Руа совсем не хотелось тащиться в столовую в девять утра, она жутко не выспалась, потому что уснула буквально пару часов назад.

– Если ты не спустишься прямо сейчас, Флосси будет тебя искать, – устало проговорила Мара. Руа впервые заметила мешки у нее под глазами. Значит, Мара тоже не выспалась. Интересно, почему? Из-за Флосси, поднявшей на уши весь дом, или из-за вчерашней загадочной поздней прогулки?

Она собиралась поговорить с Марой еще вчера, но их прервал Финн, а потом уже было не до того.

– Она никогда раньше со мной не завтракала.

Руа зевнула и поднялась с кресла. Присутствие в доме лорда Данора доставляло ей множество неудобств. Самым первым и главным из них было то, что она никак не могла перестать о нем думать.

– Где ты была вчера вечером? – спросила она у Мары, когда они вышли в пустой коридор.

– Что значит, где я была? Здесь и была. – Мара закрыла за ними дверь.

– Нет. Ты куда-то ходила, когда мы поехали к Рэндаллам.

– Мне надо было сходить по делам.

– Интересно, что у тебя за дела ближе к ночи?

– Очень важные.

– Ты явно что-то скрываешь, – сказала Руа. – Ты ходила к адской пасти?

Теперь, когда Руа знала, что Мара сговорилась с Морриган, чтобы убедить Эмму туда забраться, у нее не было уверенности, что Мара не замышляет еще что-нибудь прямо сейчас.

Мара шикнула на нее, остановившись на верхней лестничной площадке:

– Говори тише.

– Так ты туда и ходила? – спросила Руа, понизив голос.

Мара кивнула, и они пошли вниз по лестнице, навстречу весьма аппетитному запаху жареного бекона.

– В следующий раз возьми меня с собой, – сказала Руа.

Мара покачала головой:

– Нет.

– Почему нет? А вдруг это поможет вернуть мне память.

– Нельзя просто пойти и вернуть тебе память. Нужно определить цель, тщательно подготовиться и выбрать правильный день. Следующим будет Самайн.

– В конце октября? – Руа видела дату в Эммином дневнике. Но она не могла ждать до конца октября. Это больше двух месяцев.

– Все будет так, как должно быть. Морриган забрала твою память не просто так. Память вернется, когда будет нужно. Ты все равно не поторопишь события.

Черта с два она не поторопит. Но надо действовать осторожно. Надо придумать, как заговорить с Марой о записях в ее дневнике, но так, чтобы Мара не догадалась, что Руа читала этот дневник. Кроме того, ей сейчас предстояло нелегкое испытание: завтрак в компании Финна и Флосси.

Ее утомляли упорные попытки Флосси сосватать ее за Финна, тем более что Финн был последним мужчиной, которого Руа хотела бы видеть своим супругом. Да, собой он весьма недурен, но никакие широкие плечи и волевой подбородок не окупят его нетерпимого высокомерия.

Меня нисколько не интересует дочка Харрингтонов. Эти слова Финна никак не шли у нее из головы.

– Есть какие-то новости о пожаре в отеле? – спросила она.

Они не спеша прошли через фойе к двери в малую столовую.

– Пожар потушили, но отель не подлежит восстановлению, – сказала Мара. – Я слышала, что лорд Данор бросился прямо в пламя и спас женщину.

– Бросился в пламя? – удивленно переспросила Руа.

Мара кивнула:

– Да.

– Подозрительный героизм, ты не находишь?

Руа вспомнила, как он ворвался в библиотеку, словно дикий могучий зверь, нуждающийся в укрощении. Ей тогда даже понравилась эта мысль. Весь возбужденный, расхристанный, с совершенно безумными глазами, без обычного своего высокомерия… Но потом он открыл рот.

– В каком смысле? – не поняла Мара.

– Много ты знаешь мужчин – представителей высшего класса, которые побегут сломя голову в горящее здание или сделают что-то еще, что может доставить им даже малейшие неудобства?

