Когда танец закончился, Финн обвел взглядом всех матерей, ищущих достойную партию для своих дочерей, – они дожидаются своего часа и готовы чуть ли не силой подталкивать к нему разрумянившихся от смущения потенциальных невест.

Триста самых богатых людей Манхэттена собрались в этом зале под шестью хрустальными люстрами и благодарили свою счастливую звезду, что Глория Фицджеральд соизволила вспомнить о них и прислать приглашение. На деньги, потраченные только на это мероприятие, можно было бы целый год кормить всю городскую бедноту. Ему было стыдно, что он принимал в этом участие.

К нему подошел немного взъерошенный Нед Харрингтон.

– К тебе просто не протолкнуться, и понятно, почему, – сказал он, кивнув в сторону женщин, стоящих в некоем подобии очереди. – Боюсь, как бы мне в спину не воткнули пару ножей, раз уж я проскочил в обход всех. – Нед рассмеялся.

– Так всегда на балах? – спросил Финн, отпивая бренди из бокала.

– Я не знаю, – признался Нед. – Мы новички в этих кругах. Я только недавно возобновил дружбу с Ричардом. Он женился на Глории, и наши пути долго не пересекались.

– Но теперь вы партнеры, он сам пригласил тебя в дело, – сказал Финн. Хотя партнерство, похоже, продержится очень недолго.

– С большой осторожностью, я уверен. Я знаю, что моя дочь создает определенные сложности.

Финн удивился, что Нед так легко это признал.

– Я знаю, намерения у нее добрые, просто она… заводная. – Нед осушил свой бокал и сделал знак официанту принести еще.

Финн вспомнил, как его дочь схлестнулась с ним в споре сегодня утром. «Заводная» – совсем не то слово, которое первым приходит на ум, но свои следующие слова Финн выбирал очень тщательно:

– Поскольку теперь мы партнеры, считаю нужным сказать, что до меня дошли неприятные слухи о вашей дочери.

Красное лицо Неда вмиг побледнело, но он понимающе кивнул.

– Моя жена позаботилась, чтобы история не попала в газеты, но всем слугам рот не заткнешь.

– Есть ли в этом хоть доля правды?

– Смотря что за слухи, – сказал Нед.

У Финна не хватило духу сказать отцу, что его дочь называют дьяволопоклонницей и убийцей.

Официант принес бренди для Неда. Дождавшись, когда он уйдет, Нед спросил:

– Все так плохо?

– Ну… – Финн на секунду замялся. – Да, очень плохо.

Нед закрыл глаза и одним глотком допил бренди.

– Я не знаю, что произошло. У Эммы все было хорошо; она училась в Девонширском пансионе, в выпускном классе. А потом ее исключили. Мы забрали ее в наш летний дом. Флосси, разумеется, не хотела возвращаться с ней в Нью-Йорк. Мы подумали, что переждем за городом, пока разбираемся с новостями о ее исключении. Столько я потратил денег, чтобы история не попала в газеты, и ради чего? Все и так знают. – Он покачал головой, но продолжил. – Дома она вела себя беспокойно, если не сказать странно. Они с моей женой постоянно пререкались. Все было очень нестабильно. А потом Эмма пропала. – Слова Неда текли, как вода из прорванной плотины, быстро и сбивчиво. Он смотрел в одну точку, погрузившись в воспоминания. – Мы искали ее повсюду. Служанка была с ней в саду. Отвернулась буквально на пару секунд, а ее уже нет.

После долгого молчания Финн спросил:

– И что было дальше?

– На следующий день поисковый отряд обнаружил ее в лесу, и больше мы об этом не говорили. Но она стала другая, что-то в ней изменилось. Не могу понять, в чем дело, но что-то меня беспокоит.

– Я слышал, что погиб мужчина. Это правда?

Нед посмотрел на Финна, с ужасом осознавая, что, возможно, сказал слишком много.

