Солнечный свет сочился сквозь тонкие шторы на окнах. Руа открыла глаза и растерянно огляделась по сторонам.

Это были ее шторы, ее окна, ее спальня. Но она совершенно не помнила, как попала домой. Руа провела рукой по ночной рубашке. Она совершенно не помнила, как переодевалась перед сном.

Она натянула одеяло до подбородка. Ее сознание как будто рвалось на части.

Она кое-как слезла с кровати и подошла к тазу с водой. Ее била дрожь, руки тряслись, ноги подкашивались.

– Я иду! – донесся из коридора крик Мары.

Руа быстро вытерла лицо полотенцем и вернулась в постель.

Дверь распахнулась, в комнату вошла Мара, а следом за ней – Финн. Они оба уставились на нее, всю растрепанную и взъерошенную, с очень разными выражениями на лицах.

Мара была явно встревожена, а Финн покраснел от смущения. Его взгляд на миг задержался на голых лодыжках Руа, которые она не успела прикрыть одеялом.

– Вы не одеты, мисс! – Мара схватила халат и бросилась к ней. – Прошу прощения, милорд, но вам надо немедленно выйти из комнаты.

Он как будто ее не услышал.

– Руа… мисс Харрингтон, – тут же поправился он. – Как вы себя чувствуете?

Руа поднялась с кровати и поплотнее запахнула халат, стараясь не пошатнуться и не упасть.

Взгляд Мары метался туда-сюда между нею и Финном и наконец остановился на Руа.

– Вы сейчас же расскажете мне, что случилось, иначе, богом клянусь, я позову миссис Харрингтон.

Руа потерла виски и вздохнула, силясь понять, почему эти двое стоят в ее комнате. Она едва помнила, как ушла с бала у Фицджеральдов.

И тут ее осенило. Бал у Фицджеральдов. Толпа на улице. Обморок в объятиях Финна.

– Который час? – спросила она. – Флосси еще спит? Она тебе что-нибудь говорила?

Руа вспомнила, что ей хотелось как можно скорее уйти от Фицджеральдов, вернуться домой, собрать вещи и сбежать прочь. Ее разговор с Финном не имеет значения. Его обвинения в том, что она – одна из Морриган, никак не соотносятся с ее нынешней ситуацией. После всего, что случилось вчера, Флосси наверняка пришла в ярость, а значит, Руа нельзя оставаться в доме Харрингтонов.

Если бы только ее принадлежность к Морриган действительно что-то значила. Пока что это была лишь гипотеза. Возможное объяснение полной потери памяти. Но пока Руа не соберет все кусочки в единую картину, эта гипотеза ей никак не поможет. Флосси по-прежнему контролировала ситуацию, и угроза отправиться в клинику для душевнобольных становилась все более реальной.

– Который час? – снова спросила она.

Ей нужно было придумать, куда пойти. Может быть, в парк? В самую северную его часть, подальше от цепких когтей высшего общества. Дождаться Самайна, войти в адскую пасть и вернуться домой. Где бы ни был ее дом.

– Сейчас четверть девятого, – ответил Финн. – Возможно, вам стоит присесть. Вчера был не самый приятный вечер.

– У меня нет времени. – Она закрыла глаза и схватилась за голову, пытаясь продумать свой следующий шаг. – Пожалуйста, уходите. Вы оба.

– Мне, наверное, лучше остаться? – неуверенно спросила Мара.

– Мара, со мной все в порядке, – сердито отозвалась Руа.

Мара еще на секунду замешкалась, но все же кивнула и вышла из комнаты. Финн ничего не сказал. Руа отвернулась к окну и ждала, когда за ними закроется дверь.

Как только они ушли, она схватила дорожный саквояж и уложила в него самое простое и скромное из всех своих платьев. Потом взяла шаль и накидку. Это была легкая одежда, рассчитанная лишь на слабый осенний ветерок. Ее теплые зимние вещи прибудут из ателье только в конце этой недели. Горло сжалось при мысли, что ей будет негде укрыться от холода. Дни в октябре относительно теплые, однако ночи уже становились заметно прохладнее. Она отмахнулась от этих мыслей. До Самайна осталось три дня; уж три дня она как-нибудь выдержит.

Она откинула угол ковра и подняла половицу. Вынула из тайника дневник Мары, чтобы взять его с собой. Ей нужно будет взять в библиотеке и Эммин дневник, где записаны все даты. Вдруг она пропустила какие-то важные детали?

