Руа не знала, как долго она спала, но, когда проснулась, сквозь плотные шторы на окнах уже пробивался солнечный свет.

Слегка одурманенная успокоительным, которое все еще текло по ее венам, она села на кровати. Ей приснилось, как она перерезала горло какой-то женщине. Или, может быть, это было воспоминание. Она уже не отличала одно от другого.

– Ты готова? – спросила Мара с порога. Ее лицо побледнело, осунулось, а темные круги под глазами говорили о том, что этой ночью она не спала ни минутки.

– Ты дала мне поспать? – спросила Руа и подумала про себя, что лучше бы не давала.

– Я не хотела тащить тебя на себе всю дорогу, – ответила Мара, подавляя зевок.

– Который час?

Самайн начинается на закате.

– Уже пора выходить. – Мара помогла Руа подняться с кровати. – Нам надо поторопиться. Флосси ждет, что мы с миссис Смит вернемся домой на первом утреннем поезде. Когда мы не приедем, она будет нас искать.

* * *

Отдых пошел Руа на пользу, и она более-менее пришла в себя. Она вышла на веранду следом за Марой, и ее охватило кошмарное чувство дежавю. Роскошный летний дом Харрингтонов отбрасывал длинную тень на землю, и у нее было чувство, что он не хочет ее отпускать.

Они прошли через сад, и Мара остановилась у фонтана, глядя на неухоженную лужайку, такую унылую в угасающем свете дня. Трава не подстрижена, кусты разрослись, известняковая дорожка давно не чищена.

– Все так изменилось, – пробормотала Мара, опустив голову. – Я сама это устроила, сама пригласила тебя в нашу жизнь.

Руа ничего не сказала, хотя могла бы возразить. Сколько здесь «заслуги» Мары и сколько предрешено самой судьбой? Слишком много всего тут накручено, и она сомневалась, что исполнители вроде Мары имеют реальное влияние. Скорее всего, Мара – просто пешка в чужой игре.

Они прошли в дальний конец сада, где кусты живой изгороди чуть расступались, освобождая проход в лес. Звон в ушах Руа и низкий гул в воздухе подсказывали, куда именно нужно идти. Она быстро нашла ручей и побрела вверх по течению, пока не вышла к маленькому озерцу под скалой.

К адской пасти.

Руа оглянулась и увидела, что Мара идет следом за ней, но держится в отдалении. На лице горничной читалось трепетное благоговение.

– Ты чего отстаешь? – крикнула ей Руа. Неужели у Мары сдали нервы? Она привела пресловутую лошадь к воде, но боится смотреть, как та будет пить?

Руа уставилась на яму в земле. Вход в пещеру. Ей не хотелось забираться обратно в это узкое отверстие. Изнутри доносился ужасный запах.

Она медленно подошла к озерцу и опустилась на колени. Набрала воду в ладони. Вода была ледяной, но все равно манящей. Руа поднесла ладони ко рту и принялась жадно пить. Вода потекла по ее подбородку, по замерзшим рукам. Руа пила долго, вновь и вновь зачерпывая эту воду, что наполняла все ее естество живительной силой.

В голове пронеслись яркие фрагменты воспоминаний. Кровь и сражения, сочные луга и пологие холмы, яркие костры и смех. Но их было мало, чтобы создать целостную картину.

Руа встала и быстро разделась. Ветер хлестал ее голую кожу, обдавал лютым холодом, но стоило ей шагнуть в воду, и ее сразу окутало теплом.

– Что ты делаешь? – спросила Мара, по-прежнему держась поодаль.

Не обращая на нее внимания, Руа погрузилась под воду. И как только вода адской пасти сомкнулась над головой, ее разум взорвался, затопив ее образами из той, давней жизни. Вся боль и страдания, любовь и предательство. Ее сестры, Кухулин и самое главное – ее сила. Эта сила билась внутри, требовала, чтобы ее выпустили наружу, но Руа все равно не понимала, как ее освободить.

Разочарованная, она вынырнула на поверхность, и вместе с ней из воды поднялся пар. Руа сделала глубокий вдох и легла на спину, позволяя воде держать ее на плаву. Она закрыла глаза и прислушалась.

