Напряжение, от которого у Финна сводило плечи, теперь захватило и голову тоже. Минуту назад он был уверен, что Руа хотела наброситься на него с кулаками. Она была бы в своем праве, но, черт возьми, как же он перепугался!

Однако она не набросилась на него, а снесла голову мраморной статуе так легко, словно та была сделана из песка. Сказать, что он был изумлен, это значит ничего не сказать. А потом, когда он стиснул ее в объятиях, все словно встало на свои места. Это была кульминация долгих недель странных снов и тревожного чувства, что он знает ее с начала времен.

Он наблюдал, как она смотрит на луну – женщина невероятной неземной красоты, – и поражался, как же он раньше не разглядел. Она повернулась к нему лицом, ее волосы развевались на ветру, запах ее духов, запах таволги, как всегда, кружил ему голову.

Пораженный внезапной правдой, Финн закрыл глаза. В голове промелькнули картины зеленых полей, мчащихся во весь опор колесниц и кровавых сражений, сумеречных лугов и Руа, какой она была раньше.

Уже не далекая греза, она пробудила в нем воспоминания из той жизни, которую он так крепко забыл. Это было сокрушительно и познавательно, и он растерялся, не зная, что делать с этим новым знанием.

* * *

– Конор, друг мой, неужели дошло до такого?

Конор взмахнул мечом.

– Да, Кухулин.

– Я не хочу тебя убивать, но если этого не избежать, я подарю тебе быструю смерть, – сказал он.

И уже в следующий миг копье Кухулина вонзилось Конору прямо в сердце.

Могучий воин легко поднял на руки своего друга, которого сам лишил жизни. В его глазах не было ни триумфа, ни гордости. Только печаль. Он отнес тело Конора к броду. Пусть его заберут его люди.

Какая-то женщина шагнула вперед, не выказывая ни смущения, ни страха.

– Зачем было его убивать, если ты так скорбишь? – с любопытством спросила она.

Кухулин с удивлением посмотрел на прелестную деву неземной красоты. Не разглядев в ней угрозы, он продолжил чистить копье.

– Я убью всякого мужчину… и всякую женщину… – добавил он, покосившись на нее, – кто приблизится ко мне с недобрым намерением.

Она улыбнулась.

– Убить меня ты не сможешь.

Он выпрямился в полный рост и шагнул к ней, сжимая в руке копье. Он был чуть ли не вдвое выше ее и втрое шире в плечах.

– Смогу и убью, если так будет нужно. И мне это понравится, – усмехнулся он. – Зачем ты пришла, руа? – Он подумал, что это отличное прозвище для такой рыжеволосой красавицы.

– Я пришла за тобой. – Она улыбнулась и отобрала у него копье. А потом произошло что-то странное. С кошачьей грацией она взвилась в воздух и ударила его ногой в грудь с такой силой, что он пошатнулся и отступил.

Его лицо озарилось азартом битвы.

Он метнул нож, целясь ей в сердце. Она отбила клинок в ту секунду, когда он вспорол ей рубаху.

– Похоже, я недооценил тебя, лисичка. – Он от души рассмеялся, его карие глаза лукаво блеснули. – Так что, ты пришла разделить ложе с прославленным воином?

В ответ она усмехнулась и метнула в него копье. Даже самый могучий из воинов не смог бы противостоять ее силе. Копье пробило ему плечо и пригвоздило его к дереву.

– Твое самомнение поистине безгранично, великий воин, – рассмеялась она. – На что мне полубог?

Потрясенный, он так и остался стоять пригвожденным к стволу.

– Скажи свое имя! – крикнул он, когда она села в свою колесницу.

– Можешь звать меня Руа, – бросила она через плечо.

* * *

– Ты ее любишь?

Он смотрел на Руа, пытаясь мысленно совместить эту женщину, стоящую перед ним, с той, которую видел в своем воображении. С той, которая называла его Кухулином. Это было абсурдно и нелогично, но все же имело смысл.

В той, другой жизни, которую он позабыл, он был Кухулином, а она – Морриган, но кто они теперь?

– Кого? – Его удивило, что она задала этот вопрос. Он любил ту Руа, какой она была прежде, и ту, какой стала теперь.

– Аннетту, – сказала она.

Совсем не та женщина, о которой он думал, но, возможно, именно та, на ком ему следует сосредоточиться. В конце концов, она будет его женой. Он подавил в себе горечь и возмущение.

Будь у него хоть немного ума, он бы солгал и ответил Руа: «Да, я люблю Аннетту», – тем самым погасив искру, вспыхнувшую между ними. Он бы спас их обоих от пути сквозь ревущее пламя, от пути разрушения и потерь. От той дороги, по которой, как ему почему-то казалось, они однажды уже прошли.