– Все останется между нами, – заверил его Финн, хотя слухи уже расползлись.

– Она ничего не делала, но один человек из поискового отряда и правду погиб. Упал в горячий источник и получил сильные ожоги. Спасти его не удалось. Но, конечно, во всем обвинили мою дочь.

Горячий источник? Финн подумал, что это вполне правдоподобное объяснение. По крайней мере, более правдоподобное, чем бредовые россказни бригадира об Овейнагате, Кошачьей пещере. Хотя Нед был прав: его дочь обвинят в любом случае.

Финн осмотрел бальный зал в поисках мисс Харрингтон.

Ее невозможно было не заметить. Она была первой женщиной, которую он увидел, когда только приехал и вошел в салон. И теперь, в переполненном бальном зале, он без всяких усилий нашел ее взглядом. Она сидела в дальнем углу и, кажется, о чем-то спорила с матерью.

– Боюсь, она никогда не получит того признания, которого так отчаянно добивается ее мать, – сказал Нед.

Финн знал, как чертовски трудно бывает проникнуть в высшие круги общества. Ему пришлось постараться, чтобы войти в лондонский бомонд. Там были не рады никому не известному ирландскому лорду. Англичане в принципе не любят ирландцев, но, к счастью для Финна, он был мужчиной и к тому же богатым. И конечно, в Америке его знатное происхождение, пусть даже ирландское, было экзотикой. Неудивительно, что здешние великосветские дамы так настойчиво добивались его внимания.

– Возможно, танец со мной ей поможет, – предложил Финн еще прежде, чем понял, что именно он говорит и зачем.

– Тогда пойдем к ней, – оживился мистер Харрингтон. – И у меня одна просьба: пусть события сегодняшнего утра останутся между нами. Ни к чему лишний раз волновать мою супругу.

Финн понимающе кивнул.

Протиснувшись сквозь толпу гостей, они прошли в конец зала и обнаружили, что мисс Харрингтон сидит в одиночестве, а жена Неда беседует с какой-то дамой и ее дочерью.

Глядя на мисс Харрингтон, Финн подумал, что это неправильно: такая красавица не должна прозябать в уголке. При других обстоятельствах все внимание было бы приковано только к ней, ослепительной женщине, которую все вожделеют. Он почти не верил, что она представляет собой столь серьезную угрозу, как все говорят. Почти.

Он смотрел, как она щурится, наблюдая за другими гостями, приглядывается, оценивает, словно не замечая собственной неосмотрительности. Он подумал, что она скорее озорная девчонка, чем благонравная леди. Да, суждение суровое, но Финн всегда доверял своим инстинктам.

Миссис Харрингтон заметила, кто к ним приближается, и просияла. Ее дочь, напротив, вся сникла. Финн подумал, что она, вероятно, боится, что он заговорит об их встрече сегодня утром.

– Добрый вечер, милорд. – Миссис Харрингтон шагнула ему навстречу, затем обернулась к дочери и жестом велела ей встать. Мисс Харрингтон нехотя поднялась с кресла.

Когда она выпрямилась в полный рост и расправила плечи, Финн на мгновение застыл, завороженный ее движениями. Длинными тонкими пальцами она убрала с лица локон, выбившийся из прически. Он никогда в жизни не видел такой красоты. Одна тонкая прядка прилипла к уголку ее рта. Ее губы слегка приоткрылись, и она осторожно отодвинула волосы указательным пальцем. Идеальные губы.

Взяв себя в руки, Финн прочистил горло.

– Добрый вечер, миссис Харрингтон, мисс Харрингтон. Рад знакомству.

Мисс Харрингтон посмотрела на него с благодарностью. Видимо, потому, что он даже не намекнул на их утреннюю встречу. Она одарила его бледной улыбкой, и он почувствовал себя счастливым, что заставил ее улыбнуться.

