Мара разбудила Руа с утра пораньше и сообщила, что сегодня им с Флосси предстоит посетить дамский завтрак в «Дельмонико», роскошном ресторане на Юнион-сквер, рядом с консерваторией. Флосси вся извелась в предвкушении. Ее восхождение в высшее общество будет неполным, пока она не поужинает в «Дельмонико» после вечера в опере в отдельной ложе, но сегодняшний поздний завтрак – тоже значимое событие. Еще одна ступенька на пути вверх.

Они прибыли в ресторан точно в срок и поднялись по лестнице в богато обставленный обеденный зал с дюжиной столиков, накрытых белыми скатертями. На столиках были разложены карточки с именами гостей, и на каждом стояли трехъярусные фарфоровые сервировочные подносы с сэндвичами, канапе и пирожными. Гости уже собрались, но пока не расселись: не меньше шестидесяти женщин, ни одну из которых Руа не знала, чинно ходили по залу и общались друг с другом.

Она не могла отличить одно хмурое лицо от другого, за исключением Фицджеральд, конечно.

– Поздоровайся с нашей хозяйкой, миссис Стивенс, – шепнула ей Флосси.

– Добрый день, миссис Стивенс, – сказала Руа.

Миссис Стивенс одарила ее кислой улыбкой и повернулась к Флосси:

– Флосси, моя дорогая, как хорошо, что вы вчера вечером вспомнили о нашем сегодняшнем завтраке. Прошу меня извинить. Должно быть, ваши приглашения затерялись на почте.

– Ничего страшного, – отозвалась Флосси с милой улыбкой, либо действительно не замечая вполне очевидного подтекста, либо старательно делая вид, будто ее совершенно не ранит, что ее намеренно исключили из списка приглашенных.

Миссис Стивенс перешла к следующей гостье. Стивенсы, по словам Флосси, могли проследить свою родословную в Нью-Йорке до первых голландских поселенцев. Иными словами, они не желали принимать в свой круг Харрингтонов и других состоятельных выскочек, разбогатевших на торговле. Заручиться их расположением было непросто.

Руа даже не подозревала, что Стивенсы – такие важные люди. До сих пор все внимание было приковано к Фицджеральдам. Возможно, ей стоит серьезно подумать о приглашении от Лили.

– Пойдем поищем наш столик, – сказала Флосси и решительным шагом направилась в центр зала, присматриваясь к именным табличкам на всех столах.

Руа заметила, как миссис Стивенс и миссис Фицджеральд выразительно переглянулись, наблюдая за Флосси.

В конце концов Флосси все поняла. Им отвели столик прямо у двери.

– Возмутительно, – прошипела она, сердито раздувая ноздри. – Я схожу выясню, почему нас усадили в сторонке, как прокаженных.

Руа хотела сказать, что их усадили именно там, где им самое место, но подумала, что Флосси все равно ее не послушает.

– Почему бы тебе не пойти пообщаться с Аннеттой? – предложила Флосси, лишний раз подтвердив свою непроходимую глупость.

Руа искренне ей поражалась. В каком сказочном мире обитает Флоренс Харрингтон, если ей кажется, что ее дочь и Аннетта прекрасно друг с другом общаются?! Руа уселась за отведенный им столик и стала разглядывать толпу женщин, собравшихся вокруг столов в центре зала. Тех самых столов, к которым стремилась Флосси.

– Вижу, вы все-таки пришли.

Лили тихонько уселась на соседний стул. Ее осанка была идеальной. Спина прямая, как струна. Руа расправила плечи, стараясь последовать ее примеру.

– Да, мы пришли, – сказала она, даже не потрудившись скрыть свое недовольство.

Лили улыбнулась.

– Я понимаю, как непросто бывает подчас на таких мероприятиях.

– Особенно если вас туда не приглашали, – добавила Руа, сомневаясь, что Лили имеет хотя бы какое-то представление о том, с чем приходится сталкиваться ей самой.

– Вы очень прямолинейны, – рассмеялась Лили. – Редкое качество.

– Я рада, что кто-то это ценит, – ответила Руа и сделала глоток лимонада из бокала, который поставил перед ней официант. Она надеялась, что Лили не заговорит о собрании женского клуба. Игнорировать ее приглашения становилось все более неловко.

– Уверяю вас, никто, кроме меня. По крайней мере, никто из тех, кто присутствует в этом зале. – Лили поднялась на ноги.

Ее слова удивили Руа, и она рассмеялась. Лили такая очаровательная и общительная; ее мать наверняка ею гордится.