Он совершенно не представлял, как добраться до той половины себя, что крепко уснула под спудом забвения. Или давно умерла? Да и была ли вообще?

Финн хорошо знал легенду о Кухулине. И знал, как тот встретил свой конец: смертельно раненным, привязанным к камню, с мечом в руке. Но если Кухулин умер, как же он, Финн, оказался здесь, в этом времени, в этом мире?

Как она здесь оказалась? Он посмотрел на Руа. Как такое возможно? Руа и Кухулин.

Мысли вихрем неслись в голове. Прошлое и настоящее. Ее губы дразнили его сладчайшими из улыбок и нераскрытыми тайнами. Он не знал, как ее отпустить.

– Я не люблю Аннетту, – сказал он, гадая, удовольствуется ли она этим ответом.

Руа кивнула и отвела взгляд.

– Однако мне кажется, что в глубине души ты всегда именно к этому и стремился. Я просто поторопила события, чтобы все получилось, как ты хотел, – с угрюмой решимостью проговорила она. – Наверное, ты должен сказать мне спасибо.

Он покачал головой, понимая, что все изменилось, когда они встретились. И меняется прямо сейчас. Он бы с радостью все отменил и был с нею с самого начала. Но какой в этом смысл? Прошлое осталось в прошлом. Разве память о том, что он был Кухулином, как-то ему пригодится в теперешней жизни? Возможно, он просто сошел с ума. Нельзя рисковать жизнью Руа лишь потому, что в его собственной жизни царило смятение.

Но если бы она попросила об этом сама? Если бы она сказала: «Давай уедем вдвоем», – он бросил бы все не задумываясь и уже вез бы ее на вокзал.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – сказал он.

– На какой?

– Мы уже встречались раньше?

Она прищурилась, и ее плечи заметно напряглись.

– Сейчас я не хочу об этом говорить.

Она посмотрела в сторону дома. Крики ужаса в бальном зале до сих пор не утихли.

– А когда мы сможем поговорить? – Ему было необходимо добраться до сути.

– Почему для тебя это важно, Финн? Ты помолвлен с Аннеттой.

Он шагнул к ней, сократив расстояние между ними до нескольких дюймов. Он почти ждал, что она отшатнется. Однако Руа не сдвинулась с места. На краткий миг у нее перехватило дыхание, но она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Это важно, потому что… – хрипло прошептал он, медленно поднял руку и прикоснулся к ее щеке. Его пальцы зарылись ей в волосы, а большой палец, отставленный в сторону, оказался прямо над ее ртом.

Руа облизнула губы, кончик ее языка коснулся его кожи. Финн резко втянул в себя воздух, в груди стало тесно и горячо от нахлынувшего желания. Он склонился к ней, прижался лбом к ее лбу и сказал прямо ей в губы:

– Потому что я должен знать, как тебе удалось так эффектно поставить меня на колени.

У Руа опять сбилось дыхание, она покачала головой, шмыгнула носом и отстранилась. В ее глазах блестели слезы.

– Раньше мы не встречались.

Он выпрямился во весь рост, не понимая, почему она так крепко держится за свои тайны.

– Я тебе не верю.

– Мне все равно, веришь ты или нет, – сказала она с леденящим душу спокойствием и указала на дом Фицджеральдов: – Твое будущее там. А мне надо идти.

Она пошла прочь, но Финн бросился следом за ней.

– Почему ты от меня убегаешь?

– Я не убегаю, – бросила Руа через плечо.

– Тогда скажи. Скажи мне, когда это было. И что между нами произошло, – чуть ли не умоляюще проговорил он. У нее были ответы, он это чувствовал. Ему было необходимо узнать, как они оказались здесь – в другом времени, в другом мире, в другой жизни – и почему они не помнят о прошлом.

– Между нами? – Она повернулась к нему лицом. – Между нами ничего нет. Ты сделал свой выбор. Я понимаю причины… честное слово, я все понимаю… Но это уже ничего не меняет. Все решено, и мы будем жить дальше. Каждый своей жизнью.

Она опять отвернулась и пошла прочь. Он не мог ее отпустить. Ему надо было понять. Он не знал, много ли она помнит, не знал, что именно она скрывает, но ему больше нельзя оставаться в неведении.

– Я слышал, что о тебе говорят. Что ты ведьма и поклоняешься дьяволу, – сказал он в отчаянной попытке ее удержать.

Она остановилась и угрожающе вскинула голову.

Финн интуитивно сделал шаг назад.

– И что еще говорят?

– Что дочь Харрингтонов пропала, а когда ее нашли, она была сама не своя, словно ее подменили, – сказал он ей в затылок. – И кое-кто даже считает, что ты – двойник, имитация, точная копия, которая заняла место их настоящей дочери.