* * *

– Тебе предстоит сделать выбор, но знай: как только ты его сделаешь, я не смогу ее остановить, – сказала Немайн. – У нее есть право на возмездие.

– У нее нет никаких прав! – воскликнула Руа. – Из-за ее глупого возмездия я прожила целую жизнь без него. Боль не утихает. – Она прижала ладонь к груди. – С каждой минутой боль все сильнее.

Немайн погладила Руа по волосам, утешая ее.

– У тебя будет три месяца, чтобы его найти. Три месяца, чтобы вернуть то, что было потеряно. Но если за эти три месяца у тебя ничего не получится, он умрет смертной смертью от руки Бадб.

– Почему последнее слово всегда остается за ней? – спросила Руа, задыхаясь от ярости.

Немайн посмотрела на нее с пониманием.

– Ты знаешь почему.

Да, она знала. Именно Бадб поклялся его убить. Кухулин был богом лишь наполовину. И Немайн действовала за спиной у сестры, чтобы отменить сделанное.

– Как ты его нашла? – спросила Руа, но Немайн покачала головой.

– У тебя будет всего один шанс отменить смерть.

– А если он меня отвергнет?

– Милая сестрица, твоя любовь чиста. Поверь, так и есть. Его смерть – не твой выбор, – сказала Немайн, но эти слова не успокоили Руа.

Она сама не простила бы так быстро, если бы все было наоборот. Если бы ее убил Кухулин. Но Кухулин не такой, как она. В нем не было ни ее жажды крови, ни ее тяги к отмщению.

– Я постараюсь, чтобы Бадб оставалась в неведении как можно дольше, но у тебя есть время только до Самайна. За это время он должен вспомнить, кто ты, и выбрать твою любовь. Да заката Самайна и ни минутой позже. Как только завеса между мирами поднимется, Бадб придет и завершит начатое.

– Он меня забыл? – спросила Руа.

– Кухулин уже умер однажды, и теперь у него новая жизнь. Тебе надо найти человека, которым он стал сейчас, и заставить его вспомнить. Если вернешься одна, без него, все будет напрасно. Он умрет окончательно и никогда больше не возродится. Это ваш единственный шанс.

– Покажи мне, где он. – Руа не сомневалась, что сумеет его разыскать и все объяснить. Их любовь сильнее любой клятвы. Она все исправит и вернет его домой.

Немайн улыбнулась с сочувствием, почти с жалостью.

– Ты готова?

– Да, – кивнула Руа, когда они подошли к Овейнагату.

– Иди туда. – Немайн указала на вход в пещеру. – И еще кое-что. Ты сама все забудешь. Попадешь в царство смертных и потеряешь себя. Если ты не вернешься в Самайн, с ним или без него, Бадб убьет вас обоих.

Руа резко обернулась к сестре:

– Что?!

– Тебе надо решить, стоит ли твоя любовь к воину такого риска.

У нее не было сомнений. Она провела столько веков, окутанная дымкой горя, но с нее хватит скорби. Она вернет свою любовь.

– Как я его найду?

– Я приняла меры, чтобы ты встала на правильный путь, но это все, что я могу сделать, – сказала Немайн. – Я и так уже сделала слишком много. Когда Бадб узнает, ее гнев будет страшен.

Руа обняла Немайн.

– Slán agat [7].

– Slán leat [8], Маха.

* * *

Задохнувшись, она опустила ноги на дно и встала по шею в воде.

Ей надо вернуться к Финну, пока не стало слишком поздно.

Руа вышла на берег. Мара сидела на земле у травяной кочки, где был вход в пещеру, и, кажется, с кем-то беседовала. Но Руа не слышала, что она говорит.

Она быстро оделась и закуталась в теплую накидку, пытаясь придумать, как вернуться в Манхэттен, не прибегая к помощи Мары.

Мара больше ей не нужна, ее сведения недостаточны, и она явно выдает желаемое за действительное. Эмму ей не вернуть. Видимо, это и были те самые гарантии, о которых говорила Немайн. Она заманила Мару в лес и заставила принести жертву. Где бы Эмма ни пребывала сейчас, сюда она не вернется. Руа отмахнулась от настырного чувства вины и зашагала обратно к дому Харрингтонов.