– Что ты делаешь? – спросил Финн.

Руа вздрогнула от неожиданности и уронила тетрадь.

– Кажется, я попросила тебя уйти.

Финн поднял с пола дневник и протянул его ей, затем взглянул на саквояж, сумбурно набитый одеждой, и встревоженно посмотрел на Руа:

– Что происходит?

– Пожалуйста, уходи.

На этот раз она сама открыла перед ним дверь. Ей надо как можно скорее собраться и выйти из дома, пока Флосси не успела ей помешать.

Финн не сдвинулся с места.

– Вчера, когда тебя уложили в постель, я вернулся к Фицджеральдам. Твои родители еще не ушли. Они как раз прощались с хозяевами. Я им сообщил, что проводил тебя домой.

– И что сказала Флосси? – Руа мысленно приготовилась к самому худшему. – Она очень злилась?

– Вовсе нет. – Финн нахмурился и покачал головой. – Наоборот. Она поблагодарила меня и настояла, чтобы мы вместе поужинали сегодня вечером.

– Мы? В смысле мы все? – спросила Руа, указав на себя.

Неужели миссис Харрингтон готова простить свою дочь за скандал на балу лишь потому, что лорд Данор вызвался проводить ее домой? Даже Руа не стала бы винить Флосси, если бы после вчерашних событий в доме Фицджеральдов ее терпение лопнуло окончательно. Это была настоящая катастрофа, как ни крути.

– Вряд ли она приглашала Фицджеральдов. Так что да. Мы вчетвером.

Руа вздохнула и убрала саквояж в шкаф.

– А куда ты собиралась пойти? – обеспокоенно спросил Финн

– Я не знаю, – честно ответила она. – Но теперь это уже не имеет значения, да?

– Да, наверное, – кивнул он, хотя было видно, что ему очень хотелось расспросить ее поподробнее. Он шагнул к двери, но застыл на пороге, словно ждал, что она еще что-нибудь скажет.

– Еще раз спасибо, что проводил меня домой, – тихо произнесла Руа.

Она до сих пор не оправилась от потрясения. Вчера вечером она впервые почувствовала себя по-настоящему близкой к помешательству, когда в ней всколыхнулось нечто непостижимое и неуправляемое. Сначала с Аннеттой, а потом с Финном в саду. Ей вспомнилась мраморная статуя с оторванной головой. Она сама оторвала эту голову.

Руа с ужасом посмотрела на свои руки, свое оружие. Цельная глыба мрамора. Она посмотрела на Финна, который был и виновником, и намеченной целью ее вчерашнего гнева. Именно на него она злилась. А если бы рядом не оказалось статуи?! Хотя что-то подсказывало Руа, что Финна так легко не возьмешь.

Она видела, как он сжал руку того человека, дробя кости в пыль. Все эти месяцы ее донимали видения: то ли воспоминания, то ли сны. Она не знала, как их назвать, не знала, что они означают, но, может быть, Финн не зря назвал ее Морриган? И если она – Морриган, то кто тогда он? Таинственный безымянный любовник из ее снов?

– Не надо меня благодарить. Это все из-за меня. Я испортил танец. Проводить тебя домой – самое малое, что я мог сделать.

Подумать только, весь этот хаос произошел лишь потому, что Финн не вернул Руа партнеру по танцам. Какая глупость.

– Ладно, – сказала она. – Мне надо подумать. Наверняка мне сегодня придется многое объяснять. – Хотя, если она и вправду была древней ирландской богиней, как утверждал Финн, то вообще непонятно, с чего бы ей угождать Флосси.

Лицо Финна было очень серьезным.

– Руа, если что-то подобное случится еще раз, пожалуйста, обращайся ко мне за помощью. Или, если тебе вдруг понадобится безопасное место, ты всегда можешь прийти в приют Святой Бригиты. Просто скажи им, что ты от меня. Сестра Мария о тебе позаботится, – сказал он и ушел.

Руа снова легла на кровать, полностью опустошенная. Она надеялась, что Финн прав, и сегодняшний ужин означает, что Флосси не слишком злится. Но чем больше она размышляла о вчерашней разгоряченной толпе, тем яснее понимала, что людям всегда нужен кто-то, на кого можно свалить всю вину. И сейчас этим «кем-то» наверняка будет она.