– Милорд, вот бальная карточка моей дочери, – сказала миссис Харрингтон, вклинившись в их обмен взглядами, буквально сунула Финну под нос прямоугольный кусочек картона и протянула ему карандаш.

Финн раздраженно взял карточку и обнаружил, что она пуста. Он посмотрел на мисс Харрингтон и снова – на ее пустую бальную карточку. Ничего не сходилось.

Мисс Харрингтон взяла мужа под руку и потащила прочь.

– Я на пару минут украду у вас Неда. Не волнуйтесь, я скоро его верну. Дорогая, ты оставайся с лордом Данором.

Поведение миссис Харрингтон было до ужаса очевидным, как и предостерегала Глория Фицджеральд.

Они с мисс Харрингтон остались наедине. Финн очень остро осознавал, что весь зал наблюдает за ними. Он ненавидел внимание, особенно когда смотрели недобро. В этом и заключалась угроза, которую представлял собой мисс Харрингтон: она была парией в обществе. И чем дольше он стоял рядом с ней, тем больше рисковал своей репутацией, и к тому же он сдуру дал Неду слово.

Мисс Харрингтон огляделась по сторонам и подняла глаза на Финна. Он поступил так, как приличествует джентльмену, и протянул ей руку, гадая, понимает ли она, как далеко он зашел ради нее.

Она посмотрела на его руку с совершенно незаинтересованным видом, а затем пошла прочь.

Он на секунду застыл, словно не понимая, что произошло, а потом бросился следом за ней.

Протискиваясь сквозь толпу любопытных гостей, он надеялся, что они не заметят румянца смущения у него на щеках. Он не позволит этой мисс Харрингтон утащить его в пропасть вместе с собой.

– Куда вы идете? – спросил он, догоняя ее.

Она не ответила, продолжая свой путь к верной гибели.

– Мисс Харрингтон, если вы намерены и дальше порочить свою репутацию, тогда я, конечно же, вас не держу. – Он знал, что это удар ниже пояса, но на карту была поставлена репутация их обоих. Все уже видели, как он с ней разговаривал, что само по себе было опасно, но если она откажет ему публично, это будет уже катастрофа.

Она остановилась и медленно обернулась к нему:

– Что вы знаете о моей репутации?

Будь он мужчиной чуть менее сильным, он бы согнулся под тяжестью ее гнева.

– Я знаю больше, чем мне бы хотелось.

Именно из-за этого знания и из-за партнерства с Недом он теперь чувствовал себя ответственным. И поневоле виновным. Ее действия будут иметь последствия, которые затронут и его тоже.

Мисс Харрингтон на мгновение задумалась, глядя на него своими ярко-зелеными глазами, а затем кивнула, и они оба пришли к молчаливому соглашению.

Одним быстрым движением Финн взял ее под руку.

Он заметил, как у нее перехватило дыхание, и вдруг понял, что и сам дышит неровно. Его накрыло странное, безрассудное чувство удовлетворения, что она рядом и держится за его руку. Как будто они принадлежат только друг другу. Она была самой красивой женщиной в этом зале, и она была с ним.

Парадокс, как он есть.

Он отогнал от себя эти мысли. Меньше всего ему нужно, чтобы его видели рядом с ней. Он много работал, чтобы утвердиться в жизни, и не собирался бросать свое дело лишь потому, что его привлекла женщина, от которой он должен держаться подальше.

– Надеюсь, вы умеете танцевать вальс. – Стараясь оставаться внешне бесстрастным, он повел ее к центру зала.

– Наверное, да. – Ее голос был неуверенным.

Он взглянул на нее, словно желая убедиться, что это та же самая женщина, у которой он чуть ли не вымолил танец.

– Наверное?

– Это мой первый бал. Меня вряд ли можно считать знатоком. – Она расправила юбку свободной рукой и скользнула глазами по толпе в бальном зале, натыкаясь лишь на возмущенные, колючие взгляды.