– Стой! – крикнула Мара. – Ты куда?

– Искать Финна, – бросила Руа через плечо.

– Тебе нельзя уходить! Ты не успеешь вернуться. Она уже идет.

– Кто? – Руа все-таки обернулась.

– А ты как думаешь?

Бадб.

– Так вот с кем ты разговариваешь, когда ходишь к адской пасти, – задумчиво проговорила Руа, хорошо понимая, что это значит. Все, что сделала Мара: привезла ее в Конлет-Фоллс, разлучила ее с Финном, – было сделано по велению Бадб. Немайн предупреждала, что Бадб будет мстить. Так и случилось. Мара сделала все, чтобы не дать им воссоединиться друг с другом, и теперь Бадб убьет их обоих.

– Да, так и есть, – улыбнулась Мара. – С лучшей из сестер.

– И что это значит?

– Я слышала об адской пасти. Об одержимости и нечистой силе. Я все знала, но считала себя умнее всех. – Мару била дрожь. – Я, преданная дура, привела сюда свою лучшую подругу. Потому что мне обещали награду, превосходящую все мои самые смелые мечты. Я была эгоисткой, и теперь она застряла там из-за тебя. – По ее лицу потекли слезы. – Из-за тебя! – Она вскинула руку с ножом, угрожая Руа.

– Из-за меня? – рассмеялась Руа. – Мара, ты сама не понимаешь, во что ввязалась.

– Бадб мне говорила, что ты надо мной посмеешься! Но я все понимаю. Она мне рассказала, как ты предала своих сестер ради мужчины. Мужчины, которому ты не нужна! – Ее слова больно задели Руа, и Мара об этом знала. Она шагнула к Руа. Видимо, нож в руке придавал ей смелости. – Он знает, кто ты, и все равно выбрал другую.

– А ты предала свою подругу, потому что так повелел некий голос в лесу.

– Я ее не предавала, – горячо возразила Мара. – Эмма сама захотела пойти.

– Ты хотела награду от Морриган и ради этой награды пожертвовала подругой.

– Залезай, – холодно произнесла Мара, указав ножом на вход в адскую пасть.

Руа не шелохнулась.

– Я верну твое тело Бадб. Живой или мертвой, неважно. – Теперь в голосе Мары послышались нотки истерики.

– Ты не сможешь меня убить, – сказала Руа, хотя была не уверена, что это правда. Немайн нарушила все правила, чтобы доставить ее в царство смертных, и, возможно, она умрет, если ее ударить ножом.

– Я смогу! – Мара набросилась на нее, размахивая ножом.

– Мара, не надо! – крикнула Руа, пытаясь схватить ее за запястье, но промахнулась. Лезвие ножа полоснуло Руа по руке, оставив длинный глубокий порез.

Они обе застыли, глядя, как алая кровь разливается по бледно-зеленому рукаву. Было больно, очень больно. Мара посмотрела в глаза Руа, и ярость Руа отразилась в ее зрачках, словно вспышка зажженной спички.

Мара в панике уронила нож.

Руа быстро его подняла, разъяренная дерзостью Мары. Она шагнула вперед, и Мара в страхе попятилась.

– Почему ты хочешь остаться? – спросила Мара дрожащим голосом. – Здесь для тебя ничего нет. Ты разрушила репутацию Эммы. Ты не сможешь вернуться и жить с Харрингтонами как ни в чем не бывало. Твое время здесь истекло.

Да, Мара права, но Руа это не остановит. Она не может уйти просто так, не предупредив Финна об опасности. Но времени у нее было в обрез, а средств, чтобы добраться до Нью-Йорка, не было вовсе.

Руа приблизилась к Маре еще на шаг, обдумывая свои дальнейшие действия. Мара вскинула руки, пытаясь защититься.

– Я не собираюсь тебя убивать, Мара. Зачем мне тебя убивать, если благодаря тебе ко мне вернулись воспоминания? Я никогда не попала бы в этот мир, если бы не ты.

– Что ты со мной сделаешь?

– Залезай. – Теперь уже Руа указала ножом на вход в адскую пасть.

Мара покачала головой:

– Нет…

– Делай, как я говорю.

Мара опустилась на колени перед черной дырой. Ее била дрожь.

