Бывшая американская исследовательская база на острове Икатек, фьорд Сермилик

На берегах фьорда быстро наступает весна. Дни становятся длиннее, погода теплее, а в деревнях кипит жизнь. Молодые люди отправляются на охоту за тюленями за пределы острова. Овец выгоняют пастись на склоны.

Я получила разрешение от университета пройти последние курсы в этом году онлайн. Теперь мне приходится разрываться между написанием диссертации и поисками Янука и Сунилик.

Сейчас Атак уже может вставать и немного ходить, но он очень слаб, а исчезновение друзей-шаманов подрывает его здоровье еще больше.

Первые лодки с туристами прибыли на остров. Лори надевает свой самый лучший традиционный наряд и открывает лавку. Ученые, измеряющие границы ледника Мидгард, выглядят крайне обеспокоенными. Рыбаки, как обычно, беспечно пожимают плечами. Одни считают, что чем теплее вода в океане, тем больше будет рыбы, другие же полагают, будто ее мясо тогда станет несъедобным из-за загрязнения от непрерывно курсирующих судов.

Мартин, как и другие техники Икатека, с особым рвением принялся за работу, поскольку земля под бывшей американской базой[41] оттаяла. Пока держится тепло, необходимо очистить как можно больше почвы и воды, что были изрядно загрязнены в период Второй мировой войны.

Он прислал мне письмо от имени начальника с просьбой присоединиться к очистке базы. В предыдущие годы они уже обращались к нескольким шаманам. На этот раз ответственный за работы на базе хотел бы начать с церемонии очищения. Полагаю, Мартин уже успел рассказать всем мою легенду о Седне, которая стала своего рода экологической иконой…

Однажды утром я отправилась с ним на базу. Мики тоже присоединился. Его все же уговорили устроиться к ним на сезонную работу. Береговой экспресс, большая моторная лодка, курсирует по обеим сторонам фьорда, перевозя всех работников. По пути я болтаю с Ирлингом, молодым человеком из деревни, который просит меня поддержать его перед Наасией. Они вместе уже много лет, но она упорно отказывалась выходить за него замуж.

– Ты же в курсе, что я шаманка, а не сваха?

Ирлинг краснеет и бормочет что-то о советах, которые я могла бы дать девушке.

Наасия старше меня на шесть лет, она не нуждается в советах в таком деле!

– Тебе просто нужно действовать увереннее, Ирлинг. Скажи ей, что готов взять на себя ответственность, и посмотри, как она отреагирует.

Молодой человек, кажется, немного разочарован, что я не предлагаю ему каких-то чудодейственных средств вроде любовного зелья или заколдованного ожерелья. Но не настаивает и возвращается на свой пост в передней части лодки.

Каждый визит на Икатек – это всегда большое потрясение. Длинный пологий остров использовался в качестве аэродрома, станции наблюдения и наведения. После окончания холодной войны американская армия покинула остров, оставив после себя оборудование, в том числе тысячи канистр с бензином, использовавшимся для заправки самолетов, и здания, утепленные асбестовыми листами. Остовы ангаров еще стоят тут и там, хотя военная техника почти вся исчезла. Самая большая проблема, с которой теперь приходится иметь дело, – это этилированный бензин, вытекший из баков и скопившийся в земле. Невидимое загрязнение и одно из самых опасных.

Огромные желтые строительные машины уже работают, счищая почву по мере ее оттаивания. Вокруг трудятся рабочие в комбинезонах и масках. На восточной стороне острова возведены новые здания. Из них доносится непрерывный гул. Мартин – инженер. Он объясняет, что машины разбивают обломки в зависимости от их плотности и извлекают тяжелые металлы.

– Они роют ямы в земле, а земля – это мать инуитов, – угрюмо бормочет Мики. – Это все равно что выпотрошить свою родную мать. Так нельзя.

Я бросаю на него строгий взгляд:

– Мы уже это проходили, Мики. Если оставить свинец там, где он есть, будет гораздо хуже. Дети пьют загрязненную воду, дышат вредной пылью и рискуют заболеть. Мать-Земля понимает, что мы должны их защитить.

