– Вусла в вута! – Оттар Нытик подскочил на месте, указывая в землю, замахал пальцами на всех по очереди, словно пытаясь обрызгать их невидимой грязью, потом снова ткнул в землю и неистово закивал. – В вута. Вута! – настаивал он. – Ву-у-у-та!

– Кальнианская оусла пересекает реку, – перевела Фрейдис Докучливая.

Все переглянулись, выказывая разную степень решимости и страха, за исключением Эрика Сердитого, который только вздохнул, и Толстого Волка, который широко усмехнулся и произнес:

– Он сказал «вута»?

– Сказал, – подтвердила Фрейдис.

– Мне нравится. Вута. Ву-та. Ву… та! Хочу использовать это слово. Ты не против, Оттар? – Но мальчик уже скакал в сторонке, преследуя кузнечика. – Фрейдис, спроси, пожалуйста, не против ли Оттар.

– Он не будет возражать.

– Хорошо, Вута. Ву-у-у… ТА!

Сасса ткнула его в грудь:

– В каком это смысле ты собираешься использовать это слово? Для чего ты будешь его использовать?

– Понятия не имею. Просто мне нравится. Боевой клич? Ругательство? Может, буду так орать, когда кончаю. Ву-у-у-у-у… та-а-а!

– По мне, так под оргазм больше подходит «ого-го». Ладно, идем уже, эти женщины передвигаются гораздо быстрее нас. Давайте уже увутывать отсюда.

– Сколько еще до Матери Вод? – спросил Гарт у Эрика, когда они преодолевали первый за день подъем.

Эрик не знал. В предыдущее путешествие его так одолевали разные мысли, что он не замечал течения дней. Но он был уверен, что еще далеко.

– День с чем-то пути, – ответил он, понимая, что наверняка больше.

– Не надо нам было останавливаться на ночь, – сказал Гарт.

– Нам было необходимо остановиться.

– Но не всем.

Гарт был прав. За предыдущий день они преодолели, наверное, миль сорок, гораздо больше, чем проходил за день любой из них, но Эрик мог бы двигаться и дальше. Он мог бы даже прибавить скорости, даже побежать, если бы от этого зависела его жизнь, а она еще как зависела. Все они могли бы бежать всю дорогу до Матери Вод, если бы пришлось, за исключением Гуннхильд и детей. Так что Гарт в чем-то был прав. Однако так рассуждают только говнюки, потому Эрик не удосужился ответить.

– Волк, у меня идея! – прокричал Гарт, переходя на легкий бег, чтобы нагнать командира.

Эрик шагал дальше. При их нынешней скорости оусла нагонит их, и на этот раз трудягам так не повезет. Если они бросят Гуннхильд и детей, а заодно всех, кто не в силах бежать целый день, у них действительно будет шанс пересечь Матерь Вод до того, как их перехватят. Если они разделятся, будет еще больше шансов, что кто-нибудь из них попадет на другой берег.

Однако, как ни странно, подобные идеи его не занимали. Он провел с этими людьми всего пару дней, но уже не сомневался, что им предстоит выжить вместе или вместе умереть.

Гарт впереди явно получил от Волка не тот ответ, на который рассчитывал.

– Тогда всех нас поимеют! – вспылил он и рванул дальше вперед.

Время близилось к обеду, и Эрик был уверен, что кальнианки могут наброситься на них в любой момент. Киф с Бьярни, замыкавшие отряд в этот день, сказали, что видели кого-то, возможно, Палому Антилопу, следившую за ними.

Эрик прибавил скорости, чтобы нагнать Волка:

– Может, мне позвать Астрид, чтобы мы с ней замыкали отряд? Не знаю, будет ли от меня польза против оуслы, однако медведица заставит их немного замедлиться.

– Я не могу просить тебя о подобной услуге. – Волк поскреб подбородок.

– Но и останавливать меня ты не станешь?

– Нет.

– Ладно, тогда увидимся.

Эрик приотстал, сказал Кифу с Бьярни, что теперь замыкает отряд вместо них, и позвал Астрид.

– Мы их нагоним через час, – сообщила Палома Антилопа.

– Они приближаются к землям племени Большой Кости, – добавила Ситси Пустельга.

Софи Торнадо обернулась к Йоки Чоппе, который пожал плечами.

Она согласилась с чародеем. Племя Большой Кости, вероятно, убьет грибоедов. Если нет, это сделает оусла. Без разницы – к закату от грибоедов не останется ничего, кроме странной сказки, которую, возможно, будут рассказывать на протяжении пары поколений.

