Когда представление закончилось, Финн и другие мужчины попрощались с дамами, которые сели в кареты и разъехались по домам. Обычай предписывал джентльменам выкурить сигару в клубе или – если кто не гнушался таких удовольствий – провести вечер в компании куртизанки.

Нед тихо пьянствовал в уголке, а Ричард, как король, восседал в кресле в центре клубной гостиной.

В клубе начали собираться и женщины, не обремененные строгой моралью. Мужчины встречали их одобрительными кивками. Любая из этих ночных прелестниц могла видеть, что произошло на Грин-стрит, или заметить Финна и Руа, когда они убегали.

На всякий случай Финн спрятался за мраморной колонной.

Он все еще ждал новостей об убитом. Ждал и прислушивался к разговорам мужчин, особенно тех, кто общался с фривольными гостьями. Печальная правда заключалась в том, что преступность в городе росла, а полиция отнюдь не горела желанием вмешиваться в дела квартала свиданий.

На самом деле Финну хотелось лишь одного: вернуться в дом Харрингтонов, найти Руа и узнать ее ближе, всеми путями, какие только есть. Он взболтал содержимое своего бокала и подумал, что виски – точно такого же цвета, что и волосы Руа. Он допил все одним глотком.

Его привело в замешательство название ее духов. «Пояс Кухулина».

Легенда об отваре из таволги действительно существует. Только Кухулин не пил этот отвар, а купался в нем целиком, потому что только таволга могла остудить его боевой пыл. Трудно представить, что нежный белый цветок заключает в себе силу, способную остановить ríastrad[6] и усмирить зверя, в которого Кухулин превращался на поле брани. Руа не могла знать, что запах таволги – его любимый, и все-таки выбрала себе именно эти духи. Какова вероятность таких совпадений?

И, черт возьми, она говорит по-ирландски. Причем говорит без малейшего акцента, словно это ее родной язык. Он был в восхищении. Еще одна новая сторона, которую она перед ним открыла.

Один знакомый по имени Фредерик вышел из-за колонны, прервав его мысли:

– Данор, хочу познакомить вас со своей доброй подругой.

– С какой подругой? – рассеянно спросил Финн.

Фредерик указал на женщину в красном атласном платье с юбкой, задравшейся почти до бедер. Она кокетливо помахала ему рукой и приподняла юбку еще выше.

Это был знак. Финн поставил пустой бокал на ближайший стол и поспешил прочь из клуба.

* * *

Он вошел в дом Харрингтонов и еще из прихожей услышал чьи-то громкие голоса наверху. Заинтригованный, он поднялся по лестнице.

– О чем ты думала, когда ушла с ним из ложи?!

Финн узнал голос миссис Харрингтон, доносившийся из библиотеки.

– Клянусь, юная леди, мне надоели твои скандальные выходки. Уйти с каким-то мужчиной, уединиться с ним за занавеской, как гулящая девка! Если бы вас не было чуть дольше… – Миссис Харрингтон перевела дух. – Не хочу даже думать о слухах, что разошлись бы по городу!

– Это был не какой-то мужчина, мама, это был лорд Данор. Я думала, ты будешь довольна. Тогда бы он точно попался в твою ловушку, разве нет? – дерзко ответила Руа.

– Да как ты смеешь!

– Ты могла бы меня остановить, если, по-твоему, я делала что-то не то.

– Я смотрела представление, – фыркнула Флосси. – Если не будешь вести себя, как подобает порядочной женщине, я все же отправлю тебя в лечебницу. Видит бог, я долго терпела. Но твое поведение вредит нашей семье. Ты сама не оставляешь мне выбора.

Финн ощутил острый укол вины. Это он выманил Руа из театра.

Миссис Харрингтон продолжала отчитывать дочь:

– Думаешь, теперь ты нужна его светлости?

На самом деле она нужна ему даже больше, чем прежде.

– Теперь он знает, что ты распущенная и безнравственная особа. Зачем ему на тебе жениться?

Черт побери.

Молчание Руа разбило ему сердце.

– Когда он получит от тебя что хочет, он вернется туда, откуда пришел. К своей разлюбезной Аннетте Фицджеральд. А теперь ложись спать.