– Так точно, шаманка, – коротко отвечает мой братец, но взгляд его остается все таким же упрямым. И я снова вспоминаю о Килоне.

От него новостей не больше, чем от Янука и Сунилик. Моя мать отказывается говорить на эту тему. Атак вновь связался со Свеном, чтобы узнать подробности о «Полярной звезде», но тот ничего не мог сказать. Сколько бы я ни ломала голову, вопросов без ответов становится все больше.

Мартин хлопает меня по плечу, отвлекая от мрачных размышлений, и показывает мне здания, выстроившиеся вдоль старой метеостанции. Простые кубы из окрашенного металлического листа, где на импровизированных вешалках, как на сушилках, разложены комбинезоны.

– Это жилье для сезонных рабочих.

Я поморщилась. Кто вообще догадался предоставить людям жилье, настолько не подходящее по климату?

– Большинство из них предпочитают жить у себя дома и, как и мы, каждое утро добираться на работу на лодке.

– Их не за что винить.

– Один из парней спросил, не знаю ли я, где можно снять комнату, – нерешительно выдавливает Мартин. – Он готов платить и помогать по дому. Парень рукастый, много работает, не пьет и не создает проблем. Я подумал, может, твоя мама…

Я смотрю на него с удивлением. Но потом я понимаю, к чему он ведет. Мартин догадался, что у моей матери есть свободная комната – спальня Килона. Судя по состоянию дома, ее проблемы с деньгами очевидны, и он решил, что мама будет только рада небольшому дополнительному доходу и умелому постояльцу. Но мама никогда не согласится отдать комнату брата чужаку. Она даже родной дочери не позволяет там спать…

Но я не могу рассказать Мартину об этой маленькой тайне нашей семьи. Это вызовет ненужные вопросы. К тому же мама не хотела бы, чтобы я обсуждала наше финансовое положение с соседом. Поэтому я улыбаюсь Мартину и благодарю его.

– Если этот парень не против двадцать четыре на семь слушать инуитские легенды, думаю, дедушка с радостью сдаст ему комнату. Наверху есть две спальни и ванная. В прошлом году у него жили геологи, приехавшие исследовать гору Форель[42]. Атак много за аренду не просит и всегда рад компании.

– Я поговорю с ним, – обещает Мартин.

Лодка причаливает, и навстречу нам выходит начальник участка. Он дрожит от предвкушения и любопытства, но, увидев меня, не может скрыть разочарования. На мне простые красные походные штаны и туника из тюленьей шкуры, расшитая узором в виде сине-белых волн. Волосы заплетены в косу, в качестве украшения – водонепроницаемые часы. Чего он вообще ожидал? Медвежьи шкуры? Головной убор из перьев?

Нацепив на лицо вежливую улыбку, я представляюсь:

– Здравствуйте. Я шаманка, меня зовут Десна Руджусууак. Вы можете звать меня просто Десс.

– Приятно познакомиться, – отчеканивает мужчина. – Меня зовут Йорген Ларсен, я отвечаю за этот участок. Все зовут меня просто Йор.

Йорген – датчанин, но прожил в Гренландии достаточно долго, чтобы успеть привыкнуть к здешним традициям. Мартин предупредил меня: его начальник не верит в присутствие духов на острове, а тем более в мои магические способности. Статус шамана поддерживается в большинстве арктических стран, но не все считают наши способности настоящими.

Йор позвал меня только ради того, чтобы заручиться доверием местных жителей. В деревнях близ Икатека люди справедливо обеспокоены последствиями загрязнения, поэтому бдительно следят за всем, что происходит на острове. Йор не хочет ненароком их оскорбить.

Жаль, что Атак пока не может долго ходить… Он любит потешаться над неверующими.

Пока же Йору придется довольствоваться мной.

– Тебе нужно какое-то особенное место? – с надеждой спрашивает он. – Вода, земля, музыка?

Некоторые шаманы никогда не расстаются со своими тамбуринами. Их ритм обладает магической силой, которая привлекает духов.

– Никакой музыки. Я настолько плоха в ней, что распугаю и живых и мертвых.