Финнбоги уже какое-то время наблюдал, как небо на юге становится все темнее. И к этой минуте, хотя там, где они находились, стоял солнечный день, на юге клубилась гряда туч, все темнея и темнея, приобретая фиолетово-черный оттенок пострадавшего носа Тайри.

– Не поискать ли нам укрытие? – спросил он, обращаясь в пустоту.

– Зачем? – Это была Бодил. Она шагала у него за спиной, а он даже не заметил.

Финнбоги кивнул на небосклон.

– Похоже, нас ждет новый ливень, – сказала Гусыня.

– А по мне, нас ждет конец света.

Неужели она не замечает зловещей тяжести этих облаков? Не чувствует давящей опасности, которая опускается, словно бездушная невидящая нога – на вереницу муравьев?

– Очень хорошо для цветов, – заверила его Бодил.

Сасса Губожуйка и Тайри Древоног притаились между двумя деревьями на вершине утеса, нависающего над деревней. Лес вокруг них свистел и чирикал мириадами маленьких лесных птичек, которые совершенно не боялись или не замечали скользящих над ними ястребов. Разноцветные крошечные лягушки скакали по листьям.

Деревня состояла десятков из пяти конических хижин, вольно разбросанных по ровному дну долины в месте слияния двух спокойных рек. Стены долины были крутыми, поросшими лесом в одних местах и с голыми отвесными скалами в других. Между домиками кое-где поднимались огромные статуи животных из каких-то жердей, сильно напоминающих кости, только слишком крупных, чтобы принадлежать каким-нибудь известным Сассе животным. И все было залито ярким солнцем, несмотря на зловещие черные тучи на юге.

Люди были одеты обычно для скрелингов – мужчины в набедренных повязках и рубахах, женщины в платьях, расшитых бусинами и иглами дикобраза, дети же демонстрировали разные степени наготы. У некоторых взрослых имелись при себе палки, похожие на гигантские кости, и у многих мужчин, женщин и детей кости красовались в волосах. Справа от них, рядом с отвесной голой скалой в центре долины, несколько ребятишек постарше катали деревянный обруч и метали палку, пытаясь попасть в его центр.

Неподалеку важно расхаживал, выкатив грудь колесом, воинственного вида мужчина, неся на плече очередную штуковину, похожую на гигантскую кость. Он остановился и поглядел наверх, прямо туда, где прятались Сасса и Тайри. Обе затаили дыхание. Мужчина был, наверное, возраста Эрика, с маленькими глазками и толстыми губами такого же оттенка, как и все его лицо. Волосы у него доходили до плеч сзади, зато на макушке были начесаны и стояли дыбом, разделенные посередине. Он улыбнулся – им с Тайри, как показалось Сассе, – а потом зашагал прочь.

– Эти дети чертовски плохо играют в обруч, – заметила Тайри, когда мужчина скрылся из виду. Никто из детей так и не сумел попасть палкой в центр обруча, пока они наблюдали.

– Ага, – согласилась Сасса.

– И как это они построили такие каменные стены? – Тайри указала на серую скалистую поверхность на другой стороне долины. Она была сложена из горизонтальных пластов породы, как будто руками великанов.

– Это называется утесами. Природные горы, а не построенные.

Сасса слышала об утесах в рассказах из старого мира и удивилась, что Тайри о них не слышала. С другой стороны, Древоног гораздо больше времени проводила, обучаясь воевать, чем слушая старших. И уж не Сассе ее за это винить. Отличные боевые навыки куда полезнее отряду в данный момент, чем умение называть фрагменты пейзажа.

– Я бы по ним полазала, – улыбнулась Тайри.

Сасса не придумала бы занятия хуже.

– Может быть, тебе еще представится возможность.

– Что будем делать?

Тропа, по которой они двигались, вела прямо в деревню, к мосту через реку, а потом исчезала под деревьями на южной стороне долины.

– Ладно, давай вернемся и расскажем обо всем Волку.

Сасса и Тайри вернулись к остальным, тащившимся следом за ними и изумлявшимся, до чего же странное небо на южном горизонте, и рассказали им о деревне.

– Дружелюбный у местных вид?

Сасса поглядела на Тайри.

– Мне показалось, да.

Тайри кивнула:

– Враждебно они не выглядели.

– Лучше нам обойти их стороной, – заявил Гарт. – У них точно такой же приказ, как у лакчан, а во второй раз нам вряд ли повезет.

Оттар взвизгнул и дернул Волка за руку.

– Оттар говорит, нам надо идти через деревню, – перевела Фрейдис.

Волк потрепал ее по голове:

– Тогда идем.