– Я с нетерпением жду, что вы скажете на следующей встрече нашего клуба. – Лили подмигнула Руа и поспешила присоединиться к компании молодых девушек в центре зала. Ее тайное общество сильных духом и независимых женщин звучит как мечта. Даже не верится, что такое бывает на самом деле.

– Ничего сделать нельзя. Придется тут и сидеть, – объявила Флосси, вернувшись за столик к Руа. – Я видела, ты беседовала с Лили Стивенс. Что ты ей наговорила?

– Ничего, – быстро ответила Руа, встревоженная намеком, что она не умеет вести беседы в приличном обществе.

– Что-то я сомневаюсь.

– Обычный обмен любезностями. – Руа пожала плечами и отпила водянистого лимонада.

– Что у тебя за привычка пожимать плечами?! – возмутилась Флосси. – Одно дело – дома, но на людях я этого не потерплю.

Никто больше не сел к ним за столик, и Флосси винила в этом Руа. Ей даже в голову не приходило, что их, Харрингтонов, никто и не ждал на сегодняшнем завтраке, и этот столик поставили буквально в последнюю минуту, да и то лишь потому, что Флосси вломилась без приглашения и нагло потребовала выделить для нее место.

Хотя сидели они на отшибе, новости об ухаживаниях лорда Данора за Аннеттой Фицджеральд дошли и до них. Ошеломительный успех; предложение руки и сердца не заставит себя ждать.

Это испортило настроение им обоим.

– Сегодня лорд Данор обедает с нами. Долго же он собирался. Мы пригласили его к себе в дом, и я не могу его уговорить разделить с нами трапезу. Какой тогда смысл держать в доме лорда? Как бы там ни было, сегодня, скорее всего, у тебя будет последняя возможность произвести на него впечатление и заставить его передумать, – сказала Флосси.

– Насчет чего передумать? – не поняла Руа.

– Его ухаживаний за Аннеттой. Если судить по тому, сколько времени эти двое проводят вместе, объявление о помолвке уже скоро появится во всех газетах.

– У меня вряд ли получится заставить его передумать.

Руа уже и не помнила, когда говорила с ним в последний раз. Несколько дней назад? Или даже недель?

– По какой-то причине его светлость проявляет к тебе интерес. Возможно, это всего лишь нездоровое любопытство, но нам надо этим воспользоваться, пока его интерес не угас.

Слова Флосси подействовали на Руа отрезвляюще.

Она точно знала, что Финн ею нисколько не интересуется. Он живет у них в доме и при этом ведет себя так, словно Руа там нет. Но она сделает, как хочет Флосси, пусть лишь для того, чтобы выиграть время. Если Мара права и в адскую пасть невозможно войти до Самайна, ей придется притворяться Эммой еще несколько недель, и она предпочла бы провести эти недели в доме Харрингтонов, а не в лечебнице для душевнобольных.

– Пойдем домой. Мы достаточно долго терпели неуважение.

Ни с кем не попрощавшись, они вышли из ресторана и сели в карету.

– Я в возмущении. Может быть, Стивенсы и короли здесь, в Нью-Йорке, но у нас больше денег, чем у всех этих дамочек вместе взятых. Этого должно быть достаточно. Возможно, они так озлобились из-за тебя. Следующее дамское мероприятие ты пропустишь, и посмотрим, как я справлюсь одна.

– По-моему, прекрасная идея, – сказала Руа, когда они остановились у огромного дома Харрингтонов. Флосси не допускала и мысли о том, что ее просто не любят, а ее «новые деньги» никому не угодны.

Миссис Смит бросилась к Флосси, как только та вошла в дом. Флосси сразу же принялась отдавать распоряжения, и разговор вышел весьма напряженным.

Мара встретила Руа у подножия лестницы.

– Он уже здесь, – лихорадочно прошептала она. – Лорд Данор. Прибыл буквально пять минут назад.

Последние несколько дней Финн почти не бывал дома, и его появление посреди бела дня стало для всех чем-то сродни потрясению. Как найти редкую птицу в лесу.

Руа старалась не подавать виду, но ее захлестнула волна нервной дрожи.

– Это неважно. Пойдем, мне надо переодеться.

– Что значит «неважно»?

– Он вот-вот объявит о своей помолвке с Аннеттой Фицджеральд.

И это неважно, потому что она – не Эмма. Это не ее жизнь, и не нужно все усложнять, впутывая еще и мужчину.

– Но пока еще не объявил. И он пригласил тебя на прогулку вдвоем во время званого ужина. Это что-то да значит.

– Больше недели назад, – напомнила Руа. – И это совсем ничего не значит. Я сама слышала, как он заверил отца Аннетты, что я ему совершенно неинтересна. И судя по всему, так и есть.