Мартин пытается не засмеяться, а начальник участка бросает на меня косой взгляд. Похоже, он пытается понять, шучу я или нет. Я указываю на небольшую скалистую бухту, расположенную в стороне.

– Это место подойдет. Мне просто нужно немного тишины и покоя, чтобы сосредоточиться.

Он ведет меня к бухте. Воцаряется тревожная тишина. Я могла бы отпустить пару безобидных комментариев о свежем ветре и ходе работы, но предпочитаю подождать, пока он сам решит заговорит. Очевидно, Йоргена что-то беспокоит.

Мы уже почти добрались до места, когда он наконец решается:

– В этом году на базе царит хаос. Многие работники обеспокоены, и я надеюсь, что ваше присутствие поможет им успокоиться.

– Обеспокоены? Они боятся чего-то конкретного?

Йор переминается с ноги на ногу.

– Нет. Я знаком со многими людьми в этих краях, куча рукастых парней каждый год возвращаются сюда работать, но в этот раз я едва смог набрать персонал. Они говорят о проклятых местах, о духах, которые прогоняют чужаков…

Снова?

Я добавляю еще одну неприятную новость к тем, которые уже скопились целой кучей: драка на борту «Полярной звезды», утонувший моряк, кошмары старушки в Кууммиуте, беспокойство Якона, исчезновение Янука и Сунилик… Все это чрезвычайно настораживает, но я не могу понять, что связывает все события друг с другом, кроме, возможно, злых духов.

– Икатек загрязнен, но не проклят. Насколько я знаю, остров не является священным местом. Пока американцы не построили здесь базу, в этих краях даже никто не жил.

Услышав это, Йор заметно расслабился.

– Я говорил им об этом!

Он жестом указывает на группу рабочих в оранжевых комбинезонах. Они сгрудились вокруг костра и отдыхают от утренней работы.

– Несколько исландцев, норвежцев… Они новички. Должны были работать в новом порту в бухте Онэ. Знаешь, где строится рудник? Но судно, которое перевозило оборудование, село на мель. Я слышал, что оно просто столкнулось с айсбергом, но они стоят на своем: для них это доказательство того, что место проклято. Они боятся, что сам дьявол придет и за ними.

– В нашей религии нет дьявола, да и бога тоже, если уж на то пошло.

Упоминание «Полярной звезды» вновь заставило засомневаться. Но ехидная усмешка Йора возвращает меня к реальности.

– Полезная информация…

Я открываю рот, чтобы объяснить, но передумываю. Людям зачастую бывает слишком сложно понять суть верований инуитов[43]: у нас нет бога, храмов или культов. Мы относимся ко всем духам с одинаковым уважением, возможно, даже страхом.

Презирая нашу веру, датчанин поступает весьма опрометчиво. Я чувствую, как недовольство духов, подобно гнилостным испарениям, тянется из самой глубины земли, просачивается сквозь толстую подошву моих ботинок и раздражает нервы в ногах. Мелькает мысль зайти в ручей, но вода там еще очень холодная. Даже на камнях все еще лежит лед и тонкое кружево инея.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от берега.

Вода плещется по гальке. Между камнями проплывает форель, демонстрируя красное брюшко. Рябь искрится на солнце.

Я на мгновение прикрываю глаза, чувствую присутствие духа-хранителя. Мы с Виник так близки, что у меня складывается впечатление, будто она разделяет мое настроение. Как и я, она с нетерпением ждет, когда Йор пожалеет о своих словах.

Я вытягиваю руку. Мощная волна поднимается вверх, раскидывая пенные брызги. Она разбивается о камни, затем снова поднимается и лижет мыски моих сапог.

Йор отпрыгнул назад, придушенно вскрикнув. Но его брюки успели промокнуть. Я подавила смешок.

Виник, ты же такой древний дух, а ведешь себя как глупенькая девчонка!

Вода радостно плещется.

Прекрати. Мы пришли сюда не за этим!

Я наклоняюсь, опускаю в воду левую руку.