– Да ради Тора! – возмутился Гарт, потряс кулаками и умчался.

Проскользнуть незамеченными им точно не грозило. Казалось, все племя собралось, чтобы преградить им путь через деревню. Возглавляла толпу скрелингов делегация из трех человек, выстроившихся в ряд.

Слева стоял тот мужчина с начесом, который раньше смотрел на Сассу и Тайри. Он кивнул и улыбнулся Сассе, словно говоря: «Да-да, я видел, как вы прятались в деревьях». С близкого расстояния его дубинка еще больше напоминала кость.

Справа стоял высокий, очень толстый и жизнерадостный парень с блестящей копной волос, который умудрялся выглядеть красивым, хотя и напоминал жабу. Между мужчинами стояла пожилая женщина лет шестидесяти. Она по очереди оглядывала трудяг, нервно помаргивая. В отличие от ярко одетых женщин позади нее, она была вся в черном, если не считать разукрашенного тяжелого с виду оплечья, сделанного, казалось, из позвонков какого-то зверя.

– Всем привет, – сказал Волк.

– Здравствуйте, здравствуйте! – отозвалась женщина, моргая так, будто соревновалась с кем-то, сколько раз успеет хлопнуть ресницами в отведенное время. – Простите.

– За что?

– А я не знаю. Просто простите! – Она потрясла руками и поглядела на небо, словно там таился ответ.

– Мы племя Большой Кости, а это Каньон Сердечной Ягоды, – сообщил рослый здоровяк. – Я Большой Хинто, вождь, отвечающий за пропитание, это Балинда, вождь домашнего тепла, а серьезный парень с начесом – Чакнор, наш военный вождь. А вы кто такие, откуда пришли и куда направляетесь?

– Мы все, кто остался от племени вута, – сказал Волк. Сасса выразительно на него посмотрела, но его уже несло дальше. – Мы пришли с берегов Озера Возвращающегося Осетра, где почти все наше племя было недавно перебито кальнианцами. Спасаемся бегством от кальнианской оуслы, которая может нагнать нас в любой момент.

При упоминании кальнианской оуслы все три вождя переглянулись, а собравшаяся толпа загудела.

– Мы стремимся, – продолжал Волк, – к Матери Вод и дальше, где найдем новый дом в месте под названием Луга.

– Откуда вы знаете, что найдете новый дом? – удивился Чакнор.

– Этот мальчик сказал нам. – Волк указал на Оттара, который стоял в сторонке с задумчивым видом, касаясь подбородка всеми пальцами по очереди, будто решая, каким ему больше нравится. – Он великий провидец. Он предостерегал наше племя, что кальнианцы идут, чтобы убить нас, только мы тогда не прислушались. С тех пор его предсказания спасали нас еще несколько раз.

– И он сказал, что мы позволим вам благополучно пройти?

– В общем, да.

– Ясно. Будьте добры подождать, пока мы решим, прав ли он.

– Конечно.

– Присаживайтесь, – предложил Большой Хинто, указывая на стог сена. – Непогода приближается, но пока что приятнее побыть на свежем воздухе. И скажи уже своему другу с большой медведицей, что он может выйти из леса. Мы здесь таких медведей не боимся. – Он обернулся к своим соплеменницам. – Ты, ты и ты, несите напитки из сердечных ягод… Дайте-ка подумать… Еще моего копченого кролика, дикий рис и ягоды, которые собрали вчера вечером.

– Кролика разогреть? – уточнила одна из женщин.

– Нет, во имя Великой Лисицы, нет! Неужели ты ничему не научилась?! Никогда не разогревай моего кролика и блюда с ягодами! Кроме того, холодная еда куда вкуснее в жаркий день.

Трудяги расселись в ожидании, пока три вождя стояли в сторонке, совещаясь и время от времени поглядывая в их сторону.

– Значит, – начала Сасса, – племя вута?

– Мне кажется, пора уже отринуть прошлое, – пояснил Волк, – и я подумал, что название вута не хуже других.

– Ты что, вообще не уважаешь наших предков?

– Недавних предков? Не особенно. Открыватель Миров Олаф и его единомышленники были последними, кто сделал что-то, заслуживающее уважения.

– Олаф дал название Трудам. Ты выказываешь неуважение ему.

– Мне кажется, Открыватель Миров понял бы, что нам стоит отойти от недавнего прошлого. Но, послушай, я не настаиваю на названии. Мы обсудим это позже. Может быть, даже проголосуем.

– Если у нас будет это «позже». Они же могут нас убить. А еда, – Гарт указал на трех женщин Большой Кости, которые возвращались с нагруженными подносами, – возможно, отравлена. Даже не верится, что мы снова пошли за идиотом.