Раздраженная, она пошла вверх по лестнице.

– Переодевайся быстрее, – крикнула Флосси ей вслед. – Обед подадут ровно в пять.

Руа тяжко вздохнула. Ей предстоит вытерпеть неприятный обед в компании с мужчиной, которому она не нужна, и все ради того, чтобы Флосси не отправила ее в лечебницу.

* * *

Финн расхаживал по своей новой спальне, пытаясь унять нарастающее волнение. Но он знал, что Руа вернулась домой, и успокоиться не получалось.

Он не знал почему, но ему отчаянно хотелось ее увидеть.

Ему всегда хотелось ее увидеть.

В дверь постучали. В глубине души он надеялся, что это она.

– Добрый день, милорд.

С трудом скрывая досаду, Финн угрюмо уставился на дворецкого.

– Обед подадут ровно в пять.

Миссис Харрингтон неоднократно пыталась зазвать его на семейный обед или ужин, и до вчерашнего дня ему удавалось уклоняться от ее настойчивых приглашений. В перерывах между светскими мероприятиями он обедал в клубе, а по вечерам волонтерствовал в сиротском приюте. Там было много работы, особенно в последнее время, когда появилось так много осиротевших детей, нуждавшихся в безопасном пристанище.

Но вчера вечером миссис Харрингтон поймала его в прихожей, и тут уже было не отвертеться. Теперь он уже сомневался, стоило ли соглашаться.

– Боюсь, я буду вынужден отказаться. У меня изменились планы.

– Хорошо, милорд. – Дворецкий, кажется, огорчился.

Финн подавил в себе чувство вины за свою ложь. У него не было других планов, но он уже понял, что просто не выдержит обеда в тесном семейном кругу с этой невыносимой Руа. Как и миссис Харрингтон, он знал, что чем чаще он видится с ней, тем больше она ему нравится. Это была чистая правда, от которой он пытался сбежать.

Завтра он собирался официально просить у Ричарда руки Аннетты. Решение принято. Ему в жизни нужен покой и стабильность, а когда рядом Руа, никакого покоя не будет.

Он схватил сюртук, выскочил в коридор и направился к черной лестнице для прислуги, чтобы избежать неловкой встречи с миссис Харрингтон или, что еще хуже, с ее дочерью.

Когда Руа была рядом, его мысли путались, сердце бешено колотилось, и в сознании всплывали какие-то странные воспоминания о том, чего не было и быть не могло.

Он чуть не поцеловал ее в ту ночь после пожара, что лишний раз подтверждает: рядом с ней он не владеет собой. И поэтому от нее надо держаться подальше.

Он спустился на один лестничный пролет и уже собирался свернуть на следующий, как вдруг резко остановился.

Навстречу ему поднималась Руа в прелестном розовом платье. Она смотрела себе под ноги и пока не заметила Финна. Он подумал, что еще можно успеть развернуться и умчаться обратно, но его ноги словно приросли к месту.

Когда она наконец подняла голову, ее глаза широко распахнулись, а губы удивленно приоткрылись. Между нею и Финном осталось не больше полудюжины ступенек. Она неуверенно остановилась, схватившись за перила голой рукой без перчатки. Судя по ее виду, ей тоже хотелось развернуться и убежать прочь.

– Добрый день, – сумел выдавить он.

– Здравствуйте, Финн, – улыбнулась она.

Ему нравилось, что она без стеснения называла его по имени.

Она окинула его взглядом и заметила шляпу и сюртук.

– Внезапно образовались дела. К сожалению, у меня не получится прийти на обед, – сказал он, и ложь встала комом в горле.

Она вмиг помрачнела, разочарование вытеснило улыбку.

Ему было больно на это смотреть.

– Конечно, милорд. Как вам будет угодно, – сказала Руа и вновь пошла вверх по лестнице. Финна обдало сладким благоуханием таволги, и этот восхитительный аромат держался в воздухе еще долго, даже после ее ухода. Его любимый запах. Напоминавший ему о доме.

Он чуть было не бросился следом за ней. Чуть было не побежал искать миссис Харрингтон, чтобы сообщить, что он все-таки сможет присутствовать на обеде. Но он все же сдержался. Руа – определенно его погибель, и его инстинкты самосохранения все-таки взяли верх.

Финн покинул дом Харрингтонов и пошел в Касл-Гарден, пункт приема и регистрации иммигрантов, самым долгим путем. Прогулка заняла несколько часов, но что еще было делать, кроме как убивать время?