Когда-то Финн разделял чувства миссис Харрингтон. Сейчас ему было чудовищно стыдно. Руа была желанной альтернативой тоскливому существованию – и не просто желанной, а необходимой.

Шаги уже приближались к двери, и Финн отступил в темную нишу чуть дальше по коридору.

– Мара, я хочу выпить чаю перед сном, – рявкнула миссис Харрингтон.

Взгляд Финна метнулся к другой темной нише, скрывающей Мару.

Похоже, сегодня он не единственный, кто подслушивает в коридоре.

– У нее явно что-то не то с головой. Форменная истеричка. Подумать только, уединилась с мужчиной у всех на глазах!

Мара быстро взглянула в сторону Финна и шагнула навстречу миссис Харрингтон. Он удивился, почему она его не выдает.

– Деловые перспективы для моего мужа, мое признание в высшем свете… ох, не дай бог! Нам придется уехать из города. Будем жить, как прокаженные, где-нибудь на севере. Нельзя выпускать ее в люди, пока все не решится. А все решится уже очень скоро.

Мара что-то ответила, но слишком тихо, и Финн ее не расслышал.

– Да, туда мы ее и отправим. Она останется дома до конца этой недели. Возможно, и всю следующую неделю. Сил моих нет. – Флосси секунду помедлила. – Я иду спать. Принеси чай ко мне в спальню.

Финн гадал, понимает ли Руа всю серьезность своего положения. Ее дерзость когда-нибудь точно выйдет ей боком.

Когда миссис Харрингтон и Мара ушли, Финн проскользнул в библиотеку.

Руа сидела в кресле и читала тонкую книжку в кожаном переплете.

– Это все тот же пикантный роман? – спросил он.

– Я как раз дошла до того места, где мужчина решил, будто его старания окупились.

Он рассмеялся, и она опустила книгу, так что стали видны ее прекрасные зеленые глаза, хотя ему почему-то казалось, что они должны быть золотыми.

Он закрыл глаза, и голову прошила ужасная боль.

* * *

Сжимая в руке верный меч, он настороженно наблюдал, как к нему приближается женщина с золотыми глазами.

– И чего ты такой настороженный? – поддразнила она.

В ее голосе он услышал улыбку, но тревога не унималась. Ибо нельзя доверять женщине, которая не доверяет сама себе.

– Я просто ищу себе спутника, чтобы вместе полюбоваться на звезды, сказала она.

Истинный хамелеон.

Она потянулась к его руке. Он охотно придвинулся ближе.

* * *

Финн смотрел на Руа и пытался понять. Пытался соединить эту женщину, стоящую перед ним, с той, которую видел в воображении. Ему почему-то казалось, что это не две разные женщины, а одна.

Но тогда кто он сам?

Ему никогда даже в голову не приходило, что он может быть кем-то другим, кроме того, кто он есть, – богатый ирландец знатного происхождения, человек с добрым сердцем и стремлением к процветанию и успеху. Но встреча с дочерью Харрингтонов разрушила весь его тщательно организованный мир.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – прищурилась Руа, захлопнув книгу.

– Да, просто… Мне очень жаль, что я поставил тебя в затруднительное положение. Это полностью моя вина, – сказал он, отбросив тревожные мысли.

– Ты все слышал?

– Я слышал достаточно. – Он подошел ближе и встал рядом с ее креслом.

Руа запрокинула голову к потолку и спросила скучающим голосом:

– Так что же, Финн, ты считаешь меня распущенной?

Она оторвала взгляд от потолка и посмотрела на него в упор.

– Конечно нет, – сказал он. – Но я не должен был уводить тебя из ложи. Это было чистой воды безрассудство.

Да, он действительно поступил безрассудно. Ему следовало бы озаботиться вероятной реакцией миссис Харрингтон, даже если она не заботила Руа.

– Я встала с места и ушла на собственных ногах, – сказала она и легонько притронулась к его руке.

От этого прикосновения его сердце пустилось вскачь. Она была такой мягкой и нежной, но в то же время безудержно страстной. Поистине уникальная женщина. Как он вообще мог подумать, что ему будет довольно кого-то другого? Он хотел только ее.

– Кстати, мои разногласия с Флосси не имеют к тебе отношения. И мне безразлично, что ты думаешь о моей морали. – Она усмехнулась и добавила уже мягче: – Я получила огромное удовольствие от сегодняшнего вечера и готова его повторить.

