Финн прибыл в Конлет-Фоллс только к трем часам пополудни. Он мог бы добраться быстрее, если бы дождался утреннего поезда, но он был не в силах сидеть без дела всю ночь. Ему надо было мчаться к Руа.

Крошечный городок, хрестоматийный летний курорт, оказался унылым и неприветливым, и вовсе не потому, что на улице было пасмурно.

Как только он въехал на территорию городка, то сразу почувствовал едва уловимое изменение в атмосфере. Он был здесь чужаком, вторгшимся в место, полное тщательно оберегаемых тайн. Таких тайн, за сохранность которых могли и убить.

Ему было не нужно расспрашивать местных, как найти адскую пасть. Ее присутствие нависало над сонным маленьким городком невидимой зловещей тучей. Странный гул в воздухе – гул, мешавшийся с воем ветра, что хлестал по верхушкам деревьев, – служил ему путеводной нитью.

На улицах не было ни души. Свернув с Главной улицы, Финн поехал в сторону запретного леса. За кладбищем возле церкви обнаружилась узенькая тропинка.

У входа на кладбище Финн придержал коня, на секунду замешкавшись. Ему никогда не нравились погосты. Не нравилась мысль, что человеческие останки будут лежать под землей до скончания времен. Но другого пути не было.

Он сделал глубокий вдох, вспомнив свою собственную жуткую смерть, и проехал через кованые ворота. Он старательно гнал от себя страшные воспоминания, пока копыта его коня мягко стучали по влажной неровной земле.

Надгробия и могильные плиты давно обветшали, многие были расколоты или вовсе разбиты, и чем ближе к лесу, тем сильнее ощущалась заброшенность и запустение. Здесь покоились давно позабытые души, затерявшиеся во тьме, что тянулась из леса.

Лес становился все гуще и все мрачнее, послеполуденный свет угасал, и Финн чувствовал, что его конь начал нервничать. Свет фонаря еле-еле пробивал лесной сумрак, и внутри все кричало, что здесь повсюду подстерегает опасность. Но все внимание Финна было сосредоточено только на поисках Руа.

Он вечно гонялся за ней, а она от него ускользала. Но несмотря на всю эту неопределенность, Финн не терял надежды. Возможно, это была слабость, но он не собирался ее предавать тем, что сдастся и опустит руки.

В Руа есть много хорошего. Руа из настоящего – совсем не та Руа из прошлого.

* * *

– Теперь мы вместе. Она ничего нам не сделает, – сказал он, разжигая костер. Ночь была холодной и полной сияющих звезд.

– Ничего нам не сделает? – Ее голос сорвался. – Она не оставит нас в покое.

Он сел на камень рядом с ней.

– Давай убежим. – Она посмотрела ему в глаза. – Будем бродить по миру вдвоем и делать все, что нам вздумается. И по-настоящему будем вместе. – Она поднялась, на миг превратившись в безликую тень в пляшущем свете костра, а потом наклонилась к нему и прошептала: – Мы наконец будем жить.

– Это будет не жизнь, а непрестанное бегство.

Он видел, как ее глаза вспыхнули яростью. Ослепительный сполох света, и опять темнота. Она слишком долго пробыла со своими сестрами. Строила козни и убивала по собственной прихоти.

Ему нужно лишь достучаться до всего светлого, что в ней есть, – и он надеялся, что успеет, пока не стало слишком поздно.

Как ни крути, она точно такая же, как они все.

Три сестры с жаждой убийства в крови, которую держит в узде только их связь друг с другом.

Ждать, что она выберет путь добра просто потому, что так надо, было слишком рискованно. И уж точно не стоило ее искушать.

* * *

По всем фрагментам его расколотых воспоминаний проходил общей нитью леденящий кровь ужас. Как бы Финн ни вертел в голове эти воспоминания, как бы ни старался вспомнить все по-другому, каждый раз все завершалось бедой.

Это было страшное знание. Знание, от которого замирает сердце и хочется вернуться в прошлое, когда ты пребывал в блаженном неведении.

Финн медленно ехал по неровной земле. Пейзаж был незнакомым, но странный гул в воздухе – очень даже знакомым. Предупреждение, что он оказался не там, где ему следует быть.

– Помогите! – раздался чей-то пронзительный крик.