– Еще не время. – Они обе посмотрели на небо: солнце медленно клонилось к закату. – Ничего не произойдет.

– Но ты не можешь быть в этом уверена, правда? Если богиня увидит тебя в пещере, может быть, это и станет началом праздничной ночи. – Руа пожала плечами. – Может, и вправду ничего не произойдет. Или ты встретишь моих сестер. Надеюсь, не Бадб. Она не умеет прощать, и, как я поняла, она ждет не тебя, а меня.

– Пожалуйста, – взмолилась Мара. – Я не хочу умирать.

Руа наклонилась к ней.

– Если доживешь до завтрашнего заката, можешь выходить. Но ни минутой раньше, иначе я все узнаю, – солгала она не моргнув глазом. Ей было нужно, чтобы Мара не путалась у нее под ногами и не помешала вернуться в город и разыскать Финна. Сейчас, будучи простой смертной, Руа не могла черпать силы из адской пасти, но Мара об этом не знала.

– Не думай, что ты тут одна невинная овечка, лишь потому, что Финн в своей глупости возвел тебя на пьедестал. Он не знает, кто он такой. Откуда ему знать, кто ты такая? Даже если к нему возвращаются воспоминания, он все равно никогда не узнает тебя по-настоящему. Тебя никто не узнает по-настоящему. – Голос Мары, исполненный боли и гнева, звучал напряженно. – Финн с тобой не пойдет, и ты упустишь свой шанс вернуться домой. Если тебя не найдет Бадб, то найдет Флосси. И отправит в лечебницу до конца твоих дней.

Руа не знала, сможет ли она вынести боль, когда Финн неизбежно откажется от нее, но она не могла просто оставить его в неведении о предстоящем ударе Бадб. Лучше жить без него, зная, что он тоже где-то живет и дышит, чем жить в мире, где его нет. Она уже убила его однажды. И веками оплакивала потерю.

– Залезай, Мара, – повторила она, почуяв дурной запах, исходивший из адской пасти. Мара жалобно всхлипнула, легла на спину и полезла в дыру ногами вперед.

Руа вспомнила тот августовский день, когда она выбралась из тесной норы, и тот ужас, который она испытала перед неизвестностью. Ее одежда и руки были в крови. Чья это была кровь?

Мара, извиваясь всем телом, пробралась внутрь и скрылась из виду.

Через пару секунд из дыры донесся испуганный крик:

– О боже! Запах!

Руа услышала звуки рвотных позывов.

– Здесь что-то есть! – крикнула Мара, давясь тошнотой. – Чье-то мертвое тело!

Руа тяжело сглотнула, погрузившись в воспоминания.

* * *

Она пристально вглядывалась в лицо молодой женщины. Как две капли воды. Сходство поистине поразительное. Ни одного видимого отличия.

Немайн все спланировала до мельчайших деталей. Как давно она знала, что Кухулин вернется в мир живых? И сколько должно пройти времени, чтобы Руа все забыла?

Надежда была невыносимой. Шанс найти любовь, которую она потеряла, – любовь, которую она убила своими руками.

– Я Эмма Харрингтон, – произнесла женщина, глядя на Руа широко распахнутыми преданными глазами.

Она протянула Руа нож, опустилась перед ней на колени и запрокинула голову, открыв беззащитное горло.

– Для меня большая честь предложить тебе мою жизнь, свой дом и семью в обмен на жизнь в царстве богов.

Руа посмотрела на нож у себя в руке.

Прижала лезвие к Эмминой шее.

Чувство вины, печаль, ненависть, гнев. Они поглотили ее целиком. Но это уже не имело значения: ей нужна была жизнь Эммы.

* * *

Руки Руа дрожали от чудовищной правды. Вот что случилось за несколько мгновений до того, как она выбралась из адской пасти. Кровь у нее на руках и одежде…

Это была кровь Эммы Харрингтон.

Руа убила Эмму и заняла ее место.

Удивительно, как она позволила себе поверить, что сама стала жертвой, что они с Эммой в каком-то смысле были заодно. Но все оказалось гораздо проще. Руа – богиня смерти, и она сеяла смерть.

Руа решительно развернулась и пошла прочь, оставив Мару и ее мертвую подругу в адской пасти.