– Разве в школе вас не учили танцам? – Финн просто не представлял, как такое возможно, чтобы девушку ее возраста и достатка так тщательно оберегали буквально от всего.

Ее движение было почти незаметным – и вряд ли осознанным, – но она чуть теснее прижалась к нему, словно он мог ее защитить от презрения толпы. И в глубине души ему хотелось ее защитить.

– Разве вам не сказали? – Она усмехнулась, приподняв бровь. – Меня исключили.

– Кажется, вы ужасно довольны собой, – заметил он.

– Не то чтобы довольна, но уж точно не недовольна, – улыбнулась она.

Он почувствовал, как его губы тоже чуть не сложились в улыбку.

– Тогда зачем ваша мама так настойчиво предлагала мне вашу бальную карточку?

– Пожалуйста, не позволяйте Флосси сбить вас с толку, милорд. И не ищите какой-то особый смысл в ее действиях. Вы всего лишь красивое средство для достижения блестящей, с ее точки зрения, конечной цели. Уверяю вас, я предпочла бы сидеть в мягком кресле, из которого вы меня вытащили, а не кружиться в вальсе на глазах у людей, которые скорее сожгут меня на костре, чем удостоят улыбкой.

Если бы не то обстоятельство, что она только что назвала его красивым, он мог бы спросить, почему она говорит о своей матери, называя ее по имени. Она выдавала себя с каждым словом. Но чем больше она говорила, тем больше ему хотелось узнать. Не потому, что ему надо было уберечь себя от скандала, а потому, что он еще никогда не встречал никого, даже близко похожего на нее.

Они встали у края свободного пространства для танцев вместе с другими парами.

Мисс Харрингтон продолжила, не заботясь о том, что ее могут услышать:

– Не понимаю, как неумение танцевать может сказаться на моей репутации. Очередное нелепое правило. Сделаешь – плохо, и не сделаешь – тоже плохо.

– Вам не нужно уметь или же не уметь танцевать, чтобы испортить свою репутацию, мисс Харрингтон. Достаточно просто открыть рот. Но в одном ваша мама была права: танец со мной пойдет только на пользу вашей репутации.

– Вы, я смотрю, прямо-таки упиваетесь собой. – Она подняла на него глаза.

– Не больше, чем вы, – отпарировал он.

Она издала тихий смешок. Ему было приятно ее одобрение.

– Но я лорд, а значит, самый желанный мужчина в этом бальном зале. Посмотрите вокруг, и вы убедитесь, что так и есть. Все взгляды прикованы к нам.

– Удивительно, как в этом зале вообще поместился человек с таким раздутым самомнением.

Он проглотил смех. Оркестр уже заиграл вальс. Финн мягко снял ее руку со своего локтя, повернулся к ней лицом и потянулся к ее пояснице. Когда его пальцы коснулись гладкого шелка, он на секунду замешкался, ощутив тягу к ней с такой силой, что всерьез испугался: если она окажется в его объятиях, он уже никогда не сумеет ее отпустить. Он напряг пальцы, тихо вздохнул и наконец прижал ладонь к ее спине.

Ее тело расслабилось под его прикосновением, но, когда она подняла на него глаза, в них читалась неуверенность. Поймав ее взгляд, он взял ее за руку свободной рукой. Ее пальцы обвились вокруг его пальцев, и он притянул ее ближе. Его грудь обдало теплом. В голове все плыло, как будто он опьянел от ее близости. Если бы их сейчас разделил целый космос, его все равно было бы мало, чтобы у Финна очистился разум.

– Давайте сразу же внесем ясность. – Ее голос бесцеремонно ворвался в его размышления. – У меня нет никакого желания танцевать с вами, милорд.

– Боюсь, уже ничего не исправишь.

Они уже скользили по полу под первые такты вальса. И даже если бы она начала вырываться, он все равно бы ее не отпустил. В эти минуты она принадлежала ему.

– Мне кажется, джентльмен предоставил бы мне право выбора.