– Знаю, эти люди тебя беспокоят, – мягко говорю я. – Но они здесь, чтобы помочь.

Вода возвращается, но уже не так бурно. На поверхности вырисовывается изящный силуэт женщины, танцующей в волнах.

Я продолжаю говорить тем же умиротворяющим голосом. Вода окутывает мою руку. Земля мягко вибрирует под ногами, словно мурлыкающая кошка. После десяти лет страданий остров рад моему вниманию.

И не только он. Я чувствую взгляды, направленные на меня.

– Скажи своим рабочим, что я поговорила с землей и водой от их имени, – говорю я, не оборачиваясь. – Теперь остров будет более благосклонен. Если захотят посоветоваться о чем-то, то я здесь до конца дня.

– Х… хорошо.

Йор сразу же уходит.

Надеюсь, у него в кабинете есть сухая одежда!

Я остаюсь у воды до тех пор, пока холод не становится совсем невыносимым. Ноги немеют, кожа начинает синеть, поэтому я прощаюсь с духом воды и встаю.

Поворачиваюсь, чтобы встретиться с любопытными взглядами рабочих. Но передо мной стоит Эрек.

* * *

Я должна была догадаться.

«Парень рукастый, много работает, не пьет и не создает проблем. Ищет сезонную работу». Один в один профиль Эрека. После инцидента с «Полярной звездой» он собирался искать другую работу, а база Икатека расклеивает листовки с объявлением о найме в каждой деревне восточного побережья.

Я не могу отказать ему, ведь уже пообещала Мартину. Я уже знаю, что мой дедушка будет в восторге, когда этот искатель приключений расскажет ему обо всех странах, в которых побывал, да еще и приправит своими увлекательными историями. Не пройдет и пары дней, как они станут лучшими друзьями.

– Кажется, ты не очень рада меня видеть, – говорит Эрек. – Мы так внезапно встретились. Разве это неприятный сюрприз?

Я заставляю себя улыбнуться в ответ. Полагаю, мне стоит благодарить судьбу за еще одну встречу с Эреком. Она дала мне второй шанс…

Шанс на что?

Если бы я действительно заинтересовала Эрека, он бы показал это еще тогда, на горячем источнике. Он мог постучать в мою дверь. Мог предложить обменяться телефонами за завтраком.

В Иллоккортоормиите вместо прощания Эрек озвучил непонятные угрозы. Он ушел, не дав мне возможности выяснить, есть ли у него дар и причастен ли он к крушению «Полярной звезды», а мной воспользовался, чтобы замести следы…

Сколько вопросов, Десс! Хватит ли у тебя смелости спросить его обо всем этом сейчас?

Затем я невольно вспоминаю тот дурацкий сон, в котором предлагаю ему лечь голым на барную стойку… На моих щеках выступает румянец. Возможно, именно из-за этого моя улыбка кажется натянутой, а тон слишком резким:

– Приятный сюрприз? Только не говори этого при моем дедушке!

Эрек непринужденно смеется и просит меня дождаться его после окончания смены. Йор приглашает меня разделить трапезу с его бригадой, которую мое присутствие должно немного успокоить. Некоторые рабочие поблагодарили меня за обращение к духу воды. Другие просят передать привет Атаку. Я заверяю их, что дедушка уже идет на поправку.

Затем я отправляюсь в офис Йора, где делаю десятки телефонных звонков. Новостей о шаманах нет, и мне приходится заняться диссертацией. Хорошо, что осталось только упорядочить заметки и добавить библиографию. На чем-то большем я при всем желании сосредоточиться не смогла бы.

Вновь увидев Эрека, я не на шутку занервничала. Действительно ли появление переводчика, владеющего русским, на «Борее», рядом с «Полярной звездой», – это просто совпадение? А теперь он объявился в Икатеке, рядом с моей родной деревней…

Вечером на лодке, которая везет нас обратно в Унгатаа, Эреку удается сесть рядом со мной. Прислонившись к поручню, он позволил лучам заходящего солнца ласкать его лицо. Я наблюдаю за ним краем глаза. На нем все та же красная шапочка, а глаза темные, словно ночь. И брови черные, как в моем сне. Должно быть, я запомнила каждую деталь…

С собой у него небольшой рюкзак со всеми пожитками.

