Финн на секунду замешкался, держа в руках ведро с водой. Он смотрел, как ревущее пламя пожирает некогда роскошный отель «Мэдисон», и гадал, не знак ли то свыше. Не предвестие ли грядущей беды.

Пожарные уже прибыли на место, с лестницами и шлангами – все как положено. Теперь они раздавали команды, разгоняли зевак и тушили огонь.

Финна удивило, как много простых обывателей помогало пожарным. На улице перед горящим отелем люди встали в живую цепь и передавали друг другу ведра с водой, пытаясь сдержать распространение огня и не дать ему перекинуться на соседние магазины и жилые дома.

Конечно, были и те, кто пришел лишь поглазеть. Трагедия всегда привлекает массу любопытных. Дети, сбившиеся в тесные стайки, смотрели на пламя, словно околдованные страхом. Взрослые мужчины и женщины качали головами, сокрушаясь, но вовсе не удивляясь: деревянные здания особенно уязвимы к пожарам.

Вытерев пот со лба, Финн сосредоточился на ведре, которое держал в руках, и поспешил передать его дальше по цепочке. Одно за другим они передавали ведра вперед и заливали огонь водой. Только этого было мало. Прогоревший отель начал рушиться.

– Помогите! – Сквозь рев пламени пробился чей-то отчаянный крик.

Финн огляделся по сторонам. Кажется, кричали откуда-то изнутри.

– Помогите!

Он отшвырнул в сторону пустое ведро и побежал к главному входу в отель. Еще на подходе его обдало волной невероятного жара. Как будто он вошел в раскаленную печь.

– Кажется, кричат вон из того окна, – сказал один из пожарных, указав на окно на первом этаже. – Но мы туда никого не пошлем. Это слишком опасно.

На тротуар упал горящий обломок.

– Помогите! Спасите! – вновь раздался женский крик.

Прежде чем кто-то успел возразить, Финн вбежал в горящее здание. У него не было никаких мыслей, кроме желания помочь этой женщине и веры, что он сумеет ее спасти.

– Где вы? – Он закашлялся, вдохнув дым. Глаза вмиг заслезились от рези. То, что осталось от вестибюля, было завалено упавшими обломками и обугленной мебелью. Финн глянул вверх, на балки, прогибающиеся от жара. Потолок вот-вот рухнет.

– Я здесь! – крикнула женщина.

Финн увидел ее и выругался в голос. Ее придавило тяжелой балкой, уже сорвавшейся с потолка, и он был не уверен, что сможет поднять в одиночку такую махину. Женщина тоже это понимала. Когда она осознала, что он единственный, кто пришел ее вызволить, у нее на лице отразилась такая горечь и боль, что ему самому было больно на это смотреть.

– Все хорошо. Я вас вытащу, – сказал он.

Она кивнула, но вряд ли поверила. В ее взгляде читался лишь страх.

Финн схватился за тот конец балки, который еще не горел, и попытался ее приподнять. Судя по размеру, она должна была весить втрое больше его самого. Ни один человек не способен в одиночку поднять такую тяжесть. Если женщина все-таки выберется, ее ногу уже не спасти. Кости наверняка раздроблены.

Финн сделал глубокий вдох, присел на корточки и схватился за балку покрепче. Дерево было горячим и обжигало ладони. Он резко вытолкнул себя вверх, используя силу ног и спины, чтобы приподнять балку и сдвинуть ее с ноги женщины. Он буквально взревел, будто зверь, чувствуя, как по венам растекается невероятная мощь. Как только страшная тяжесть перестала давить ей на ногу, женщина пронзительно закричала и потеряла сознание.

Задыхаясь в дыму, Финн подхватил с пола ее обмякшее тело и огляделся в поисках ближайшего выхода. Сквозь обломки и пламя он пробился наружу.

Толпа людей тут же бросилась к ним, пытаясь помочь. Финн уложил женщину на землю подальше от полыхающего отеля. У нее была сильно повреждена нога, и она все еще не пришла в чувство.

– Ей нужен врач! – хрипло выдохнул он, пытаясь откашляться и прочистить легкие от дыма.