– Он далеко не идиот, Гарт, – возразила Сасса.

– Он говорить не умеет.

– И тем не менее предупреждает нас о кальнианцах. Ты говорить умеешь, но почему-то так не делаешь. И кто тут идиот?

– Ву-у-у-та! – взвыл Волк.

Напиток из сердечных ягод и холодная крольчатина оказались вкуснее всего, что доводилось пробовать Финнбоги, пусть одним глазом он поглядывал, не ворвется ли оусла с минуты на минуту в деревню по их следам, другим наблюдал за Гартом и Тайри, третьим – за темными тучами на юге, а четвертым – за вождями Большой Кости, пытаясь угадать, до чего они договорятся.

Спустя, как показалось, вечность те завершили свое совещание и неспешно двинулись к ним. Трудяги, или же племя вута – Финнбоги очень даже понравилось новое название, – поднялись.

– Мне очень жаль, – сказала Балинда, – но мы все о вас знаем. Нам известно, что вы грибоеды, известно, почему кальнианцы хотят вас истребить. И еще мы знаем, что́ они обещали сделать с теми племенами, которые не станут вас убивать. Извините.

Она переступила с ноги на ногу и заломила руки, словно хорошая девочка, сообщающая родителям ужасную новость.

– Понятно, – сказал Волк.

– Да, я прошу прощения, просто гонец из Кальнии побывал здесь.

– Ладно.

– Ладно. Но суть в том, что мы не любим, когда нам приказывают, и не входим в состав кальнианской империи. И никогда никого не едим. По крайней мере, мне кажется, что мы… Большой Хинто?

– Не едим.

– Прекрасно. В общем, у кальнианцев нет никаких прав указывать нам, что делать, хотя они иногда и пытаются. Можно сказать, наш долг не исполнять то, что они нам велят.

– Это звучит весьма обнадеживающе.

– Однако мы осведомлены об их оусле. Мы были бы безумны, как жабьи клопы, если бы решили с ними сражаться. Вам известно, насколько они от вас отстают?

Волк поглядел на Эрика. Тот поглядел на солнце.

– Мне казалось, они уже должны быть здесь.

– Понятно.

– Может, вы пропустите нас, после чего спрячетесь в лесу? – предложил Эрик. – Вам необязательно с ними сражаться, а они будут слишком заняты, преследуя нас, чтобы доставлять вам неприятности.

– Прекрасная мысль, прекрасная мысль, только не забывай, что мы не любим, когда нам указывают, что делать. – Балинда внезапно перестала нервничать. Она стала выглядеть даже немного угрожающе. – Мы и сами не совсем беспомощные, и это будет не первый раз, когда мы станем безумны, словно жабьи клопы.

– Что она сказала? – шепотом спросила Бодил Гусыня у Финнбоги Хлюпика.

– Они не беспомощны, и они уже бывали безумными, словно жабьи клопы.

– А… И что это значит?

– Пока не знаю. Я понятия не имею, насколько безумны эти клопы.

– Понятно, – сказала Бодил, кивая с умудренным видом.

Племя вута (Бьярни Дурню тоже понравилось название – ву-у-у-та!) прошло через ряды племени Большой Кости.

Киф Берсеркер и Эрик Сердитый со своей медведицей Астрид остались стоять плечом к плечу с «большими костями». «Гы-гы!» – подумал Бьярни. Он понятия не имел, почему они решили, что должны задержаться, но оба твердо на этом настояли. Бьярни подумал было, не остаться ли с ними, но у него на уме имелось кое-что другое.

Он только что заметил одного парня. Тот бросился Бьярни в глаза, как бросился бы выкрашенный в оранжевый цвет бизон, вставший на задние ноги и играющий на дудке. В основном у «больших костей» (гы-гы!) были чистые волосы, уложенные в замысловатые прически, зачесанные и закрепленные воском, но пробора в буйных длинных космах этого скрелинга явно не касался гребешок. Впрочем, выделяло парня из общей массы не это, а противоречивые чувства, читавшиеся в глазах, усталых, но настороженных, и такой же странный язык тела, расслабленного, но скрытного.

Бьярни ускользнул от своих и подошел к нему.

– Привет, я Бьярни Дурень.

– Привет, дружище, – отозвался тот немного невнятно. – Я Либбакап, но все зовут меня Либбакап Трубочник, потому что у меня жуть как много разных курительных трубок, и большинство из них я сделал своими руками.

Бьярни улыбнулся:

– Как бы мне хотелось посмотреть на твою коллекцию!

