Долина Анори, к северу от Китака

На этот раз в долину Анори нас везет Мартин, а снаряжение сложено в кузов его пикапа. Поскольку в салоне только одно сиденье, я оказываюсь посередине, прижавшись к Эреку. Тепло его тела вблизи волнует так сильно, что я готова болтать с Мартином о чем угодно, только бы отвлечься.

Он беспокоится о Лори. Моя мать и другие соседи пообещали присматривать за ней. Этот кошмар окончательно выбил ее из равновесия. Лори даже отказывается принимать обезболивающие для лодыжки, потому что они вызывают сонливость.

– Я зайду к Лори, как только мы вернемся, – обещаю я Мартину, – но шаман не целитель, понимаешь же. Атак может попросить духов деревни защитить ее и сделать так, чтобы она чувствовала себя в безопасности, но если у Лори снова заболит нога, то лучше обратиться к врачу.

Мартин кивает с мрачным видом. Я смотрю на Эрека, но он молчит. Прислонился к окну, прикрыв глаза.

Могу поклясться, он не спит. Я ощущаю пульсацию его силы даже сквозь несколько слоев одежды. Одна рука лежит на бедре, ладонь расслаблена и повернута вверх. Короткие ногти, мозоли на кончиках пальцев. Но его руки были такими мягкими, когда он ласкал мою изуродованную руку и касался ее губами…

Я старательно отгоняю это воспоминание. Мы прибываем в Анори. В ущелье все так же ни одной живой души, тропа по-прежнему крута, а ледяной питерак жалит еще сильнее.

Мы собрали все необходимое снаряжение, но самой важной вещью был мой новый спутниковый телефон, аккуратно спрятанный во внутреннем кармане куртки. В нем есть функция GPS и запасной аккумулятор. Подняв рюкзак, Эрек хмурится, а затем пожимает плечами.

– Как доберемся до хику, станет полегче.

«Хику»? Устаревшее слово, которое я не слышала уже очень давно. Подобно ученым, мы привыкли использовать термин «ледяной щит» или «ледяная шапка». Эрек же произносит это слово с невероятной радостью и воодушевлением.

– Впервые на моей памяти кто-то называет подобную экспедицию легкой.

– Я буду помогать тебе.

Я готова возразить, но решаю все же проглотить свой ответ и гордость вместе с ним. Вполне возможно, что мне понадобится его помощь. Я в хорошей физической форме, привыкла к холоду и снегу, но ледяной щит ломал людей в разы крепче меня. Каждый год сюда прибывают специалисты с целью измерить ледяную шапку, рассчитать скорость ее таяния, составить карту отступления[55]… И по крайней мере двое или трое членов команды возвращаются в первые же несколько дней, истощенные и уставшие.

Эрек закрепляет веревку на моей талии, хотя эта мера предосторожности бессмысленна, пока мы находимся в долине.

– Все будет хорошо, Десс, – мягко обещает он. – Просто верь мне.

Мы смотрим, как Мартин поворачивает назад. А затем я сажаю несколько ростков камнеломки вокруг могилы Сунилик. Через несколько недель она покроется розовыми цветами. Дух женщины все еще там, но теперь он едва ощутим и всецело поглощен тоской. Атак заверил меня, что цветы камнеломки помогут ей успокоиться.

– Я отправляюсь на поиски Янука, – говорю я ей. – Если все получится, мы похороним его рядом с тобой.

Мы направляемся в глубь долины. Анори венчает подобие амфитеатра из скалистых гор. Чем ближе подъезжаем, тем более отвесными они кажутся. Местами обрывистые склоны переходят в глубокие овраги. В одном из них Эрек и заметил сломанные сани.

Я наклоняюсь, чтобы получше рассмотреть их. Рука моего спутника придерживает меня за талию. Лавина из камней и льда образовала темные подтеки на склоне горы. Судя по валунам с острыми краями, которые еще не успели покрыться мхом и растительностью, насыпь образовалась совсем недавно. В груде камней виднеется кусок дерева. Он вполне может оказаться полозьями саней. Эрек указывает на другие детали: выцветшую ткань, части упряжи, несколько костей и черный мех…

– Это могут быть останки собаки.

