На следующий день пришлось тяжко. Толстый Волк разбудил их до рассвета. Поскольку почти все в хирде были ранены, он отправил впередсмотрящим Эрика Сердитого, а замыкать отряд велел Финнбоги Хлюпику, Сассе Губожуйке и Чнобу Белому.

– Он явно в отчаянии, если отправляет назад необученных женщин, – сказал Чноб Сассе, когда все остальные отошли, а они втроем дожидались, пока расстояние между ними увеличится. – Но я готов охранять ваши задницы хоть каждый день.

– Ты прав, Чноб, ты куда лучше подходишь для этого дела, чем я, – отозвалась Сасса. – Может, отстанешь от нас с Финнбоги еще на сотню шагов, чтобы быть уже настоящим замыкающим? Если мы тебе понадобимся, позови.

– Вы мне не понадобитесь.

– Не сомневаюсь. Это мы тебя позовем, если ты нам понадобишься. В общем, подожди немного, пока мы не отойдем.

– Отлично.

– Это же гора! – воскликнул Финнбоги спустя короткое время.

– Мне кажется, горы должны быть гораздо больше, – возразила Сасса, однако это был самый крутой и высокий склон, по которому она имела несчастье карабкаться. – Значит… – проговорила она, когда подъем закончился. – Бодил?

– А что Бодил?

– Не думала, что она тебе нравится.

– Кто сказал, что она мне нравится?

– Забавно, как ты быстро переключил внимание с Тайри.

– Правда?

– Будь осторожен, Финнбоги. Нельзя вот так играть человеческими сердцами.

– Так я играл вовсе не с ее сердцем. – Он хихикнул, несколько гадко.

– Финнбоги, не веди себя как задница. Бодил ты нравишься.

– Я заметил.

– Если она нравится тебе не настолько сильно, нечего ее поощрять.

– Но она же не всерьез со мной? В смысле, она, может, немного увлеклась, но и все на этом?

– Нет. Для Бодил это не так. И у нее это тоже был первый раз.

– С чего ты взяла, что у меня это был первый раз?

Сасса смерила его взглядом, и он тут же покраснел.

– У нее это был первый раз, и ей это важно. А тебе важно?

– Я… Это было по-настоящему здорово.

– Значит, ты собираешься повторить сегодня ночью? И ты ни в коей мере не используешь Бодил, чтобы заполучить Тайри?

Финнбоги раскрыл рот, собираясь ответить, но тут же снова закрыл. Они немного прошли в молчании. Сасса почти слышала, как скрипят у него мозги от усиленных размышлений.

– Я облажался, – произнес он спустя несколько минут, – так, получается?

Финнбоги ей нравился. Он был не уверен в себе, возможно, потому что вырос без нормальных родителей. Эта неуверенность иногда проявлялась как нахальство, даже гнусность. Однако стоит соскрести с его характера эту паскудную корку, и обнаружишь весьма приличного и чувствительного молодого человека.

– Звучит так, как будто ты облажался, – подтвердила она.

– Но куда мне деваться? Я инструмент.

– Ты был инструментом, но, по крайней мере, способен увидеть свою ошибку. Как, по-твоему, что тебе стоит делать дальше?

– Быть жестоким с Бодил, чтобы она от меня убежала.

Сасса внимательно посмотрела на него. Не похоже, что он пошутил. В некоторых местах паскудная корка все-таки очень толстая.

– Ответ неверный, болван. Ты должен все ей объяснить.

– Рассказать ей правду?

– Нет же, не дури. Расскажи ей хорошую ложь.

– Это какую?

– Такую, что ты был в ужасе от положения, в каком мы все оказались, и ты искал утешения. Она очень сильно тебе нравится, но ты всегда видел в ней только друга, даже сестру, и, хотя это были лучшие тридцать секунд в твоей жизни…

– Это длилось дольше тридцати секунд.

– Значит, хотя это были лучшие тридцать пять секунд в твоей жизни, было бы ошибкой ставить под удар дружбу, и ты не станешь делать так впредь.

– Я должен сказать ей все вот это?

– Угу, если только не сможешь придумать что-нибудь…

– Они идут! – прокричал сзади Чноб. – Оусла приближается!