– Так ведь это, мой большой кучерявый друг, легче легкого.

Финнбоги стало немного не по себе, оттого что Киф Берсеркер остался с племенем Большой Кости, а еще хуже ему сделалось, когда отец остался тоже, но Эрик настоял. Это племя рискует своими жизнями, чтобы они могли спастись, так что совершенно справедливо, если кто-то из них останется и поможет. Кроме того, он прожил уже много лет, а еще ему спину прикрывает гигантская медведица, поэтому, сказал Эрик, останется именно он.

Волк пытался отговорить Кифа, однако Берсеркер оказался непреклонен. Финнбоги понимал, что он бесится из-за Садзи Волчицы, побившей его. Будь Финнбоги на месте Кифа, поражение в бою с Садзи Волчицей стало бы для него поводом отвалить по-быстрому – ведь теперь предстояла схватка с шестью воительницами оуслы, и они были одеты, вооружены и не искусаны акулами, в отличие от Садзи Волчицы. Но Финнбоги не Киф.

Он обернулся, чтобы взглянуть на стоявших в ожидании воинов, но возносящиеся к небу скалистые стены долины уже скрыли их из виду. Никогда прежде он не встречал ничего подобного этим каменным стенам, ослепительно-белым в солнечном свете. Интересно, станет ли пейзаж еще более восхитительным по мере их продвижения на запад? Возможно ли такое? Утес над деревней Большой Кости, должно быть, в десять человеческих ростов высотой.

Что-то тяжелое задело Финнбоги по щеке, и он подумал, это помет одного из ястребов, круживших в вышине, но, коснувшись лица, понял, что это первая капля дождя надвигающейся бури. Вторая капля ударила его в лоб. Ощущение было такое, будто на него падают гнилые виноградины, а не нормальный дождь.

Эрик, Астрид и Киф стояли рядом с тремя вождями племени Большой Кости. Астрид принюхивалась и ревела. Она очень странно вела себя с тех пор, как они вошли в долину. Эрик догадался, что неподалеку есть другие медведи. Это всегда выводило ее из равновесия, хотя и не до такой степени, как в этот раз. Он надеялся, что Астрид не смоется раньше, чем подоспеют кальнианки. Эрик попытался попросить ее, однако она совершенно его не воспринимала.

Позади них выстроились примерно двадцать воинов, все с дубинками, похожими на кости, только слишком большими и тяжелыми, чтобы быть настоящими костями. Остальное племя укрылось в пещерах внутри утеса на южном берегу реки Сердечноягодной. Эрик был признателен за помощь, только, поглядывая на воинов и трех вождей, недоумевал, как они могут даже надеяться выстоять против кальнианской оуслы. Впрочем, есть вероятность – есть ли? – что они обойдутся без драки. Кальнианок мало, они далеко от дома. Их командирша не захочет терять еще одну воительницу. Может, они отступят, вместо того чтобы драться с таким количеством народу? Так он говорил себе, но сам не верил своим доводам. Кальнианская оусла существует для того, чтобы сражаться. И мысль, будто они откажутся от боя, потому что кто-то из них может пострадать, сродни идее, что обжора не пойдет на пир, потому что у него может сделаться несварение.

– Из какого дерева вырезаны ваши дубинки? – спросил Эрик у Чакнора.

– Это кость.

– Это очень большая кость.

– Двадцать тысяч лет назад в эти земли из бескрайних лесов на севере пришло племя чудовищ под названием кракло и поработило наших предков. Двадцать поколений наш народ жил под игом чудовищ, пока юноша по имени Каменный Палец не пришел и не обратил тварей в камень, освободив наш народ. Эта кость одного из окаменевших монстров.

– Бедренная?

– Нет, это от предплечья. Бедренную кость я бы не поднял.

– Здоровенные, наверное, были монстры.

– Еще какие. На задних ногах в три раза выше тебя. И твоя короткомордая медведица рядом с ними кажется крошечной.

– Короткомордая? – переспросил Эрик, отметив, что либо Чакнор не очень хорошо владеет общим наречием скрелингов, либо не особенно отличает прошедшее время от настоящего.

– Так мы называем этот вид медведей.

– А вы таких видели?

– Ну да. Они, конечно, не каждый день попадаются, но я встречал несколько.

– Я думал, Астрид такая одна.

– Животные никогда по одному не водятся. Так уж в мире заведено.

Громадная дождевая капля отскочила от боевой дубинки Эрика. «Ну, здорово», – подумал он. Их вот-вот раздерут на клочки эти неукротимые валькирии, а он в довершение ко всему опять промокнет до нитки.