Спускаться на дно оврага – пустая трата времени. Потребуется бульдозер, чтобы расчистить груду камней. Кроме того, это довольно опасно, поскольку валуны очень неустойчивы. Я подаю знак Эреку, чтобы он продолжил идти.

– Там его тела точно нет. Дух Янука дальше, на ледяном щите. Думаю, он там же, где и умер.

– Ты почувствовала дух своего кровного родственника, и мы пришли к выводу, что речь идет о Януке. Но вдруг это кто-то другой?

– Имеешь в виду Килона?

Я хорошо запомнила духа, который стоял с опущенной головой. Он высокий, худой и совершенно не похож на моего брата. Тот всегда был маленьким и коренастым. Сомневаюсь, что за два года он мог так вымахать и измениться до неузнаваемости.

– Это был не Килон. Я бы его узнала.

Эрек выгнул бровь и проговорил:

– Ты же знаешь, что дух умершего не всегда похож на того, кем он был при жизни. Между этим и потусторонним миром люди могут изменить свой облик от и до.

Он был прав. Я видела, как многие старики, оказавшись по ту сторону завесы, возвращались к своему молодому облику.

– Речь не только о внешности, – пытаюсь объяснить я. – Эмоции… они совпадали с тем, что мы знаем о Януке. Он был слишком расстроен смертью Сунилик и совершенно не замечал моего присутствия. Если это дух Килона, то с чего бы ему пребывать в таком отчаянии? Почему он не заговорил со мной?

– С тех пор как вы виделись в последний раз, твой брат очень изменился. Если, будучи шаманом, он достаточно силен, чтобы проникать в сны других людей, то должен и уметь хорошо скрываться. Как думаешь, Килон мог бы так поступить?

– Да, – неохотно признаюсь я. – Килон всегда любил тайны. Когда он был подростком, то часто пропадал со своими собаками несколько недель подряд и никогда не говорил нам где. Дедушка считал, что он занимается традиционной охотой, чтобы доказать свою значимость.

– А что насчет тебя?

Я отвечаю не сразу. Килон никогда не объяснял, зачем и почему он уходит, но мне кажется, что он отправлялся не просто на охоту. Однако высказать свои подозрения вслух я не могу. Чувствую себя так, словно стою на краю шаткого понтонного моста и вот-вот упаду в ледяную воду. Я делаю глубокий вдох и говорю:

– В этом возрасте он начал интересоваться нашей семьей и расспрашивать мать… об отце.

Я останавливаюсь ненадолго, чтобы перевести дух. Эрек постепенно поднимается вверх по крутому склону прямо к ледяному щиту. Своеобразная гигантская лестница появлялась тут каждый раз, когда ледник таял. Веревка врезается мне в грудь.

– Ты думаешь, что он искал вашего отца.

Мое сердце бьется слишком быстро, а морозный воздух бьет под дых.

Не знаю, в чем дело, в одышке или в веревке, сжимающей мою грудь. В любом случае это не имеет никакого отношения к нашему разговору.

– Не называй его так. Он никогда не был нам отцом.

– Хорошо. Норсак, – поправляется Эрек. – Килон мог отыскать его?

У меня болят легкие. Я упрямо качаю головой.

– Он ушел далеко отсюда или вообще уже умер. Ты слышал Атака: ни один кивиток не способен прожить так долго в изгнании, а прошло целых восемнадцать лет. Если Килон и отправился на его поиски, он вряд ли хоть что-то нашел.

– Но если бы он умер, разве ты не почувствовала бы это?

Я знаю, о чем думает Эрек. Дух отца в момент смерти должен был явиться мне. Прощание, последнее прощание двух шаманских родов… Я думала об этом десятки раз и пришла к одному выводу:

– Норсак стал кивитоком. Его изгнали не только из деревни, но и из нашей семьи, из его же собственного рода. Он больше не имеет никакого отношения ко мне.

– Разве такое вообще возможно? Разорвать кровные узы путем изгнания?

Я пожимаю плечами. Ни в одной книге нет подобной информации, но объяснение кажется вполне логичным. Долгое время оно меня успокаивало. И я не готова отказываться от него сейчас. Эрек поправляет рюкзак. Мои слова его не убедили, но он не пытается спорить. Вместе мы продолжаем подниматься вверх.

Эта экспедиция отнимает у меня все силы. Но тем лучше. Я предпочитаю не думать о том, что ждет меня на ледяном щите.