Они развернулись.

– Попались! – захохотал Чноб.

– Это парень просто редкостный козел, – пробормотал Финнбоги, когда они двинулись дальше.

– Не сегодня. Сегодня он всего лишь второй по счету редкостный козел. – Сасса вскинула брови, сверля Финнбоги взглядом, и он уставился на свои ноги.

Еще одна проблема отношений Финнбоги с Бодил, разумеется, состояла в том, что в нее был влюблен Киф. Возможно, Бодил ответила бы ему взаимностью, если бы не воспылала страстью к Финнбоги, который, вероятно, раздул теперь ее пламя до масштабов адской геенны. Впрочем, не было смысла рассказывать Финнбоги о чувствах Кифа. Это означало бы оказать последнему медвежью услугу.

Вот ей поистине повезло с Толстым Волком. Когда они занимались любовью у реки накануне ночью – выше по течению от того места, которое выбрали Финнбоги с Бодил, и подальше от останков акулы, съеденной медведицей Эрика, на которых пировали падальщики, – она как никогда раньше уверилась, что им удалось создать новую жизнь.

Но удастся ли этим компенсировать жизнь отнятую? Она часто вспоминала Хрольфа Пуму, его изуродованную ухмыляющуюся физиономию перед тем, как она воткнула нож ему в шею, поток теплой крови, хлынувшей ей на руку, его глаза, в которых сначала отразилось изумление, затем ужас, а затем ничего.

Вспоминала-то она часто, но, как сильно ни старалась, никак не могла вызвать в себе угрызения совести из-за этого убийства.

Финнбоги твердо вознамерился поговорить с Бодил, однако придется дождаться подходящего момента, который не настанет, пока он идет замыкающим.

Было радостно шагать рядом с красавицей Сассой. Волк такой счастливчик, у него не отягченная никакими сложностями любовь с такой чудесной девушкой. Она права насчет Бодил. Он вел себя бездумно, но он все исправит, поговорив с Гусыней как можно скорее, лишь только представится удобный случай.

Они с Сассой принялись болтать на другие темы – о детстве, о людях в их отряде, о тех, кто погиб в Трудах, – и стали похожи на лучших друзей, отправившихся на летнюю прогулку, а вовсе не на тех, кому грозит неизбежная, скорая и жестокая смерть.

Он спросил, как ему завоевать Тайри, и она сказала, что для этого ему надо быть самим собой. Он сказал, что уже много лет старается делать именно это, только пользы никакой, и она засмеялась. Он признался, как горячо сожалеет о своей фразочке «Хорошее местечко в двух минутах отсюда в ту сторону», которую бросил ей и Волку прошлой ночью. Она сказала, да, это было мерзко, но именно так и получается, когда кто-то, вот как он, все время пытается веселить других. Либо надо вести себя осмотрительнее и быть не таким забавным, либо же смириться с тем, что время от времени он будет задевать чувства людей и ставить себя в дурацкое положение. Она сказала, что ей больше нравится второе и, когда Финнбоги брякнет что-нибудь действительно глупое, он всегда может поглядеть на нее и убедиться, что она на его стороне.

Как раз в этот момент он решил, что может любить Тайри Древоног в телесном смысле, но его глубокая братская любовь к Сассе Губожуйке почти так же сильна.

Холм, который он назвал горой, оказался первым в череде кряжей, и поэтому Волк подгонял их, заставляя выдерживать быстрый темп без всяких остановок, что усугублялось постоянным движением вверх по склону и мокрыми ногами из-за ручьев, которые они переходили вброд у подножия между вершинами.

Они все шли и шли. Они миновали совершенно пустую рощу мертвых деревьев на макушке одного из холмов, где ветви гнулись под тяжестью сотен и сотен красноголовых стервятников, наблюдавших за их продвижением. Спустя несколько минут, словно в противовес дурному знамению в образе стервятников, над ними пролетела несметная стая гигантских белых пеликанов.