Когда он добрался до парка Бэттери, на улице уже стемнело. Светящийся купол Ротонды был виден издалека. Несмотря на поздний час, в Касл-Гарден кипела работа, и сотни иммигрантов дожидались своей очереди на регистрацию.

Все пассажиры кораблей, прибывающих в Касл-Гарден, проходили через Ротонду. Здесь было шумно, суматошно и беспокойно даже для случайного посетителя, не говоря уже об измученных переселенцах, которые покинули родную страну и провели в море столько недель.

Вновь прибывших сразу же разделяли на тех, кто говорил по-английски, и тех, кто не знал языка, после чего они проходили все необходимые процедуры. После регистрации они получали багаж, посещали пункт обмена валюты и отправлялись на медицинский осмотр. Тех, кто искали работу, направляли на биржу труда. Те, у кого были родные в Америке, либо ждали в Ротонде, когда за ними приедут, либо уходили самостоятельно – через ворота, ведущие в парк Бэттери.

Здесь наивных приезжих поджидали мошенники всех мастей, однако было и немало хороших людей, которые искренне пытались помочь растерявшимся иммигрантам, брошенным на произвол судьбы. Именно в парке Бэттери Финн познакомился с сестрой Марией и другими монахинями из приюта Святой Бригиты. Они часто приходили сюда и предлагали помощь всем, кто в ней нуждался.

Несколько часов кряду Финн встречал вновь прибывших, сообщал им адреса надежных меблированных комнат и подсказывал, к кому обратиться, если нужна работа.

* * *

Он вернулся в дом Харрингтонов в одиннадцатом часу вечера. Обед давно завершился, и ужин тоже. Все еще огорченный разочарованием Руа, Финн налил себе выпить и попросил камердинера приготовить для него горячую ванну.

Сон не шел, в голове вихрем кружились мысли о Руа. Иногда Финн впадал в дрему, и ему грезилось дивное: они лежат в высокой траве, голова Руа покоится у него на груди, а он нежно перебирает пальцами ее волосы, неистово разметавшиеся после горячих ласк. Потом они танцевали, кружась по бальному залу, и все им улыбались и хлопали в ладоши.

В другом сне не было ничего, кроме густой темноты и пронзительной боли, так глубоко угнездившейся в сердце, что Финн проснулся и сел на постели, хватая ртом воздух. Боль была такой реальной, горечь от предательства – такой осязаемой, что он не мог отделаться от ощущения, будто все это было на самом деле.

* * *

– Я скучал по тебе, – сказал он, зная, что ее отсутствие означает только одно.

Она уставилась на него диким взглядом. В ее глазах бушевала яростная битва: золотой цвет пересиливал зеленый, хотя она и пыталась его удержать.

Разочарование было сокрушительным. Он так надеялся, что она обуздает свою природу. Надеялся, что она выберет его.

С нечеловеческой силой она схватила его за рубаху и притянула к себе.

Он отчаянно вглядывался в ее лицо, пытаясь найти ту, которую любит, но тяжелое, сбивчивое дыхание выдавало всех ее демонов.

На долгий миг она закрыла глаза и прижалась лбом к его лбу.

Он впитывал ее в себя, запоминал каждую черточку.

– Что бы ни было дальше, – он вдыхал слова прямо в ее рот, – знай, что я тебя люблю.

Их губы слились в неистовом поцелуе. Она обхватила его за шею и прильнула к нему в безмолвной мольбе. Но ресницы, влажные от слез, и ее жадные губы выдали правду, которой она не могла поделиться.

Им не быть вместе.

Ненасытные и обреченные, они упали в траву.

Он держал ее в объятиях, как в тисках.

– Прости меня, – надломленным шепотом проговорила она.

Погруженный в печаль, он ничего не ответил.

Так они и лежали, глаза в глаза, но вот ждать уже стало невмочь. Она перевернулась на спину и притянула его к себе. Он с готовностью подчинился, накрыл ее своим телом и принялся целовать и дразнить, пока она не растаяла в его руках.

Она подарила ему наслаждение и насладилась сама.

Миг мимолетного блаженства, погубленного ее выбором.

* * *

Он поднялся с кровати, натянул брюки и надел рубашку.

Опустошенный, растерянный, он не знал, что и думать. Ему снилась Руа. Это же была Руа, да? Он провел рукой по лицу.

Да, это была она. В его жарких объятиях. Именно такая, какой он ее представлял. Боже. Он покачал головой.

Это всего лишь сон, напомнил себе Финн. Просто сон.

Он закрыл глаза, вспоминая подробности своего сна и отчаянно жалея, что все это было не наяву.

Больше не в силах сидеть на месте, он отправился в библиотеку.