– Об этом писали в утренних газетах.

– Ну, раз писали в газетах, значит, так оно и есть, – язвительно проговорила Руа.

Мара покачала головой.

– Там пишут, что женщине придавило ногу тяжелой балкой обхватом с дубовый ствол и лорд Донор поднял ее в одиночку.

– Как-то сомнительно. Тут явно что-то не сходится.

– Если он тебя раздражает, это еще не повод сомневаться в его доблести. Ты, как никто другой, должна понимать.

В ответ Руа лишь фыркнула.

Из столовой вышла миссис Смит и на ходу обратилась к Маре:

– Для его светлости все готово. Не спускай с нее глаз. – Она сердито зыркнула на Руа.

– Прошу прощения? – возмутилась та, но миссис Смит уже ушла.

Руа вошла в столовую и с удивлением обнаружила, что она там одна.

– А где все? – спросила она, усаживаясь в кресло и досадуя, что пришла первой на завтрак, куда вообще не хотела идти.

– Схожу узнаю, – ответила Мара.

Руа оглядела накрытый стол, и у нее заурчало в животе. Такого роскошного завтрака в доме у Харрингтонов ей еще видеть не приходилось.

Большие корзины с яблоками, грушами, сливами и персиками. Тарелки с ягодами, нарезанными бананами, арбузами и засахаренными ананасами. Серебряное блюдо с жареным беконом и еще одно блюдо – с яичницей, хотя на столе стояли и подставки под варенные всмятку яйца. Тосты с корицей и кленовым сиропом. Горячие вафли и сдобные булочки.

Обычно на завтрак Руа предлагали лишь ягоды и овсянку. Возможно, в присутствии лорда все-таки есть свои плюсы. Руа с большим аппетитом приступила к еде.

Через несколько минут вернулась Мара.

– Лорд Данор еще вчера получил приглашение на утренний чай у Фицджеральдов, – сообщила она. – Должно быть, вы с ним разминулись.

– Какая жалость, – сказала Руа, опустив в чашку с чаем кусочек сахара.

Ей самой было странно, что ее так задело его отсутствие. Ведь она именно этого и хотела, разве нет? Спокойно позавтракать в одиночестве. И если Финну не хватает ума сторониться этой мелкой поганки Аннетты и ее вечно сердитой маменьки, значит, так тому и быть.

– Твоя мама злится. Советую по возможности с ней не встречаться, – сказала Мара.

К вопросу о вечно сердитых маменьках, подумала Руа, подливая в чай молока.

– И чем же я провинилась на этот раз?

– Она считает, что, если бы ты спустилась к завтраку раньше, он мог бы остаться.

– Это просто смешно. – Руа потянулась к клубнике, но вспомнила, что Эмма ее не любила. Вместо клубники она взяла вафлю. – Он не стал бы менять свои планы из-за меня.

– Твоя мама считает иначе, – сказала Мара, пристально наблюдая за ней.

– Флосси считает, что луну и звезды разместили на небе, чтобы ей было на что смотреть.

– Флосси – та еще бестолочь.

Руа чуть было не согласилась вслух, но вовремя сообразила, кто это сказал. В дверях столовой стояла Флосси собственной персоной. Щеки у Мары побагровели, и она ринулась прочь из комнаты через дверь для слуг.

– Я…

– Не хочу ничего слушать, – прошипела Флосси, заходя в комнату. – Надеюсь, ты довольна собой?

Руа пожала плечами.

– А что я могла сделать?

– Пожимать плечами – отвратительная привычка.

Руа выпрямила спину и вскинула подбородок.

– Вот так-то лучше, – прищурилась Флосси. – Как бы тебе объяснить, чтобы ты поняла? – Она подошла к столу, но широкая юбка не позволила ей присесть. – Единственная причина, по которой ты все еще остаешься в этом доме и в этом городе, заключается в том, что лорд Данор увел тебя с ужина после твоей жуткой истерики. И теперь он живет в нашем доме, потому что мне хватило прозорливости это устроить.