Когда настало время обеда и трудяги уселись все вместе, Волк поздравил их, сказав, что они уже преодолели около двадцати пяти миль – самое лучшее утро за все время. Ноги Финнбоги уж точно подтверждали, что ушли гораздо дальше, чем хаживали до сих пор, и, похоже, все остальные ощущали то же самое, за исключением Оттара и Фрейдис, которые носились рядом, переполненные радостью бытия, потому что почти все утро проехали на шее у Эрика и Волка.

Тайри сидела молча на протяжении всего обеда. Она прислонилась к плечу Гарта, держа его за запястье, что немного терзало Финнбоги. Однако была тут и светлая сторона: нос у нее распух и налился зловещим багровым цветом после столкновения с коленом Садзи Волчицы накануне, поэтому она выглядела примерно такой же довольной, как кошка, которой в зад только что воткнули сосновую шишку. Гарт, с громадным синяком на боку, оставшимся от пинка изумительной Волчицы, выглядел не счастливее. Никто из них не проронил ни слова.

После обеда Финнбоги, к своему несказанному восторгу, снова отправился замыкать отряд с Сассой и Чнобом, и снова Сасса убедила Чноба, что ему лучше держаться сзади.

Они болтали о Лугах и о том, что надеялись там обрести. Сасса сказала, там должны быть ручьи, прекрасные холмы, на которые не придется карабкаться, если только сам не захочешь, и у всех у них родится много детей, которые будут веселить их и заботиться о них, когда они состарятся. Финнбоги едва не спросил, почему у Сассы с Волком нет детей, но они уже перешли на какую-то другую тему.

И вот вереница вершин закончилась, и на много миль вперед стало видно прерию, испещренную рощицами на возвышенностях и расчерченную полосами деревьев, обозначающими речные русла. Далеко-далеко на юге трудяги заметили дым.

Бодил отстала от остальных, чтобы пойти с ними:

– Вы только посмотрите! Такой дым… Неужели это Муспельхейм, огненная земля, где живут великаны?

– Да, Бодил, так и есть. – Он бросил взгляд на Сассу, означавший: «Ну не дурочка ли эта Бодил?»

Она в ответ посмотрела на него так, что его пробрал озноб.

– Это пожар в прерии, Бодил, – пояснила Сасса, – такое случается время от времени, иначе все эти земли поросли бы деревьями и не осталось бы никаких лугов.

– Что, в самом деле? – удивился Финнбоги. – Откуда ты знаешь?

– Я же выросла на ферме. Так, ребята, я пойду пока составлю компанию Чнобу, а вы тут поболтайте. – Она остановилась, дожидаясь бородатого замыкающего.

Финнбоги топал рядом с Бодил, надеясь на паузу в ее словесном потоке. Но в крайне редкие моменты тишины казалось нелепым выпалить вдруг, что он любит ее как сестру, а не любовницу, и в итоге все слова остались невысказанными.

В тот вечер, когда они наконец-то разбили лагерь и поели, Финнбоги заметил, что Бодил пытается перехватить его взгляд, но отправился тренироваться. Он чувствовал, как глаза Сассы прожигают его, но разве это проблема? Для всех важно, чтобы он упражнялся. Может, даже такая малость будет иметь значение в грядущей битве с оуслой.

К тому времени, когда Финнбоги закончил, он уже слишком устал, чтобы разговаривать с Бодил о серьезном, поэтому забрался в спальный мешок рядом с Бьярни и принялся воображать, как живет в доме в Лугах вместе с Тайри. Волк с Сассой жили там на другом краю большой цветущей долины, и две пары детей играли в ней вместе.

На постройку лодки ушел целый день. Оусла не имели инструментов, а Софи Торнадо хотела, чтобы все было сделано как следует. Садзи Волчица, может, и выжила среди акул, однако не было надежды, что у остальных тоже получится, а в реке теперь заметно прибавилось плавников. Может быть, новость о том, как кто-то из них успел попробовать Садзи Волчицу на зуб, распространилась среди акул, и все они вернулись, решив, что им снова будут приносить жертвы.

Средство передвижения было готово, когда солнце уже шло на закат. Софи приняла решение провести еще ночь на этом же месте, а назавтра, с самого утра, переправиться на тот берег.

При хорошем темпе они нагонят трудяг в начале дня.