Интереса к ней Финна уж точно не хватит, чтобы защитить ее от общественного порицания такого масштаба. Особенно если он все-таки женится на Аннетте. Руа села на постели, обдумывая свой следующий шаг. Даже если Флосси решит пока отложить казнь, возмущенная общественность потребует чью-то голову, и это лишь вопрос времени, когда Флосси бросит им на съедение свою дочь.

Руа больше не может так жить. Надо бежать, пока есть возможность.

Она пыталась собрать воедино все кусочки головоломки, но некоторых до сих пор не хватало. Кто такой Финн с его магнетическим притяжением и нечеловеческой силой? Наверняка кто-то важный. Ключ к ее прошлому. Тот, к кому тянется ее сердце и по кому безутешно скорбит. Это он – тот мужчина из ее снов. Она это знала. Но не знала, что с этим делать.

Вскоре вернулась Мара.

– Твоя мама уже проснулась и встала. Думаю, скоро она позовет тебя вниз.

Руа лишь тяжко вздохнула.

– Что вчера произошло? – спросила Мара. – Все слуги только об этом и говорят. Ты правда набросилась на Аннетту с кулаками?

– Конечно нет. Что за глупости?! Финн немного запутался с фигурами в танце, не успел вернуть меня прежнему партнеру, и Аннетта приревновала. Она настроила против меня всех гостей, назвала меня ведьмой. Сказала, что я околдовала лорда Данора. Ты даже не представляешь, как я разозлилась! – Руа покачала головой, вспоминая вчерашний вечер.

Все это казалось таким пустяком по сравнению с воспоминаниями, которые начали возвращаться. Воспоминаниями о какой-то другой, прошлой жизни. Наверняка это важно, но Руа никак не могла понять, как они связаны с ее будущим. Пока что ее основная задача – задобрить Флосси. До тех пор, пока ей не представится случай сбежать.

Мара поморщилась.

– Да, – продолжила Руа. – Потом я вышла на балкон, подышать свежим воздухом, и тут налетел порыв ветра, который, видимо, и задул свечи в зале. Вот и все. Можешь спросить у Финна. Он подтвердит, как все было, – добавила она, прекрасно осознавая, что Финн, возможно, расскажет иную историю. Такую историю, где во всем виновата Руа, потому что она – Морриган.

– А в газетах написано совсем другое.

– В газетах? – простонала Руа, потирая виски. Прошло меньше двенадцати часов.

– Но это сделала ты? – спросила Мара.

– Что я сделала? – Руа подняла голову.

– Погасила все свечи, погрузив в темноту бальный зал. – Мара понизила голос, как будто кто-то мог ее услышать. – Ты поэтому упала в обморок?

Руа покачала головой. Она не знала, почему упала в обморок. Все случилось так быстро. Ее захлестнули эмоции. Ярость, смятение, ненависть, даже любовь – спасибо Финну и их странному разговору в саду. Любовь. Она тяжело вздохнула.

– Как я могла погасить свечи?

– Ты сказала, что сильно злилась. Наверное, так проявились дары, которыми наделила тебя Морриган.

– Какие дары? – хмыкнула Руа.

– Ты вошла в адскую пасть и вернулась. С такими вещами не шутят. Летом, так близко к могущественной богине, ты уже падала в обморок. И сейчас это случилось снова. Возможно, в тебе открываются силы, полученные по милости Морриган.

Как бы нелепо это ни звучало, но объяснение Мары казалось более правдоподобным, чем то, которое предложил Финн. Без Морриган тут точно не обошлось, но считать, что сама Руа – древняя богиня войны и бедствий, попросту глупо и даже смешно.

И все же теперь, когда к ней возвращались воспоминания, крошечные фрагменты из другой жизни, ей становилось все труднее и труднее отбросить эту нелепую мысль.

– Мне нужно в адскую пасть.

Ответы где-то совсем рядом, она это чувствовала. Странный гул в воздухе, больше похожий на зов, увлекавший ее в чащу леса. Она снова найдет это место и опять поменяется с Эммой местами.

– Я такого не предлагала, – вдруг встревожилась Мара.

– Я сама не своя. Не знаю, что происходит, но мне кажется, все ответы лежат в адской пасти. Ты меня отведешь? – Руа подумала, что будет гораздо проще, если Мара покажет ей дорогу.

Мара покачала головой:

– Лучше не надо.

– Без тебя или с тобой, я в любом случае пойду к адской пасти сегодня вечером, – сказала Руа.

– Нет, – быстро проговорила Мара. – Только не сегодня. Подожди один день. Завтра я тебя отведу.