– Руа? – Финн чуть пришпорил коня.

– Пожалуйста, помогите!

Взвинченный до предела, Финн направился вглубь леса, откуда донесся крик.

– Где ты? – позвал Финн, но, приблизившись к водоему, приютившемуся среди скал, сразу понял, что это за место. Он резко остановил коня.

Адская пасть.

– Я здесь!

Отчаявшийся женский голос побудил его к действию. Он привязал коня к ближайшему дереву и побежал к невысокому, поросшему мхом кургану с треугольным отверстием у подножия. Все его существо переполнилось отвращением. Он ненавидел такие места.

– Кто здесь? – крикнула женщина из-под земли. Финн узнал голос.

– Лорд Данор, – ответил он. Кухулин, добавил он про себя.

– Милорд, слава богу! Я Мара, горничная Эммы.

Значит, они оба притворялись. Перед кем – бог весть. Они были совсем одни в чаще леса у дверей ада.

– Пожалуйста, помогите мне выбраться, милорд, – умоляюще проговорила она.

– Как ты сюда попала? – спросил он, ощутив жуткий запах.

– Это все Эмма. Она сошла с ума. Когда она узнала, что замыслила ее мать, она заставила меня сбежать из дома и привела прямо сюда.

У Финна все оборвалось внутри, когда он понял, что Мара имела в виду Руа.

– Где она?

– Я не знаю, милорд. Пожалуйста, поторопитесь.

Вопреки здравому смыслу он встал на колени перед зловонной дырой в земле и протянул Маре руку. Вышние боги, он не хотел залезать в эту яму. Не хотел и не мог. Оставалось надеяться, что он сумеет дотянуться до Мары отсюда.

Как только его рука пересекла невидимую границу между знакомым миром и тьмой внизу, он почувствовал странный рокот в груди. Бешеную пульсацию в крови, от которой сердце забилось быстрее, а мир вокруг закружился. Зрение затуманилось, но прилив жгучей ярости прояснил его разум, и он резко выдернул руку из ямы.

– Милорд? – встревоженно позвала его Мара.

Задыхаясь, он посмотрел на отверстие в кургане и камень, лежащий на нем. Это было логово Морриган, истинные врата в ад, пробудившие в нем нечто дикое и первобытное.

– Милорд, вы еще здесь?

– Прости, Мара, я не могу тебя вытащить.

Пораженный, что в яме посреди леса застряла женщина, которой нужна помощь, он поверил ей на слово. Но что, если у Руа были причины загнать туда Мару?

Мара была врагом. Врагом его убийцы, напомнил он себе.

Когда речь шла о Руа и ее интересах, вся мораль Финна летела к чертям. Ослепленный страстью, он забыл о том, что она сделала с ним.

Может быть, он и не помнил всю свою прежнюю жизнь, но именно Руа отняла у него эту жизнь. Руа и ее кровожадные сестры подстроили его гибель. И похоже, Руа собиралась отнять у него и нынешнюю.

Прежде он был всем доволен, но теперь это довольство исчезло, сменившись невыносимой тоской. Тоской по правде, по справедливости, но больше всего – по ней.

Он тихо выругался, понимая, что и в этой, и в следующей жизни будет ее любить. Сколько бы боли она ему ни причинила, намеренной или нечаянной, он будет принадлежать ей всегда.

– Где Руа? – крикнул он Маре.

– Я не знаю. Может быть, в доме. Собирает вещи. Она убегает.

– Убегает?

– Она, знаете ли, не Эмма. – Голос Мары изменился.

Да, он это знал.

– Эмма здесь, рядом со мной. Она мертва.

Финн проглотил вставший в горле комок, у него в груди все сжалось. Он давно подозревал, что Эммы Харрингтон нет в живых, но запрещал себе об этом думать.

– Ваша драгоценная Руа перерезала ей горло. – Последнее слово прозвучало как всхлип, но Финн и без того услышал достаточно.

Он развернулся и помчался по лесу как вихрь. Не разбирая дороги. Он откуда-то знал, куда именно нужно идти. Он всем нутром ощущал, как над Руа сгущается тьма, сбивая ее с пути. Она боролась с этой тьмой, но он никогда не был уверен, что в ней победит.

Почему он ее не послушал, когда она предложила ему бежать?!