Однако слова моего спутника заставляют меня кое в чем усомниться. Если дух, которого я видела накануне, не Янук, а другой мой родственник, то… кто он?

И есть два кандидата на эту роль. Оба вызывают у меня тревогу.

Мой брат или мой отец.

* * *

Когда вы пролетаете над ледяным щитом на самолете или вертолете, он кажется безупречно гладким. Однако вблизи лед имеет пепельный цвет с черными вкраплениями и грязно-серыми лужами. Поверхность ледяного щита может быть твердой, словно камень, а через пару шагов превратиться в талую воду. Изрезанный темными оврагами и извилистыми холмами, он абсолютно пуст. Даже птиц здесь нет. На первый взгляд безобидные скважины на самом деле являются глубокими пропастями, уходящими прямо в скалу.

Я борюсь с нарастающим беспокойством, которое усиливается по мере того, как мы продвигаемся вперед. Небо затянуто свинцовыми тучами. Лед раскрывает свою черную потрескавшуюся пасть, желая поглотить нас.

Эрек постоянно оборачивается, чтобы проверить, иду ли я следом. Должно быть, он обладает какой-то шаманской эмпатией и чувствует мое беспокойство. Он уже в четвертый раз проверяет, надежно ли мы привязаны друг к другу. Я шучу, чтобы хоть немного снять напряжение:

– Если ты упадешь, то не думаю, что смогу тебя удержать. Такой здоровяк! Серьезно, ты из семьи великанов?

– Я не упаду. Я знаю лед лучше, чем ты.

Что ж, он, несомненно, прав и продолжает идти вперед, прощупывая землю наконечником своего тука – большой палки с лезвием. Я же просто указываю туда, где ощущаю эхо Янука.

Его дух не в самом сердце ледяного щита, а на севере, где шапка ледника встречается с горами. Где-то между Форель и Малик, двумя самыми высокими пиками в этом районе.

Почему он там оказался?

Там он точно не нашел бы помощь. Версия, что Янук пострадал от того же несчастного случая, что и его жена, уже не кажется правдоподобной. Так что же произошло? Он похоронил жену, а затем отправился охотиться на белых медведей?

Если только это не было самоубийство, как делали наши предки… Он шел, пока не обессилел…

От этой мысли мне становится дурно. В который раз я упрекаю себя, что не сблизилась с двоюродным братом при жизни. Неужели у Янука не было друзей или родственников, которые помогли бы ему оплакать Сунилик?

Питерак становится все сильнее с каждой минутой. Порывы ветра сбивают с курса пулка[56], сани из углеродного волокна, к которым Эрек пристегнул наши сумки. Я медленно следую за ним. Ледяные ловушки заставляют нас обходить многочисленные ручьи, заваленные камнями, и глубокие расщелины.

На плечах у меня самая легкая из наших сумок, но с каждым шагом она все больше тянет меня к земле. Мышцы горят. Ноги скользят по льду. Карабкаться становится все сложнее. Я не могу скрыть облегчения, когда Эрек объявляет привал.

Он нашел место, где можно укрыться от ветра. Огромные сугробы образуют стену, твердую, как бетон. Я пытаюсь сопоставить показания GPS с окружающей местностью. Гора Форель – это, должно быть, тот далекий пик с квадратной вершиной, с которой сходят гигантские ледники. На северо-востоке на фоне белоснежных просторов выделяются остроконечные черные пики Малик. Кажется, до нее рукой подать, но здесь, в отсутствие ориентиров, расстояние обманчиво.

Эрек указывает на клубы тумана.

– Нам лучше остановиться здесь, пока видимость не ухудшилась.

Я киваю, не в силах говорить. Он хмурится, отвязывает свою флягу и протягивает мне. Еще теплый кофе ощущается словно нектар. Я смакую напиток, а Эрек часто поглядывает на небо.

– Мне не нравится это облако, – наконец заявляет он. – Ветер должен гнать его к побережью, но вместо этого оно плывет к нам. Странно.

Он прав. На севере формируется белесая пелена. По форме она напоминает ладонь, пальцы которой тянутся к нам. Вскинув голову, я смотрю на огромную «руку» и чувствую, как щеки начинает покалывать. Ничего себе, снег.

– Снег в такое время года?

– Он как будто ненастоящий.