Он улыбнулся в ответ, несмотря на свое беспокойство.

– И тебя не пугают ее угрозы?

Она пожала плечами.

– Мне хватает других забот.

– Каких, например? – Он сел в соседнее кресло.

Она долго смотрела в пол, а потом повернулась к нему:

– Могу я тебе доверять?

– Во всем, – ответил он без малейших раздумий.

Руа задумчиво улыбнулась и склонила голову набок, словно прислушиваясь к бешеным ударам его сердца, но ничего не сказала. Она не спешила открыть свои тайны.

Но он уже не мог ждать. Они слишком долго пробыли в подвешенном состоянии, старательно обходя стороной суровую правду, и теперь ему нужны были ответы.

– Наверное, мой вопрос покажется странным, – медленно произнес он, тяжело выговаривая слова. – Но я должен знать.

Лицо Руа оставалось полностью непроницаемым. В ее молчании ощущалась затаенная угроза. Он чуть было не передумал продолжать разговор, но все же задал вопрос:

– У тебя не бывает ощущения, что мы уже встречались раньше?

– Когда раньше? – Ее голос звучал напряженно, взгляд стал холодным.

И тут он увидел, как ее глаза вспыхнули золотом. Это были глаза хищника, который подкрадывается к добыче. Подавив нарастающую тревогу, Финн продолжил – До приезда в Нью-Йорк. Не могу объяснить почему, но мне кажется, я тебя знаю.

– Мне кажется, – сказала она, и ее слова были словно горячая лава, медленно стекающая по склону вулкана, – если бы мы встречались когда-то раньше, ты бы запомнил.

– Да, звучит как-то бессмысленно, – ответил он, жалея, что завел этот разговор.

Руа сидела не шевелясь. Неподвижная, как мраморная статуя.

Он тоже застыл неподвижно, очень остро осознавая, что его жизнь грозит опрокинуться с ног на голову. Он гадал, что она ему скажет и скажет ли что-то вообще. Он надеялся, что она просто пытается подобрать нужные слова. И вот сейчас она скажет, что он вовсе не сошел с ума, и она прекрасно его понимает, потому что сама чувствует то же самое. Но надежда, как говорится, утешение для дураков.

Руа резко поднялась с кресла и подошла к двери. На краткий, унизительный миг Финн подумал, что сейчас она просто уйдет, рассудив, что его нелепый вопрос не заслуживает ответа. Но она только плотнее прикрыла дверь и внимательно оглядела всю комнату.

Убедившись, что они здесь одни, она села обратно и наклонилась к нему.

– Мне нужно кое-что взять из комнаты Мары.

– Твоей горничной? – уточнил он.

– Да.

– Так скажи ей, и пусть принесет, что тебе нужно. – Финн уже понял, что она не собирается продолжать начатый им разговор. Он неправильно истолковал ситуацию и теперь чувствовал себя глупо.

Руа покачала головой.

– Она не должна знать.

В ее глазах заплясали озорные огоньки. Финн совершенно не представлял, что ей может понадобиться в комнате у служанки – да еще и такое, что надо забрать тайком, – но он был не в силах ей отказать.

Он тихо вздохнул. Пожалуй, достаточно того, что он поднял эту тему. Он снял груз с души, а Руа ответила, как сочла нужным, и тут от него ничего не зависит.

– Что требуется от меня?

– Ты будешь стоять на страже, – сказала она, смешно сморщив нос.

Он улыбнулся.

– Думаю, это самое меньшее, что я могу сделать.

– Договорились. – Она поднялась с кресла.

– Кстати, я случайно узнал, что Мара сейчас подает чай твоей маме, – сказал он, радуясь возможности быть полезным.

– Вот видите, вы уже мне пригодились, милорд, – рассмеялась она и направилась к двери. – Чего мы ждем?

Они спустились по черной лестнице, как два ночных вора. Их совместный поход «на дело» казался Финну захватывающим приключением, хотя ставки были не то чтобы высоки. Впрочем, если это важно для Руа, то важно и для него.

– Что тебе нужно взять в ее комнате? – шепотом спросил он.

– Книгу.

Он нахмурился.