В снисходительном голосе Флосси явственно слышалось отвращение. Она действительно презирала собственную дочь. Руа почувствовала укол жалости к Эмме. Сколько же ей пришлось вынести!

– Твое присутствие в обществе будут терпеть лишь до тех пор, пока лорд Данор проявляет к тебе интерес, – добавила Флосси.

Руа с трудом подавила нарастающий гнев. Как же ей претило, что она позволяет Флосси так с собой разговаривать. И еще больше ей претило, что ее положение в обществе зависит от заинтересованности этого человека.

Мара верно заметила в своем дневнике: вечное недовольство и попреки Флосси толкнули Эмму в объятия Морриган – спасение от властной матери. Мара видела, что происходит с ее молодой хозяйкой, и не преминула этим воспользоваться. Для каких-то своих тайных целей.

– Я выразилась достаточно ясно? – спросила Флосси.

Стиснув зубы, Руа кивнула. Ей надо быть осторожнее. Иначе Флосси исполнит свою угрозу и отправит ее в психиатрическую лечебницу. Тут можно не сомневаться.

Пора начинать строить конкретные планы. Она вовсе не собирается становиться невинной жертвой в этой войне между матерью и дочерью.

– Давай зови Мару, – сказала Флосси. – Вы идете на прогулку в парк.

* * *

Так прошла вся неделя, изо дня в день: просыпаешься, чтобы позавтракать с лордом Данором, приходишь в столовую, выясняешь, что он уже успел уйти, стараешься не попадаться на глаза разъяренной Флосси, идешь в парк вдвоем с Марой.

Руа как будто попала в замкнутый круг. Ничто не менялось. Никто не разговаривал с нею во время прогулки. Она ни разу не встретила лорда Данора, который либо работал в странное неурочное время, либо нарочно ее избегал. Как бы там ни было, все эти дни Руа общалась исключительно с Марой.

Быть дебютанткой в светском сезоне оказалась непросто, да еще с такой матерью, как Флосси Харрингтон. Руа тратила по многу часов только на то, чтобы одеться для выхода, но ее все равно все игнорировали, и при этом ей было положено улыбаться. Ее эскапада на ужине у Рэндаллов уронила ее в глазах общества еще больше и значительно сократила ее участие в светских мероприятиях.

Это не навсегда, уверяла ее Флосси. Они, Харрингтоны, слишком важные персоны, от них просто так не отмахнешься, но пока что Руа пришлось ограничиться прогулками в парке.

– Кажется, стало прохладнее, – заметила Руа, когда они с Марой спустились по лестнице к арочной галерее.

Каждый день их маршрут оставался все тем же: от торгового пассажа до фонтана на террасе Бетесда. Руа всегда с нетерпением ждала этих минут у журчащей воды. Пожалуй, единственных минут за весь день, когда на душе было спокойно. Однако сегодня она увидела у фонтана нечто такое, от чего у нее защемило в груди.

Она в панике остановилась и спряталась за ближайшую арку.

– Что случилось? – спросила Мара, встревоженно озираясь по сторонам.

– Тише… – Руа притянула Мару к себе.

– Что ты… О. – Мара проследила за ее взглядом и все поняла. – Сегодня пойдем другим путем?

Аннетта с Финном неспешно прогуливались под ручку вокруг фонтана, оскверняя своим присутствием любимое место Руа.

Она не имела никаких видов на Финна, как и он на нее. Но ей определенно не нравилось наблюдать, как сбывается мечта Аннетты заполучить лорда Данора.

– Мне не нужна еще одна ссора с Аннеттой. Пойдем отсюда, пока она меня не заметила.

– Ты уверена, что мы уходим именно из-за нее?

– Какая разница? – спросила Руа, сердито глядя на Мару.

– Если он тебе нравится, может, вы с мамой отбросите разногласия и объедините усилия? – предложила Мара.

