Финн застыл, словно громом пораженный, и смотрел, как эта дерзкая женщина уходит прочь. Он рассеянно постучал по нагрудному карману, где лежала монета – его кожа все еще помнила прикосновение ее руки.

Так неожиданно. Он думал, что под шелковой шалью скрывается потасканная девица определенного рода занятий, и совершенно не ожидал увидеть прелестное личико в россыпи ярких веснушек и чарующие зеленые глаза. А эти рыжие локоны с медным отливом! Как у принцессы из сказок братьев Гримм. Если бы он не был невосприимчив к подобным вещам, у него перехватило бы дыхание при виде такой красоты.

В другое время, при других обстоятельствах он бы бросился следом за ней не задумываясь. Видит бог, он и сейчас еле сдержался. Она воспламенила в нем искру, которую было жалко гасить. Ему хотелось запомнить то восхитительное ощущение, когда ее рука ласкала его руку, дразня его кончиками тонких пальцев. Он испытал небывалый прилив возбуждения, неожиданного и физически ощутимого – и ему хотелось бы разобраться, что его так всколыхнуло.

Но неприятности он чуял за милю и понимал, что ему нельзя отвлекаться от намеченной цели. Ему не нужны никакие скандалы. Ничего, что считается неблаговидным и угрожает той жизни, которую он пытается создать для себя.

Женщина не успела выйти со стройплощадки, как вдруг к ней в панике подбежал Нед Харрингтон. Финн наблюдал, как Нед потянулся к ее руке и как она от него отшатнулась.

Встревоженный за нее, Финн поспешил вмешаться. С Недом он познакомился только сегодня утром.

– Что случилось? С тобой все хорошо? – спросил Нед у женщины с искренним беспокойством.

Она посмотрела на Неда в полном недоумении, а затем повернулась к Финну, словно с просьбой о помощи.

– Здесь все в порядке? – спросил Финн и встал между нею и Недом.

– Я просто пошла прогуляться, – простонала она у него за спиной. – Этот мужчина пытался меня схватить.

– Этот мужчина? – Кровь отхлынула от лица Неда. – Милая, тебе надо домой. Я тебя отвезу.

Финн понял, что происходит, и отступил в сторону.

– Твоя мама, наверное, с ума сходит от беспокойства, – сказал Нед и взял ее под руку. На этот раз она не отстранилась.

Черт возьми, это дочь Неда Харрингтона.

Финн наблюдал, как меняется ее лицо, пока она мысленно обрабатывает информацию, словно полученную впервые, а потом Нед увел ее прочь. Все действительно было так плохо, как говорила Глория Фицджеральд. И даже хуже.

Рабочие уже начали собираться на утреннюю смену. Ни от кого не укрылось, что мисс Харрингтон не узнала собственного отца.

– Да уж, – сказал бригадир. – Я так и думал, что в этих слухах есть доля правды.

– В каких слухах? – спросил Финн, чувствуя себя глупо. Ведь он поверил Ричарду, когда тот сказал, что у него все под контролем.

– Она пропала однажды днем. Харрингтоны послали за ней поисковый отряд. Думали, она мертва. А на следующий день она вновь появилась в лесу, как ни в чем не бывало.

– И что же произошло?

Бригадир, ирландец и добрый католик, быстро перекрестился.

– Говорят, она спуталась с самим дьяволом. Парнишка из поискового отряда так и сгинул, бедняга. Вот она-то его и убила. – Он кивнул в сторону Харрингтонов. – Видать, не хотела, чтобы ее нашли.

У Финна что-то сжалась в груди. Такие слухи не просто вредят карьере. Такие слухи ее убивают. Он отвел бригадира в сторонку.

– Откуда ты знаешь?

– Моя сестра служит горничной в одном доме в той же деревне. Парень, которого она убила, тоже служил в этом доме. Он вызвался помочь Харрингтонам искать пропавшую дочку.

– Но как она его убила? – Финну было сложно представить, что эта хрупкая женщина, пусть даже и донельзя дерзкая, может кого-то убить. Интересно, знает ли Ричард об этих подробностях – или от него скрывают что-то еще? Впрочем, еще не поздно; работы толком не начались. Неда Харрингтона еще можно отстранить от проекта.

– Его убила вода.

– Вода? – озадаченно повторил Финн. Ему казалось, что над ним издеваются.

Бригадир огляделся по сторонам и придвинулся ближе к Финну.

– Вы же слышали об Овейнагате?