– Ну, что сказать… – Он усмехнулся и наклонился еще ближе к ней. – Я не джентльмен.

Она открыла рот в недоумении, но тут же закрыла.

В ее глазах мелькнуло опасение, когда Финн закружил ее в танце. Мисс Харрингтон еще крепче стиснула его руку. Она смотрела на него, уязвимая, растерянная, почти умоляющая, хотя он нисколько не сомневался, что она никогда не признается в своей слабости. Он готов был поспорить, что она испортит танец гораздо раньше, чем попросит о помощи, но он все равно будет ей помогать.

Он ободряюще кивнул и стал шептать ей на ухо: «Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три», – пока не убедился, что у нее начало получаться. Она быстро училась и практически сразу освоила шаги.

– Вы отказались бы от моего приглашения, будь у вас выбор? – спросил он.

– Конечно, я бы отказалась. Вы не такой привлекательный, как вам кажется.

– И все-таки вы находите меня слегка привлекательным? – Он вскинул бровь. Просто не смог удержаться.

– Почему вас заботит, нахожу ли я вас привлекательным, милорд? – Она взмахнула ресницами. – Я уверена, что ваше моральное превосходство не позволит вам польститься на пустой комплимент, да еще и от женщины с такой репутацией, как у меня.

Ее глаза искрились лукавством и не выдавали ее мыслей. Грозный противник.

– Наконец-то мы пришли к согласию, мисс Харрингтон. Ваша лесть не доставила бы мне удовольствия.

– Я так и подумала. Человек вашего положения никогда бы не вынес того, что я способна наговорить. Я могу быть очень злой.

Он поперхнулся и сделал вид, что ему просто надо откашляться. Она улыбнулась, довольная собой. Черт возьми. Ему захотелось найти самый укромный и темный угол в этом зале, затащить туда мисс Харрингтон и послушать, какие еще злые слова сорвутся с ее прелестных розовых губ.

Он осадил себя прежде, чем его мысли унеслись еще дальше. Пока он в Нью-Йорке, ему не нужны никакие проблемы, отвлекающие от главной цели. И особенно проблемы в облике проницательных рыжеволосых красавиц, не признающих условностей приличного общества.

Финн прочистил горло и попытался вернуть разговор в нормальное русло, откуда сам же охотно его и увел:

– Скажите мне, что привело вас сегодня на стройплощадку в столь ранний час?

Возможно, если он напомнит себе о слухах, связанных с поклонением дьяволу и гибелью человека из поискового отряда, у него все-таки включится здравый смысл.

– Как бы вам ни хотелось иного, милорд, мои действия и мотивы вас не касаются, – сказала она, словно смогла заглянуть сквозь его вежливый, благопристойный фасад прямо в душу, в ту ее часть, что отчаянно желала узнать о ней все.

Он попытался придумать остроумный ответ, но в голове было пусто.

– В чем дело? – спросила она. – Неужели вы больше не станете меня отчитывать?

Он снова поймал ее взгляд. Сияющий взгляд, полный жизни и изумления, жадно вбирающий все вокруг, словно она видела мир впервые.

– Мне действительно было бы любопытно узнать, что творится у вас в голове, – сказал он.

Она улыбнулась.

– Смею предположить, что вам не понравится. За таким вихрем мыслей и соображений мужчине никак не угнаться.

Он рассмеялся. Она просто невероятная. Ему было почти все равно, что на них смотрят сотни пар глаз и что они ведут беседу гораздо дольше, чем следует, исходя из правил приличия. Почти.

– Вам надо чаще улыбаться, – задумчиво проговорила она.

Словно под влиянием ее слов, его улыбка стала еще шире. Смутившись, он отвел глаза.

Финн встретился взглядом с Недом Харрингтоном, который нервно смотрел, как он вальсирует с его дочерью, болтает с ней и смеется, словно они знают друг друга сто лет. Они с мисс Харрингтон и без того привлекали к себе слишком много пристальных взглядов. Пора бы поостеречься.