Он знал, что играет с огнем. Одно неверное слово – и ему несдобровать.

– Я настоящая дочь Харрингтонов. – Она обернулась к нему. Ее глаза сделались полностью золотыми, а голос был пустым и холодным.

Финн покачал головой:

– Нет.

Она была женщиной из его снов. Теперь он уже не сомневался. Но как завести разговор о другой жизни, от которой совсем ничего не осталось, потому что теперь у них совершенно другая жизнь?

– Что значит «нет»?

– Ты не дьяволопоклонница, но и не Эмма Харрингтон, – сказал он, изо всех сил стараясь не стушеваться под ее суровым взглядом.

– И кто же я, по-твоему?

Он не знал, хватит ли ему смелости произнести это вслух. Не знал, хватит ли ему смелости открыть эту дверь. Дверь, которая столько веков оставалась закрытой.

– Ты одна из сестер Морриган.

На лице Руа одновременно отразились потрясение, замешательство и понимание.

– Ты ошибаешься, – сказала она.

Он не ошибался, но уже было понятно, что эту битву ему не выиграть. Он даже не знал, почему так упорно добивался ответа. Какой в этом смысл? Разве это знание что-то изменит?

Он так долго ее сторонился, так долго сдерживал свои чувства, и зачем он теперь заставляет ее признаться, что она помнит их прошлое? Что он пытается доказать?

Финн думал, что все получилось само собой, когда он вывел Аннетту из бального зала, но, возможно, в глубине души он прекрасно осознавал, что это будет наиболее безопасный вариант действий. Он согласился жениться на ней, чтобы спасти Руа, но если по правде, это был самый удобный выбор. Выбор, который позволит спокойно жить дальше, не разбираясь в себе и не мучаясь мыслями о былом. Выбор, который не скомпрометирует его ценности, как это наверняка бы произошло, если бы он связал жизнь с женщиной, подозреваемой в поклонении дьяволу.

Даже его благотворительные начинания будут поставлены под угрозу, если он выберет Руа. Те, кому он помогает, отвергнут его, если решат, что он недостаточно богобоязненный человек. Дьяволу нет места среди обездоленных и неимущих. Они истово держатся за свою веру в Бога, надеясь, что благочестивое рвение откроет перед ними райские врата.

Но здесь и сейчас, оказавшись перед выбором: блестящее будущее или Руа, – он выбрал Руа. Он всегда выбирал Руа. Даже если это означало, что им никогда не быть вместе. Если Руа жила именно такой жизнью, он не позволит Аннетте Фицджеральд ее разрушить.

– Мне надо идти, – повторила Руа.

– Я провожу тебя до дома, но нам придется идти пешком. Подожди пару минут. Я скажу твоим родителям, что мы уйдем вместе. – Финн поспешил к дому, хотя и не был уверен, что сумеет найти Харрингтонов в этом безумии.

– Не надо! – крикнула она ему вслед. – Мне не нужны провожатые. Я просто убью любого, кто посмеет встать у меня на пути. – Она пошла вдоль живой изгороди и наконец добралась до ворот, выходящих на улицу.

Он знал, что она пошутила, но не был в этом уверен на сто процентов.

– Подожди. Не выходи без меня. – Он развернулся и побежал к ней.

– Почему бы тебе не вернуться в дом, Финн? Там твое место. Именинница наверняка тебя ищет.

– И пусть себе ищет. Если позволишь, я бы хотел убедиться, что ты благополучно добралась до дома. – Финн приоткрыл ворота, и Руа вышла на улицу, поднырнув под его рукой. Он поспешил следом за ней.

Руа хотела что-то сказать, но осеклась и растерянно застыла на месте. На улице царило столпотворение. Кареты перекрывали дорогу со всех сторон, гости с криками выбегали из дома Фицджеральдов и толпились на тротуаре.

– Это все из-за меня? – прошептала Руа.

– Когда погас свет, все запаниковали и побежали на улицу, – сказал он, пытаясь развеять ее беспокойство, хотя при виде этой толпы ему самому стало не по себе.

Финн повел ее прочь от скопления людей, надеясь их обойти, но народу на улице все прибывало и прибывало. Он огляделся по сторонам – его голова возвышалась почти над всеми в толпе – и не увидел другого пути.

– Просто иди за мной! – крикнул он.

Руа кивнула и послушно пошла следом за ним, стараясь не отставать ни на шаг. Кто-то толкнул ее в спину, она врезалась Финну в бок и чуть не упала. Встревоженная, но не испуганная, она выпрямилась в полный рост.

– С тобой все в порядке? – спросил Финн и оглянулся, пытаясь найти взглядом того, кто ее толкнул, и понять, было ли это случайно, или Руа узнали.