– У тебя странные литературные вкусы.

Руа ничего не сказала, лишь одарила его проказливой улыбкой.

– И о чем эта книга?

Она опять промолчала.

Они спустились до самого низа и оказались в длинном коридоре с белыми стенами и множеством дверей. Слуг не было видно, но где-то вдали слышался звон посуды.

– Жди здесь и не пропускай никого в коридор.

– Проще простого.

Финн наблюдал, как Руа на цыпочках идет вперед – прямиком к двери в комнату, которую она явно уже посещала. Он взглянул на часы. Время только что перевалило за полночь. Возможно, слуги уже легли спать, и как раз поэтому в коридоре нет ни души.

– Руа? – шепотом позвал он, чтобы ее предупредить.

Не прошло и двадцати секунд, как из комнаты, куда вошла Руа, раздался крик, и в коридор тут же выскочила сама Руа с книгой в руках.

– Бежим!

Он дождался, когда она поравняется с ним, и они вместе помчались по лестнице вверх.

– Что случилось? – спросил он.

– Я забыла, что Мара спит в комнате не одна. Ее соседка увидела меня и испугалась.

Они остановились только на верхней площадке. Руа опустилась на ступеньку и легла на спину. Финн присел рядышком и стал наблюдать, как она смеется и пытается отдышаться. Он еще никогда не встречал такой красивой женщины. Поддавшись порыву, он лег на пол рядом с ней и сложил руки на животе.

Он смотрел в потолок и думал, что она не устает его изумлять.

– Руа, где ты научилась так хорошо говорить по-ирландски?

Она повернулась к нему лицом, и он тоже повернул голову к ней.

– Я не знаю, – тихо проговорила она.

Судя по тому, как она озадаченно хмурилась, поджав губы, она сама была удивлена ничуть не меньше, чем он. Однако «не знаю» – это не ответ.

– Я не понимаю, – пробормотал он.

Ирландский – сложный язык. Его не выучишь просто так, ради забавы. Его мысли нехотя вернулись к слухам о ней и словам бригадира об адских пещерах, Овейнагат. Каким образом молодая женщина из высшего общества может быть связана с предполагаемым входом в ад? Что-то тут не сходилось.

– Я тоже, – сказала Руа.

Финн приподнялся, опираясь на локти.

– Соседка Мары расскажет ей, что ты была у них в комнате?

– Может быть. Но книга у меня. – Она села прямо и вытащила вещь из-за спины.

– Похоже на личный дневник, – заметил Финн.

Она посмотрела на него сквозь густые ресницы, не испытывая никаких угрызений совести.

– Так и есть.

Он нахмурился. Какого черта она украла дневник своей горничной?

Она как будто прочла его мысли:

– Если бы я сказала, что именно мне надо взять, ты со своими строгими моральными принципами не стал бы мне помогать.

Ему хотелось бы верить, что это правда, но, когда дело касалось Руа, все границы размывались.

– Неужели нельзя было просто с ней поговорить и узнать все, что нужно? – спросил он.

– Нет. – Она покачала головой. – У меня не было другого выхода.

Он ей поверил.

Она повертела дневник в руках и спросила:

– Который час? Мне, наверное, надо пойти к себе. Мне нужно скорее его прочитать и вернуть на место, пока она ничего не заметила.

С этим Финн был согласен. Он посмотрел на часы.

– Двадцать минут первого.

Он встал и протянул ей руку. Она взяла ее и не отпустила. От тепла ее тонких пальцев его рука налилась сладкой болью.

Финн повернулся лицом к Руа, желая поцеловать ее еще раз, чтобы вновь испытать то пронзительное, утонченное наслаждение, которое дарила ему близость с ней. На какую-то долю секунды ему показалось, что так и будет.

Но она вдруг спросила:

– А как же Аннетта?

В груди стало тесно, потому что он понял, о чем она спрашивает. Что победит, разум или сердце?

Он погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони, и она прильнула к нему.

Руа перевернула всю его жизнь, само его существование. Он пылал изнутри, охваченный незримым пламенем, и был готов сжечь дотла свой привычный, тщательно продуманный мир ради возможности быть с ней.

– А что Аннетта? – Он поцеловал Руа в макушку, и они пошли дальше по коридору, держась за руки.