчать падение головой она точно не хочет. Она вскинула руки перед собой. Земля приближалась все быстрее и быстрее. Что там говорила Тайри? Ах да, свернуться в комок. Сасса обхватила голову руками и подтянула колени к груди.

БА-БАХ! Воздух вышел из нее, и она покатилась в клубах пыли. Наконец Сасса, ударившись, остановилась, затем упала на спину, чувствуя в ушах и во рту землю, а еще – как кто-то тянет ее за руку.

Это оказалась Тайри Древоног.

– Пошли! – прокричала она.

Горбясь и поддерживая друг друга, вырвавшиеся из смерча девушки заковыляли через кукурузное поле.

– Ты видела, что случилось с Чнобом? – закричала Сасса, перекрывая рев ветра, когда им уже ничего не угрожало.

Тайри ткнула пальцем им за спину, на смерч. Высоко-высоко над землей крошечная фигура с широко раскинутыми конечностями со свистом уносилась в небо. Чноба было видно еще несколько секунд, после чего он сгинул в вихре.

– Зайца за яйца… – сказала Сасса. – Мне жаль.

– Не стоит. Мне больше жаль лодку Кифа.

Сасса проследила за ее взглядом, и они вместе наблюдали, как маленькая лодочка, спасшая их, повторяет путь Чноба, возносясь в неведомое.

Оусла Софи Торнадо перестроилась вокруг нее, а сама она, покачиваясь на носках, наблюдала, как приближаются шесть медведей и четыре гигантских существа.

В кои-то веки волнующее сражение. Существ слишком много, чтобы выбрать стратегию, которая не пойдет прахом спустя миг. И никакого очевидного способа выстоять перед их когтями или же победить их. Оружие и подготовка воительниц предполагают сражения с человеческими существами, а не с чудовищами.

Надо просто наброситься на них и посмотреть, что из этого получится, причем оусла действительно может не одолеть противника. В любой другой битве Софи всегда знала, что победит. Новое ощущение зародилось в животе, щекочущее нервы, стремительное. Это что, страх? Если да, то ей нравится.

– Ситси, останься сзади, сосредоточься на крупных тварях. Целься в глаза! Чоголиза, ко мне, я поеду у тебя на плечах! Талиса и Утренняя Звезда, вы…

– Хватит! – произнес Йоки Чоппа.

– Что?

Топор дернулся у нее в руке. Софи вышибала людям мозги и за меньшие прегрешения, чем попытка помешать ей.

– Мы должны отступить.

– Ну нет, мы не отступим.

– Ты не можешь рисковать потерей других воительниц. И ничего не выиграешь от сражения с этими чудовищами.

Она поглядела на многозначительное лицо чародея, затем снова на самых многообещающих противников, с какими когда-либо сталкивалась оусла.