– Для чего? Чтобы привлечь его интерес? Нет, спасибо. К тому же он мне не нравится. На мой вкус, слишком высокомерный.

И не в меру красивый. У нее голова идет кругом, когда он рядом.

– Как скажешь, – ответила Мара.

* * *

Американцы в принципе шумные, а мисс Харрингтон так и вовсе.

Пока Аннетта болтала о том, кто из женщин явился на вчерашний прием не в тех перчатках, его самого занимала одна конкретная рыжеволосая светская львица, которая пыталась спрятаться за колонной, да еще в пышном платье, чья юбка была вдвое шире той самой колонны.

Он видел, как она изменилась в лице в ту секунду, когда заметила их с Аннеттой. Он почувствовал странный укол вины. Руа смотрела на него так, словно он забрал у нее из-под носа последний кусок ее любимого пирога, прожевал и выплюнул на пол. Он удивился, когда она схватила за руку свою служанку и быстро пошла прочь. Удивился и даже слегка огорчился. Даром что сам не знал почему. Это он виноват, что они так отдалились друг от друга.

Она сразила его наповал своим острым язычком и восхитительной красотой, но ему все же хватило благоразумия понять: если не проложить между ними дистанцию, он окончательно потеряет голову. Однако дистанция не уняла желания.

Он видел ее мельком. Иногда по утрам, когда она, еще сонная, спускалась в столовую к завтраку, на который он сам не собирался идти. Пусть ему и хотелось сидеть за столом, прямо напротив нее, и наблюдать, как она оживает за утренним чаем. Или по вечерам, когда она читала в библиотеке, сидя у окна. Возвращаясь в дом Харрингтонов, он часто видел ее, освещенную мягкими отблесками огня в камине, в том окне. Видел и замирал прямо на тротуаре, любуясь ею издалека. Сколько раз он топтался у двери в библиотеку, почти решившись войти туда, к ней, но каждый раз уходил прочь, пока не стало слишком поздно.

– Я доподлинно знаю, что она купила его в универмаге, – услышал он слова Аннетты. – И как, скажите на милость, нам от них отличаться, если они одеваются так же, как мы?! Впрочем, все видно по качеству.

– Да, действительно, – пробормотал Финн, совершенно не слушая, что она говорит.

– Вот бы еще как-то избавиться от этой несносной Эммы Харрингтон, – сказала она, наконец завладев его вниманием.

– Что значит «избавиться»? – спросил он.

– Вы не могли не заметить, милорд, как спокойно прошла последняя неделя, когда ее не было.

Да, он заметил. Только ему было отнюдь не спокойно, а тоскливо и скучно.

– Не говоря уже о том, как опасна ее репутация для бизнеса, – сказала Аннетта, явно повторяя слова отца.

– Модельный бизнес мадам Вебстер весьма процветает, – возразил Финн. Если бы он не присутствовал при том разговоре, когда Аннетта пыталась съязвить насчет наряда Руа, он бы и не заметил, что на каждом балу непременно присутствуют дамы, подражающие платью Руа, вплоть до цвета. В том числе и Аннетта.

– Правда? – спросила Аннетта, задрав нос кверху. – Я не заметила.

Финн поспешил увести ее прочь от Руа.

– Как долго вы собираетесь жить в доме у Харрингтонов, милорд? – спросила Аннетта, и ее голос чуть заметно дрожал.

– Об этом я еще не думал, – легко солгал Финн.

Харрингтоны предложили пожить у них в доме до конца сезона, о чем стараниями Флосси знал весь Нью-Йорк. Если бы она держала язык за зубами, он переехал бы в другой отель, и никто бы и глазом не моргнул. Но при сложившихся обстоятельствах его переезд нанесет еще больший ущерб репутации Харрингтонов – еще больший ущерб репутации Руа. Слухи распространятся, все будет переврано и поставлено с ног на голову в скандальных хрониках. Они найдут способ обвинить во всем Руа, и поэтому Финн решил остаться.