Я не могу не смотреть на Эрека, но стараюсь держаться на безопасном расстоянии, вне досягаемости его рук. Или, возможно, для того, чтобы мои собственные не потянулись к нему, чтобы проверить, настолько ли тверды его мышцы, какими кажутся под заношенной тканью джинсов.

Нет. Не думай об этом. Просто успокойся… будь вежливой и дружелюбной.

– Я очень хочу познакомиться с твоим дедушкой, Десс. Он ведь шаман, как и ты? И он сейчас восстанавливается после несчастного случая?

Вот и все. Снова он знает обо мне и моей семье больше, чем я о нем. Полагаю, за это стоит поблагодарить Мартина. Но раз уж я решила вести себя с ним естественно и спокойно, придется смириться.

– Да, ему уже лучше. Я пока живу с ним.

– Твой дедушка такой же могущественный шаман, как и ты? Я видел, как ты общалась с духом воды, словно вы старые друзья. Это было впечатляюще.

Я чувствую абсурдную гордость за себя. Мне не было так приятно, даже когда Йор заикался от шока или когда с уважением в голосе прошептал: «То, что ты делаешь, – поразительно. Это нечто особенное».

«Ты считаешь себя особенной!» – кричал мне Килон. Я винила себя за то, что не могла разделить с ним свой дар.

Я не хотела становиться «особенной». Нравилось ли мне быть шаманкой? Когда я была подростком, я не думала об этом. Я просто мечтала быть такой же красивой, как Наасия. Хотела хорошо учиться, получить стипендию. Хотела получить одобрение матери, но она приберегла его для сына.

Я встряхиваю головой, отгоняя эти воспоминания, и честно признаюсь:

– Здесь легко установить контакт. С духом этих вод я знакома всю жизнь. Он как друг детства.

Мой дар – часть меня, как цвет глаз или размер обуви. Возможно, поэтому я не придаю ему особого значения. Но от восхищенного взгляда этого мужчины на душе становится теплее.

– Ты родилась здесь?

– Недалеко отсюда, на острове Аммассалик. Мои родители много путешествовали из-за работы отца. Он тоже был шаманом. Но потом они разошлись, и мама со мной и братом вернулась в дом родителей в Унгатаа.

– Это твоя деревня?

Я оборачиваюсь. Лодка причалила к своей последней остановке в конце фьорда. Время пролетело слишком быстро, пока я исподтишка разглядывала Эрека.

Он смотрит по сторонам, пока лоцман причаливает к берегу. Я впервые вижу гавань чужими глазами и поражаюсь тому, как она мала. Шаткая пристань, опирающаяся на едва покосившиеся столбы. Несколько пустых домов с заколоченными окнами, а на других краска облупилась и выцвела. Рыба сушится на кольях. Одежда развевается на ветру. Собаки воем приветствуют прибытие лодки. Коза беззаботно пересекает единственную улицу и подходит к кромке воды, чтобы сорвать пучки короткой травы.

– Здесь нет ничего особенного. Если сюда и приезжают туристы, то только для того, чтобы посмотреть на ледник, который впадает в озеро сразу за этим хребтом.

Эрек подхватывает свою сумку и помогает мне выйти из лодки. Он задерживает мою руку в своей чуть дольше, чем нужно, и сжимает достаточно сильно, чтобы привлечь мое внимание.

Что за?..

И тогда я замечаю кое-что: сдерживаемая сила пульсирует под его кожей и бьется о мою ладонь. Он не сводит с меня взгляда и с готовностью позволяет ощутить его дар.

Почему он скрыл его, когда мы были в Иттоккортоормите?

Сердце бешено колотится в груди, но Эрек уже отпустил мою руку.

Я едва успела ощутить, как магический поток прошел от руки Эрека к моей. Идеально контролируемый дар человека, привыкшего его скрывать. Он шаман, воспитанный в других традициях?