– Я предпочел бы, чтобы вы воздержались от непрошеных советов относительно моей внешности, мисс Харрингтон, – сурово проговорил он.

– Вот как? – Она выгнула бровь, уловив резкую перемену в его тоне. – А я предпочла бы прекратить этот танец прямо сейчас. – Она теснее прижалась к нему, и он мысленно проклял разделявшие их слои одежды. – Но мы не всегда получаем, чего хотим, верно? – прошептала она. – Может быть, я буду первой, кто преподаст вам этот урок?

– Я не совсем понял. – Он тяжело сглотнул.

Она улыбнулась.

– Закройте рот, милорд. А то муха залетит.

Он закрыл рот. Он никак не мог собраться с мыслями. Ему нужно было бежать от нее со всех ног, но проклятый вальс никак не кончался, и Финн уже понимал, что эта музыка будет звучать у него в голове еще долго.

– Не принимайте мое потрясение за желание, – сказал он, но при этом прижал ее к себе еще крепче, тем самым разоблачая себя окончательно.

– Вряд ли я ошибаюсь. Вы бы сейчас себя видели. – Она улыбнулась и подняла голову, глядя ему в глаза. Ее губы слегка приоткрылись, и он, забывшись, склонился к ней, позволяя ее теплому дыханию щекотать ему ухо. – Вы едва дышите.

Волоски у него на затылке встали дыбом. Музыка смолкла. Мисс Харрингтон отступила, размыкая объятия. Финн прочистил горло, пытаясь выглядеть собранным.

– Вот все и закончилось, – сказала она под привычные аплодисменты зала.

– Давайте найдем ваших родителей. – Он предложил ей согнутую в локте руку, гадая, чувствует ли она то же самое, что чувствовал он.

Она улыбнулась и взяла его под руку.

Толпа расступилась, когда они прошли через зал. Вместо восхищения их осыпали колючими взглядами и потрясенными шепотками.

Финн взглянул на мисс Харрингтон, такую прекрасную, гордую и неприступную, и его охватило пронзительное ощущение дежавю. Как будто в какой-то совсем другой жизни они пережили точно такой же момент или очень похожий.

Почувствовав его пристальное внимание, она подняла глаза. Теперь в ее взгляде не было уже привычного для него жгучего разочарования, а была лишь теплота и нежное любопытство. Секунду смотрела ему в глаза, и за эту секунду между ними прошла целая вечность.

Ее рука соскользнула с его предплечья и оказалась в опасной близости от запястья. Он был не уверен, что она сама это осознает, но у него не хватило духу ее остановить. Он позволил желанию взять над ним верх, решил выждать и посмотреть, что будет дальше. В какой момент он ее остановит, Финн сам не знал.

В миг ужасающей ясности она отдернула руку и спрятала ее за спину.

– Я… – начала она, но осеклась.

Он ничего не сказал, тем более что они уже видели Харрингтонов, стоящих вместе с четой Фицджеральд. Финн почувствовал себя преступником, пойманным с поличным. Ведь он делает именно то, от чего предостерег его Ричард, да еще и у всех на глазах.

Мисс Харрингтон направилась к ним без него, и он мысленно вздохнул с облегчением.

Он услышал, как миссис Харрингтон спросила у дочери, куда подевался ее кавалер, но успел ускользнуть раньше, чем она его перехватила.

Он сделал все, что просил Нед Харрингтон, и даже больше. Его дочь представляла собою проблему гораздо серьезнее, чем предполагал Нед, и ему будет очень непросто ее удержать, чтобы она не попала в скандальные хроники и в зону внимания мистера Фицджеральда.

Если Харрингтоны хотят закрепиться в верхах здешнего общества, им лучше и вовсе не выпускать дочь из дома. Хотя в глубине души Финн надеялся, что до этого не дойдет.