– В Раткрогане? – Финн спрашивал о древнем археологическом памятнике в Роскоммоне, предполагаемой резиденции знаменитой ирландской воительницы королевы Медб и месте действия многих древних легенд. Расположенная в Раткрогане пещера Овейнагат считалась ирландскими вратами в ад.

Бригадир кивнул.

– Бога ради, при чем здесь мисс Харрингтон?

Это просто фольклор, которым пугают детишек. Кровожадные богини Морриган, выходящие из своих мрачных пещер под покровом ночи накануне Самайна и насылающие чудовищ на ни в чем не повинных смертных, были всего лишь легендой, но его соотечественники, как видно, привезли эти сказки с собой.

– Овейнагат – не единственная проклятая пещера.

– Ты что, издеваешься? – нахмурился Финн.

Бригадир прищурился.

– Эти адские пасти, они повсюду. Если знать, где искать.

– Прочь с глаз моих, – отмахнулся от него Финн, не желая выслушивать этот бред.

– Вода из пещеры, вот что убило того парнишку. И она за это в ответе. – Бригадир указал пальцем на мисс Харрингтон, которую Нед усаживал в коляску. – Только тот, кого коснулся сам дьявол, может войти в эту проклятую воду и выйти невредимым.

Какая бы правда ни стояла за этой бредовой историей, девчонка и впрямь очень даже способна вывалять в грязи имя Харрингтонов, а вместе с ним – имя Финна, если он не будет крайне осторожен. Не одно доброе имя было потеряно и по менее серьезным причинам.

– Данор, можно на пару слов? – к нему подошел Ричард.

Финн в ярости повернулся к нему лицом.

– Я вижу, ты познакомился с дочерью Неда.

– Черт возьми, Ричард. – Финн покачал головой. – Твоя жена была права.

– Она всегда права, – усмехнулся Ричард.

– Мне рассказали, что произошло с мисс Харрингтон этим летом. Видимо, история вышла наружу раньше, чем вы успели ее замять. Погиб человек. Вы знали об этом?

– Кто тебе рассказал?

– Бригадир. – Финн кивком указал на компанию рабочих.

– И пусть его. – Ричард махнул рукой. – Кого волнует, что говорят работяги на стройке? Но ты держись от нее подальше.

– До сегодняшнего утра наши пути ни разу не пересекались.

– Вот пусть так оно и остается.

Финн стиснул зубы и кивнул.

Фицджеральды правят Нью-Йорком. Их не особенно коснутся вероятные последствия скандала в семье Харрингтон. Это будет лишь темой для обсуждения за каким-нибудь званым ужином, и уже на следующий день все забудется. Но Финну, иностранцу, приходилось работать с удвоенной силой, чтобы утвердиться в Америке и развеять все стереотипы. Он не может позволить себе оказаться втянутым в ситуацию с Харрингтонами, но ему что-то подсказывало, что он уже втянут.

Мужчины устроились в своем временном офисе на стройплощадке и провели следующие несколько часов, обсуждая чертежи и порядок работ.

Ричард взглянул на часы.

– Значит, увидимся вечером?

– А что будет вечером? – спросил Финн, слегка осоловевший от обилия рабочих подробностей.

– Отличная шутка, Данор. Если ты не придешь, моя жена оторвет головы нам обоим. Прибереги первый танец для моей дочери, да? – Ричард подмигнул Финну и поспешно ушел.

Финн провел рукой по лицу и тоже взглянул на часы. До него наконец-то дошло. Бал у Фицджеральдов! Ему совсем не хотелось туда идти. Он ненавидел большие сборища и сопутствующую им суету.

Он чувствовал себя беспокойно. Ощущение было незнакомым и всепоглощающим, словно что-то, запертое в груди, яростно пробивалось наружу. Возможно, некие отголоски случайной встречи с мисс Харрингтон и осознания реальной угрозы, которую она представляла.

Следуя примеру Ричарда, Финн вышел на улицу.

Он запрокинул голову к небу и повел плечами, пытаясь сбросить напряжение. Определенно, все дело в мисс Харрингтон. Но его тяготило еще и другое. История, рассказанная бригадиром. Но как Овейнагат может быть связан с Нью-Йорком или мисс Харрингтон? Вот уж действительно бред как он есть.