Пока ощущения свежи, я изучаю их. Не думаю, что Эрек – шаман. Когда мы позволяем нашей энергии вырваться наружу, в ней появляется некая глубина, многочисленные голоса духов, которые служат нам союзниками. Именно так шаманы узнают друг друга.

От Эрека я не почувствовала ничего подобного. Никаких голосов. Никакого духа-хранителя.

Но одно можно сказать совершенно точно: я еще не встречала человека с таким уровнем энергии, как у него.

* * *

Я веду Эрека к дому дедушки, расположенному в сотне шагов от порта. По дороге я прокручиваю в голове, что скажу Атаку. Все вежливые фразы, которые нужно было бы сказать нашему гостю, кажутся банальными и формальными, далекими от того, что на самом деле волнует меня…

Эрека, похоже, ничего не беспокоит. Он продолжает идти, отпуская несколько безобидных замечаний об уловах рыбаков и цвете домов.

– Есть новости о кораблекрушении? Известно, что все-таки случилось с «Полярной звездой»? – так же расслабленно произносит он.

Его вопрос застает меня врасплох. Внезапно я вспоминаю вертолетную площадку и последние слова Эрека. Его черные глаза, туманное предупреждение о секретах, которые лучше не знать… Так вот почему он вернулся. Хотел выяснить, узнала ли я что-то.

– Понятия не имею. – Мое вымученное безразличие звучит настолько фальшиво, что я сама себе не верю. – Знаешь же, меня отстранили от расследования.

Слишком подозрительно, Десс! Скорее, смени тему…

Слова вертятся на языке, а парень бросает на меня любопытный взгляд. К счастью, мы уже подошли к дому. На крыльце нас встречает моя кузина. Ее глаза изумленно расширились при виде незнакомца. Словно школьница, которую застали врасплох, я выпаливаю:

– Это Нааасуннгуак, моя двоюродная сестра. Она присматривает за дедушкой. Наасия, как думаешь, Атак согласится сдать Эреку большую комнату наверху? Он работает в Икатеке с Мартином.

Вот и вот. Я сказала это на одном дыхании и без запинки. Наасия рассыпается звонким, словно колокольчик, смехом и приглашает Эрека войти.

– Конечно! Атак будет рад компании. Пойдем. Кажется, у нас остался горячий суп. Ты голоден? Пока побеседуете с Атаком, а я подготовлю комнату.

Она что, подмигнула ему? Ничего себе. Наасия берет Эрека за руку и тянет в дом. В самый последний момент он наклоняется, чтобы не удариться головой, и затем машет мне.

Дверь снова закрылась. Мне не удалось ни произнести ни одной из заготовленных фраз, ни задать ему ни одного вопроса. Я все еще хотела знать, как он объяснит странное происшествие, благодаря которому мы вновь встретились на Икатеке…

Но об этом мы поговорим в другой раз.

Теперь мне остается только поспешить к матери, пока она не узнала от соседей, что ее дочь прогуливалась с неизвестным молодым мужчиной в центре Унгатаа.

Я пытаюсь объяснить появление Эрека в деревне как самое обычное дело, но, кажется, мама не верит. Она поджимает губы, не отрываясь от вышивки.

– В своем доме отец может делать все что пожелает. Если он считает правильным поселить незнакомца по соседству со своей внучкой и заставить их пользоваться одной ванной, значит, он прав.

Какое поразительное лицемерие со стороны человека, который несколькими днями ранее упрекал меня, что у нее все еще нет внуков… К тому же мне уже двадцать, поздновато беспокоиться о моем целомудрии!

Вернувшись в дом дедушки, я понимаю, что в одном точно не ошиблась: Атак занимает первый этаж, а мы с Эреком – второй. Его комнату от моей отделяет тонкая дощатая стена, а на двери ванной даже нет замка.

Можно случайно зайти и застать его голым в душе…

Я трясу головой, чтобы отогнать возникшую картину, и поднимаюсь по ступенькам крыльца. Дедушка сидит в своем старом кресле, закутавшись в плед. Он потягивает кофе и широко улыбается.

– Какого необычного гостя ты привела в дом, моя маленькая Десс!