Не спорю. Меня тоже терзает странное ощущение, что это облако будто целится в нас.

Позабыв об усталости, я отвязываю ремни от саней, чтобы вытащить наши вещи. Эрек пробивает лед, чтобы установить шесты палатки, а я надуваю матрас.

Не успела я закончить, как облако уже оказалось над нами и началась самая настоящая ледяная буря. Туман настолько плотный, что я почти не вижу Эрека, хотя слышу, как он ругается, пытаясь привязать палатку к снежному валу, чтобы ее не унесло ветром.

– Спрячься в палатке! – кричит он.

Я просовываю наши сумки в отверстие и проскальзываю следом. Долгое, страшное мгновение я не слышу Эрека и боюсь, что он заблудился в тумане. Ветер треплет палатку, по ней без остановки стучит град.

Затем внутрь протискивается Эрек, с которого стекает вода. Палатка, приспособленная к арктическому климату, представляет собой крошечное пространство, в котором могут улечься два человека. Ни сесть, ни тем более встать в ней невозможно.

– Нужно обсохнуть.

Я не стала дожидаться, пока он снимет с меня промокший пуховик. У нас есть сменная одежда на дне сумки и одеяла, рассчитанные на минусовую температуру.

Холод проникает в палатку с пугающей скоростью. Облако смыкается вокруг нас, словно кулак. Иней змеей вьется вокруг полога. Я кое-как натягиваю две термокофты, а следом удлиненную тунику. Трех слоев одежды должно быть достаточно, даже зимой…

Холод пробирает до костей. Зубы стучат. Изо рта идет пар.

– Д-д-для мая… э-т-т-о н-н-ненормально! – заикаюсь я.

Бросаю взгляд на телефон. GPS показывает, что мы находимся на краю ледяного щита, менее чем в пятидесяти метрах от горы Малик. В нем также есть встроенный термометр, но я не верю тому, что вижу: температура упала до минус пятнадцати и продолжает падать! Я уже готова подать сигнал SOS, но тут дисплей начинает мигать, а затем гаснет.

– Хику[57] – страна духов, – мрачно сообщает Эрек. – Должно быть, кто-то здесь пришел в ярость или же могущественный шаман натравил эту бурю на нас.

Я сую ледяные руки под мышки, чтобы согреть их.

– Дух Янука? С чего бы ему вредить мне? Я хочу вернуть его тело к Сунилик!

Эрек расстилает свою куртку на матрасе, который я не успела надуть.

– Значит, это твой брат. С его новыми способностями подчинить себе дух бури – плевое дело.

Я качаю головой, но, дрожа от холода, понимаю, что этот вариант нельзя исключать.

– К-к-килон не поступил бы так.

Эрек бросает на меня полный жалости взгляд. Он готов поспорить, но вместо этого просто притягивает меня к себе.

– Давай погреемся. Пока мы ничего не можем сделать, кроме как ждать, пока он не устанет или его силы не иссякнут.

* * *

Мы погибнем здесь.

Буря вознамерилась поглотить нас. Я слышу, как она рычит в порывах ветра. Ледяные когти царапают тонкие стенки палатки, угрожая разорвать их в клочья. Когда буря проникнет внутрь, нам придет конец.

Что ж, здесь мы и будем похоронены. И даже такого каменного надгробия, как у несчастной Сунилик, нам не видать. Хику поглотит наши тела. Через пятьдесят лет ледник унесет их в океан… Интересно, что подумают ученые?

На самом деле я не боюсь смерти. Я знаю, что духи живут без забот и мучений по ту сторону завесы. Но признаться честно, мне бы хотелось добиться в жизни большего… Найти брата. Поговорить с отцом и, возможно, докопаться до истины.

Но вместо этого я замерзну до смерти в палатке, так и не отыскав ни Янука, ни Килона. Какая же глупая смерть. Даже слишком…

– Десс? Не засыпай.

Точно. Я не одна здесь. Я слышу голос Эрека, но под тяжестью ледяной бахромы на ресницах у меня нет сил открыть глаза. Несмотря на варежки из тюленьей кожи, я почти не чувствую рук. Пальцы налились свинцом и не шевелятся. Даже легкие сжались до такой степени, что дышать становится все тяжелее.

– Просто держись. Скоро его силы иссякнут.

О чем это он?