Раздосадованный, Финн отправился в Нью-Йоркский спортивный клуб на Четырнадцатой улице. Физическая нагрузка прояснит его мысли, и у него было достаточно времени для быстрого спарринга. В городе ему приходилось довольствоваться спортивными клубами. Ему нравились бокс и фехтование, но здешние мужчины не подходили на роли достойных противников. Они были искателями удовольствий для праздного досуга, а не бойцами.

Он прошел через роскошно обставленный вестибюль с шестью мраморными колоннами и направился прямиком в спортивный зал.

Одетый в шорты и шлем спарринг-партнер, примерно одной комплекции с Финном, уже ждал на ринге. Финн с благодарностью отметил, что вид у мужчины вполне боевитый и крепкий, потому что он сам сдерживаться не собирался. Он не потрудился переодеться и даже не удосужился узнать имя своего оппонента. Сейчас ему нужно только одно: хорошенько подраться и избавиться от снедавшего его беспокойства.

– Два быка на арене, – крикнул кто-то в толпе, собравшейся вокруг ринга.

– Ставлю на Майкла, – крикнул кто-то другой.

Соперники поприветствовали друг друга, и не успел Майкл и глазом моргнуть, как Финн уложил его на пол. Одним ударом по правой скуле. Когда кулак Финна соприкоснулся с лицом оппонента, его рука налилась такой силой, о которой он даже не подозревал, что в нем она есть. Она пульсировала в его венах, искрила и замыкалась сама на себе, пока ему не осталось ничего другого, кроме как выпустить ее вовне.

Финн снял перчатки и наклонился, чтобы проверить, все ли в порядке с поверженным оппонентом, но рефери его оттолкнул. Он смотрел на Финна так, будто тот сделал это нарочно. Все вокруг именно так и смотрели.

– Он мертв? – спросил кто-то в толпе.

– В нокауте, – сказал рефери, проверив пульс.

Пристыженный и смущенный, Финн бросил перчатки на пол и поспешил выйти из клуба. Пора возвращаться в отель. Он торопился, его шаги были вдвое длиннее обычных. На ходу он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь понять, откуда взялась эта сила. Голова шла кругом, он никак не мог сосредоточиться. Драка в клубе должна была высвободить накопившуюся энергию, но, кажется, стало лишь хуже. Если судить по его нынешнему состоянию.

Он был взволнован и даже взвинчен. Человек, непригодный для этого мира. Слишком неукротимый для их изысканных званых обедов и жестких правил, призванных ограничить свободу. В нем нарастал безудержный протест, и он на мгновение потерял из виду все, что имело значение. Ему хотелось вырваться на волю. Ощутить ветер, толкающий в спину, и солнечный свет на лице. Но он был здесь. В окружении высоких каменных зданий, запертый в бетонной клетке. В клетке, куда он вошел по собственной воле.

Человек, шедший навстречу Финну, задел его плечом. С учетом скорости Финна и ширины его плеч, у бедняги не было ни единого шанса. Он с грохотом рухнул на мостовую.

Финн попытался помочь ему встать.

– Прошу прощения, сэр. Вы не ушиблись?

Мужчина отшатнулся от него и сам поднялся на ноги.

– Смотри, куда прешь, баран.

Финн поспешил в отель, чувствуя себя раздраженным и совсем на себя не похожим. Времени на раздумья не оставалось. Умываясь холодной водой, он напомнил себе, что поставлено на карту: его собственное будущее и будущее всех тех, кто от него зависит. Он не сможет построить больницу и поддерживать свои благотворительные начинания, если окажется втянутым в скандал. Таков был мир, где он жил.

Он взял полотенце, чтобы вытереть лицо, но все его мысли вертелись вокруг мисс Харрингтон, предполагаемой убийцы. Ричард сказал, что он все уладил. Финну следует довериться его словам, хотя самому Ричарду он не доверял ни на йоту.

Разум подсказывал, что он должен питать неприязнь к мисс Харрингтон, но у него было предчувствие, что все произойдет с точностью до наоборот. Она была смелой, острой на язык, и, положа руку на сердце, самой красивой из женщин, которых ему доводилось встречать. Он почти поверил, что его подвело зрение. Потому что такая прелестная женщина просто не может принести столько бед.

Финн уставился в зеркало, не узнавая стоящего перед ним человека, выбитого из колеи. В жизни он предпочитал дисциплину, порядок и точность. Сделав глубокий вдох, он подошел к барной тележке и налил себе виски. Осушил бокал одним глотком. Через минуту он будет в порядке. Должно быть, сказался стресс, вызванный началом светского сезона, уже набиравшего обороты.