Это определение очень подходит Эреку. Атак кивает в сторону причала. Парень уже подружился с деревенскими рыбаками и уже ремонтирует коптильню для рыбы. Он держит верхние балки на руках, словно спички.

Возможно, Эрек почувствовал мой взгляд, потому что внезапно поворачивается в нашу сторону. Его темные глаза встречаются с моими. Даже с такого расстояния они кажутся огромными и пронзительными, словно на тебя смотрит притаившийся хищник. Затем Эрек, должно быть, сказал что-то смешное своим приятелям, послышался громкий смех. Он широко улыбается в ответ, обнажая белые зубы.

Я поворачиваюсь к Атаку и с любопытством спрашиваю:

– Ты знаешь, кто он?

Разговоры шаманов не стоит слышать непосвященным, поэтому я говорю как можно тише. Дедушка хмурится и многозначительно произносит:

– Это его секрет. Тот, кто наделен даром, не обязан раскрывать его другим.

– Я знаю, что у него есть дар. Он позволил мне почувствовать его, но…

Наасия высунула голову из окна кухни и весело сказала:

– Атак, Тимута передал мне кастрюльку с суасатом[44] для тебя. Я разогрею его на ужин, хорошо? На троих хватит.

– Отлично! – говорит дедушка, потирая руки. У Тимута варят идеальные супы, не слишком много лука и куча тюленьего мяса.

Я предлагаю свою помощь, но она со смехом отмахивается:

– Нет-нет, Десс. Посиди с Атаком, поболтайте о своих шаманских делах, а я лучше займусь ужином.

Окно закрывается. Сестра считает, что я не в состоянии подогреть еду? Должно быть, дедушка замечает мою растерянность, поэтому тихо хихикает.

– Ты стала слишком обидчивой, Десс. Это из-за нашего гостя?

Я не могу врать дедушке, он сразу это поймет, поэтому просто продолжаю молча наблюдать, как Эрек заканчивает с ремонтом коптильни. Я узнаю его потертые джинсы и старую серую футболку, их он носил в Иттоккортоормите.

И в моем сне.

Атак не ошибся. Я на взводе с тех пор, как произошло кораблекрушение. Сначала мне казалось, что беспокойство связано с Килоном, исчезновение Янука и Сунилик и духом несчастного утонувшего моряка. Но, возможно, это еще не все. Тяжело признаться, но в глубине души я надеялась снова увидеть Эрека. Хотя бы для того, чтобы узнать, не связаны ли те секреты, о которых мне не следует знать, с «Полярной звездой».

Наш мастер на все руки вколачивает последний гвоздь в коптильню, чтобы проверить на прочность. Новые приятели одобрительно хлопают его по плечу. Эрек снова поворачивается к нам. Его взгляд останавливается на мне. Нечто теплое разливается в моей груди, пробуждая непреодолимое желание. Это чувство не на шутку беспокоит меня, побуждая бежать отсюда не оглядываясь.

Недюжинным усилием воли я заставляю себя застыть на месте. Необходимо относиться к этому всему рационально. Если отбросить внешнюю привлекательность и обаяние, которым так умело пользуется этот парень, что я вообще о нем знаю? Он был на месте кораблекрушения во время шторма. Затем выступил в качестве переводчика при расследовании. А через два месяца объявился в моей деревне и поселился у моего деда.

– Не бывает таких совпадений, – говорю я наконец. – Он здесь не просто так.

Атак задумчиво хмурится, я настаиваю:

– У меня не получилось распознать его дар. Я никогда не сталкивалась с подобным. А ты что думаешь, Атак?

Дед крайне упрям во всем, что касается шаманизма. Для него традиции шаманов священны. Нам запрещено раскрывать природу сверхъестественных сил или существ без их согласия. Поэтому он ничего не скажет, даже если я буду умолять.

– Я могу сказать лишь одно, – вздыхает дедушка. – Его дар – это нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Гораздо большее.

С этими словами, столь же загадочными, сколь и бесполезными, дедушка отмахивается от меня. Дохлый номер, не стоит даже пытаться что-то из него вытянуть.

– Как скажешь.