Сосредоточиться становится все труднее. Мысли путаются. Эрек, должно быть, менее восприимчив к холоду, нежели я, потому что он терпеливо объясняет:

– Эта буря не природного характера. Кто-то наслал ее на нас, чтобы помешать отыскать тело Янука. Но ни один шаман, каким бы могущественным он ни был, не может долго контролировать духа бури…

Обруч палатки над нашей головой протяжно заскрипел. Снег налип на тент и норовил вот-вот разорвать его. Белая ночь окружила нас. Непроглядная, словно тьма, она заглушала даже шум ветра на ледяном покрове.

– Десс? Десс, послушай. Я обещал, что буду защищать тебя, и я буду, но ты должна меня выслушать.

Может, это одна из легенд, которые Атак рассказывает детям? О том, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами? Мне всего двадцать, я толком ничего не успела повидать… Перед моими глазами разноцветные дома Унгатаа, пара приятелей, круглое лицо Килона и его взъерошенные волосы, танец духов в прозрачной воде фьорда, пение у костра, сани, скользящие по тропе, упряжки с собаками…

В поле моего зрения появляется лицо Эрека. Он кладет голые ладони на мои щеки, но я не чувствую тепла. Кожа онемела от холода.

– Не бойся. Ты помнишь, кто я?

Чувствую, как мой мозг замерзает. Он изо всех сил цепляется за окружающую реальность, но это так трудно… Словно я пытаюсь протянуть толстый канат сквозь отверстие, которое постепенно сужается… Реальность ускользает. Холодный воздух обжигает легкие.

Я не могу говорить. Челюсть застыла от холода. Эрек приближается ко мне. Сквозь покрытые инеем ресницы я вижу его темные, свирепые глаза.

– Не бойся, – повторяет он. – У нас нет другого выхода. Если он воспользуется бурей, чтобы напасть… держись рядом со мной, я смогу тебя защитить.

Его слова мало что для меня значат, поскольку я изо всех сил стараюсь оставаться в сознании. Эрек делает глубокий вдох, не отрывая от меня взгляда.

Реальность вокруг нас рассыпается с громким треском. Оглушенная, с гудящими висками, я судорожно цепляюсь за одежду Эрека, но в моих руках пустота.

Обручи палатки заскрипели, не в силах вместить в себя столь огромное тело. Позади что-то прижимает меня к теплому густому меху. В воздухе царит мощная пульсирующая магия.

Я моргаю. Блики исчезают. Белый медведь внимательно смотрит на меня своими черными глазами.

* * *

Эрек берет меня за руку и ведет к небольшому углублению в земле. В густой траве камни выложены вокруг бассейна с прозрачной водой. От нее поднимаются густые клубы пара…

– Горячий источник? Эрек, где мы? – изумленно восклицаю я.

Не отпуская моей руки, он тянет меня к кромке воды. Улыбка у него не такая вызывающая, как прежде. Он осторожно наблюдает за моей реакцией.

– Я подумал, что в этом мире ты предпочитаешь видеть меня таким.

Эрек указывает в сторону холма с видом на источник. На небе мерцает полярное сияние. Я вижу знакомый дверной проем с каменным крыльцом и позолоченными створками. Мир духов.

Я умерла? Как ему удалось перенести меня сюда незаметно? Зачем?

– Мне не хотелось, чтобы ты испугалась, увидев меня. Ты была такой расслабленной, когда мы купались в том источнике… Я подумал, ты будешь рада вернуться.

Эрек отпускает мою руку и опускается в воду. Я понимаю, что мы в одном лишь белье: на мне неэротичные трусики и спортивный лифчик, а на нем – боксеры с пьющим пиво белым медведем. Абсурд ситуации зашкаливает.

– Если я умерла и должна вот-вот присоединиться к духам предков, мне бы хотелось одеться… поприличнее.

– Ты очень даже жива. Я лишь перенес сюда твой дух.

Я больше не могу противиться зову воды.

– Здесь гораздо лучше, нежели в палатке посреди снежной бури, – признаюсь я, опускаясь в горячую воду.

Восхитительное чувство. Я наконец могу вздохнуть с облегчением.

– Ты уверен, что наши тела на обрастут льдом, пока мы тут развлекаемся?

Эрек уверенно кивает.