Его сердце бешено заколотилось, когда Руа взяла его под руку и прильнула к нему. Возбуждение в толпе нарастало. Здесь были не только богатые гости Фицджеральдов, но и обычные зеваки, пришедшие посмотреть, что происходит.

Они кое-как пробирались сквозь давку. Финн крепко прижимал к себе локтем руку Руа и наблюдал за толпой. Если никто не узнает Руа, им удастся уйти без потерь.

И тут он заметил, что на него смотрит какая-то женщина. Ее пристальный взгляд переместился на Руа.

– Это она! – крикнула женщина, и в ту же секунду кто-то бросил в их сторону камень, попавший Руа в плечо.

Она тихо вскрикнула.

Все головы повернулись к ней, и толпа разразилась криками:

– Ведьма! Бесовка! Колдунья!

Какой-то мужчина вцепился в волосы Руа, и она пронзительно взвизгнула. Финн успел заметить, как ее лицо вспыхнуло яростью, а потом он схватил наглеца за руку и сжал с такой силой, что под его хваткой хрустнули кости.

Мужчина взвыл от боли, но Финну было все равно. Сейчас его волновала только безопасность Руа. В груди всколыхнулось яростное возмущение: она ничем не заслужила такого к себе отношения.

Финн грубо расталкивал всех, кто попадался ему на пути, но далеко уйти не получилось. Он не мог тащить Руа за собой и одновременно пробивать им дорогу.

– Давай так, – сказал он и подхватил Руа на руки.

Она слабо вскрикнула, но тут же прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. В другой ситуации он позволил бы себе насладиться мгновением столь тесной близости, но сейчас все его мысли были сосредоточены только на том, чтобы доставить ее домой целой и невредимой.

– А ты говорила, что провожатые тебе не нужны, – усмехнулся он, глядя в ее все еще золотые глаза.

– Откуда мне было знать, что возле одного из самых богатых домов Нью-Йорка соберется разъяренная толпа?

Финн мог назвать сотни причин, по которым простые жители Манхэттена могли бы выразить возмущение мистеру Фицджеральду и другим городским богатеям: вопиющее неравенство материального положения и полное пренебрежение к бедным слоям населения, – вот лишь некоторые из них, но ни одна из этих причин не предполагала страха перед молодой женщиной. Страха, вызванного погасшими свечами.

Еще две-три минуты – и они наконец вырвались из этого безумия. Финн старался идти как можно быстрее, даже теперь, когда опасность вроде бы миновала. Они оба молчали. Возможно, не стоит на нее наседать, размышлял он. Пусть у нее будут свои секреты. Придет время, и тайное станет явным. Надо лишь подождать.

Они приблизились к дому Харрингтонов, и Финн поставил ее на землю.

– Мы почти пришли, – сказал он.

Она не ответила.

– Руа? – Он перехватил ее поудобнее, и ее голова запрокинулась назад. – Черт.

Если бы не ее слабое дыхание, он мог бы подумать, что она умерла.

Весь остаток пути он промчался бегом. Мара, горничная Руа, встретила их в прихожей.

– Что случилось? – Она бросилась к ним.

– Кажется, у нее обморок, – сказал он. – У Фицджеральдов произошел небольшой инцидент, но с ней все в порядке.

– Где миссис Харрингтон? – спросила Мара.

– Мы ушли раньше. Там задержка с каретами. Я не знаю, когда вернутся ее родители.

– Тогда надо скорее уложить ее в постель, пока они не вернулись.

Мара пошла вперед, и Финн поспешил следом за ней.

Ему было неловко, что он помог Руа украсть Марин дневник. Впрочем, это не его дело. Он лишь надеялся, что Руа хватило ума спрятать тетрадь понадежнее, так чтобы Мара ее не нашла. Возможно, ему стоило бы остаться в комнате Руа, просто чтобы убедиться, что служанка не станет шарить по углам, пока хозяйка лежит без сознания. Он нисколько не сомневался, что Мара знает, что Руа побывала в ее комнате в тот вечер после оперы.

– Спасибо за помощь, милорд. Дальше я справлюсь сама, – сказала Мара.

– Мне бы хотелось дождаться, когда она придет в себя, и убедиться, что с ней все в порядке.

Мара нахмурилась.

– Милорд, я могу сказать прямо?

Он кивнул:

– Да, конечно.

– У вас нет намерений на ней жениться. – Она произнесла это как само собой разумеющийся факт. – Так зачем вам дожидаться, когда она очнется? Ваше присутствие в ее спальне лишь еще больше все усложнит.

У Финна не было никаких разумных причин оставаться в спальне у Руа. Ему просто хотелось остаться. Но, возможно, Мара была права.

Он женится на Аннетте, как бы ему это ни претило.