– Почему не сегодня? – с подозрением спросила Руа.

– Сегодня вы ужинаете с лордом Данором, и твои родители будут дома. Нас могут увидеть.

– Хорошо, – согласилась Руа.

Если Мара говорила правду и в адскую пасть можно войти только в дни древних священных праздников, сегодня она все равно ничего не добьется, и к тому же рискует всполошить Харрингтонов, которым вряд ли понравится, что их дочь на ночь глядя сбежала из дома.

Флосси хотела избавиться от Эммы, но на своих собственных условиях. Просто сбежавшая дочь ее не устроит. Ей нужно доподлинно знать, что проблема решилась раз и навсегда. Скорее всего, Харрингтоны соберут еще один поисковый отряд, найдут ее и отправят в лечебницу. Под замок.

Еще один день ожидания ее не убьет, а потом она уйдет навсегда.

* * *

Пока Мара помогала ей одеваться, Руа вспоминала вчерашний бал. Возмущенные крики Аннетты, которой испортили праздник. Выражение лица Флосси. Смешки и злые слова гостей. Их попытки ее пристыдить и унизить оказались весьма неудачными. Они лишь разожгли ее гнев. Как будто он что-то значил.

Хотя, возможно, и значил.

Все решили, что это она погасила свечи, погрузив бальный зал в темноту. Такое возможно? Наверное, да. Теперь Руа жила другой жизнью, заняла место совсем другой женщины. Все было возможно.

Руа вздохнула и посмотрела на маленькую свечу в лампе рядом с кроватью. Она пожелала, чтобы пламя погасло. Мысленно приказала ему погаснуть.

Она сосредоточилась и стала ждать.

Ничего не случилось, и ей стало неловко за эту глупую попытку.

– Вот и все, – сказала Мара, застегивая последнюю обтянутую шелком пуговку на платье Руа. – Осталось только заколоть тебе волосы.

– Не надо закалывать, – сказала Руа.

Сейчас ее голова вряд ли выдержит тяжесть прически.

Они с Марой вместе спустились в столовую. Каждый шаг давался Руа с трудом. Волшебство утра рассеялось, когда она окончательно осознала, что Аннетта принудила Финна на ней жениться.

– Ты идешь? Я тебя жду! – донесся снизу сердитый голос Флосси.

Руа еще крепче вцепилась в перила, ее желудок перевернулся. Финн ошибался. Сегодня вечером Руа не сможет присутствовать на семейном ужине, потому что сейчас ее вышвырнут из дома и отправят в лечебницу для душевнобольных. Почему она не сбежала раньше, пока у нее была такая возможность?!

– Вчера вечером ты учинила немалый переполох. – Флосси окинула Руа оценивающим взглядом, когда та спустилась. – Сколько раз я должна повторять, что с распущенными волосами ходят только дети и блудницы?

Руа вздохнула и молча направилась к двери в столовую.

– К счастью для тебя, все видели, как лорд Данор пронес тебя на руках через ту жуткую толпу. Больше того, он вернулся к Фицджеральдам и извинился перед твоим отцом и Ричардом. Все только об этом говорят. Кажется, ты ему нравишься. Я никак не пойму почему, ну да ладно. Возможно, помолвки все-таки не будет. – Флосси улыбнулась, но Руа знала правду. Помолвка обязательно состоится, потому что иначе в газетах напишут совсем о другом, и тогда в дом Харрингтонов придет полиция.

– Ричард очень сердит. Он надеялся заручиться поддержкой штаба Демократической партии, приняв в семью иммигранта. Но не волнуйся, я все улажу. Сегодня вечером мы оценим ущерб и будем действовать соответственно.

– А что будет сегодня вечером? – спросила Руа, не понимая и половины того, что говорила Флосси. Все опять перевернулось с ног на голову. Но Руа больше не доверяла судьбе.

– Бал у Холиганов.

– Нет. – Руа разгладила складки на платье. – Я на бал не пойду.

– Конечно нет, – рассмеялась Флосси. – Ровно в девять посыльный принес письмо, где говорилось, что твое приглашение отменили. И я их не виню. Видит бог, если из-за тебя меня перестанут приглашать в приличные дома, я тебе этого не прощу. Только благодаря Ричарду тебе не удалось запятнать мое имя.

С одной стороны, Руа была рада, что у нее будет возможность остаться дома на целый вечер; с другой стороны, ее неприятно задело, что ей придется остаться дома.

Ее изгнание началось.