– Моя медвежья форма может выдерживать бури в разы сильнее, чем эта. Пока ты не пытаешься напасть на меня или сбежать, я буду тебя согревать. А если шаман, наславший на нас то облако, захочет застать нас врасплох, его ждет сюрприз…

Я пытаюсь представить себе огромного белого медведя, лежащего в палатке, и девушку, прижавшуюся к нему. Забавное зрелище. Мне так долго хотелось узнать хоть что-то об Эреке, и, когда это наконец произошло, я с трудом могу поверить в реальность происходящего…

Моя рука непроизвольно тянется к его мягким, шелковистым волосам. Большие черные глаза смотрят на меня совершенно серьезно.

– Не бойся, Десс, – снова повторяет он. – Я – это я. Неважно, кем ты меня видишь: охотником или медведем, человеком или зверем… В этом мире или в другом, я все равно остаюсь собой.

На ледяном щите мое тело близко к тому, чтобы упасть в объятия белой смерти, но здесь я прикасаюсь к волосам Эрека, к его теплой шее, крепкому плечу. К горячему телу.

– Я не боюсь.

Эрек сжимает меня в объятьях. Его пальцы распускают мою длинную косу. Он шепчет нежные слова, смысл которых растворяется в клубах горячего пара. Его шепот успокаивает.

Постепенно мысли о смерти отступают. Ладонь ласкает мою спину. В этом мире я должна быть простым нематериальным духом, который не способен чувствовать что-либо. Однако внизу живота разливается странное тепло. Тело реагирует настолько неожиданно, что мне требуется достаточно много времени, чтобы понять, в чем дело. Желание вновь пробудилось.

– Эрек, это странно… Здесь я не должна что-либо чувствовать.

Он слегка отодвигается и смотрит на меня. Наши тела прижимаются друг к другу в теплой воде. Своим бедром я чувствую его возбуждение.

– Ты в моем мире. Я создал его для тебя. Здесь ты вольна чувствовать все что пожелаешь.

Я содрогаюсь при мысли о том, насколько же невероятной силой обладает Эрек. Все те шаманы, которые мне казались исключительными, в подметки ему не годятся. Эрек способен создавать миры по собственному желанию…

– Я бы никогда не стал использовать свой дар, чтобы манипулировать тобой, – мягко уверяет он. – То, что ты чувствуешь, принадлежит лишь тебе одной.

Спустя мгновение я наконец понимаю, что означают его слова.

– Ты читаешь мои мысли! Как давно? Здесь только я или…

Эрек смеется, глядя на мои заалевшие щеки. Он усаживает меня на свои бедра. Его огромные черные глаза жадно обегают мое тело.

– Используй свою силу, – шепчет он.

Я концентрируюсь и позволяю энергии течь к кончикам пальцев. Я веду руками от его широких плеч вниз. Я прижимаюсь к груди Эрека. Он выглядит как человек, начиная от мягких волос, заканчивая подтянутым торсом, пока по его коже не пробегают искры. С губ Эрека тут же срывается хриплое рычание.

Но мне совсем не страшно. Медведь, человек, дух – я хочу познать его всего. Прикоснуться к нему руками, губами, всем чем угодно.

– Делай что пожелаешь, Десс, – вновь шепчет он.

Он безошибочно угадывает мои мысли. Нас обоих охватывает безудержное желание. Мои пальцы путаются в его волосах. Я наклоняюсь, чтобы прижаться к его губам в поцелуе. Наши языки переплетаются, у нас одно дыхание на двоих.

Я покрываю поцелуями шею Эрека. Оставляю следы на соленой коже, чувствую, как стучит его сердце, обхватываю его бедра ногами.

Наконец Эрек оказывается внутри меня. Это неизбежная кульминация всех его улыбок, томных взглядов и того, что началось еще тогда, на горячих источниках Иттоккортоормита. Он обнимает меня за талию, а я выгибаюсь ему навстречу. Его возбуждение пульсирует во мне. Волны удовольствия накрывают нас с головой.

Наши ауры сливаются в единое целое, проникая друг в друга, лаская друг друга. Мы превращаемся в сияющие авроры, танцующие в ночном небе.

Наслаждение достигает своего пика так сильно и резко, что буквально сметает все на своем пути: страхи, сомнения и даже мир вокруг нас.

Йо 24 рыбак.