– Как, во имя всего святого, вы это сделали?! – спросил какой-то мужчина, принесший одеяло для раненой.

Потрясение и растерянность у него на лице хорошо отражали внутреннее состояние самого Финна. Его кожа казалась горячей на ощупь и очень чувствительной в тех местах, где должны были образоваться волдыри от ожогов, но почему-то не образовались. Он осмотрел свой вечерний костюм, безнадежно испорченный копотью и огнем, не понимая, как ему удалось выбраться невредимым.

– Там был проход, – соврал он.

Они оба взглянули в сторону отеля, где от входа осталась лишь груда горящих обломков, и уставились друг на друга.

Финн резко поднялся и пошел прочь от этого человека и от других любопытных глаз. Он был обескуражен не меньше, чем все остальные, но ему не нужны лишние вопросы. Вопросы, звучавшие как обвинения.

Он сжал и разжал кулак, ощутив в венах знакомый гул силы. Ни за что на свете он не смог бы поднять эту балку в одиночку. И все же он ее поднял. Легко, как тростинку.

Вдали от жара огня и взбудораженной толпы он обрел облегчение.

Он вспомнил, как все началось. Вспомнил, как он впервые почувствовал эту необъяснимую силу, когда отправил в нокаут своего оппонента в спортивном клубе. Его мысли сразу же обратились к Руа. Все изменилось в тот день, когда он ее встретил.

Он шел словно в тумане, не глядя на уличные указатели, и только потом запоздало сообразил, куда идет – к ней.

И вот он уже стоит на тротуаре у дома Харрингтонов, поражаясь собственному решению, что привело его в этот богатый район Манхэттена, где живут самые состоятельные люди города.

Новость о пожаре в отеле ошеломила его настолько, что он едва ли понимал, на что согласился, когда Флосси предложила ему поселиться в их доме. И кстати сказать, он вроде бы не давал четкого согласия. Впрочем, как ни крути, ему нужна крыша над головой.

На дальнем конце здания светилось окно. Финн разглядел смутную тень чьей-то фигуры за занавеской. Это могла быть Руа.

Финн вздохнул и пнул подвернувшийся под ногу камешек. Все так усложнилось, и он даже не знал, когда это началось. Возможно, он бы не был так заинтригован, если бы все вокруг не предостерегали его от нее.

Но откуда тогда появилось это острое желание, что изводило его днем и ночью? Не чистый порыв восхищенной души, а темное и мучительное томление, грозившее разрушить его тихий мир.

Он решительно поднялся на крыльцо и шагнул прямо в пасть зверя.

– Добрый вечер, милорд, – поприветствовал его дворецкий, открывший дверь. Его сдержанный, вежливый голос никак не вязался с потрясением в глазах. Финн понимал, как он выглядит со стороны: расхристанное чудовище, вломившееся в приличный дом. Рубашка расстегнута, сам весь в копоти и поту.

– Добрый вечер, – ответил он, совершенно измученный и готовый уснуть прямо в прихожей.

– Я вас провожу в ваши апартаменты. Мистер и миссис Харрингтон уже отошли ко сну, но если вам что-то понадобится, дайте мне знать.

– Благодарю, – сказал Финн и пошел вверх по лестнице вслед за дворецким.

Несмотря на поздний час, весь дом был освещен. Видимо, в честь прибытия почетного гостя. Поистине впечатляющая демонстрация роскоши и богатства. Можно представить, как Харрингтонов должно раздражать, что при всех их деньгах им приходится так упорно бороться за признание в обществе.

– Я распоряжусь, чтобы вам сразу доставили ваши вещи, которые привезут из отеля.

– В этом нет необходимости, – сказал Финн. – Вряд ли что-то останется после пожара. Когда все прогорит, там будет только зола и пепел.

– Очень жаль, что так вышло. – Дворецкий покачал головой.

Поднявшись на верхнюю ступеньку, Финн услышал, как что-то упало на пол в глубине коридора. Он поднял глаза и увидел Руа, застывшую над стопкой оброненных книг. Он совершенно не ожидал встретить ее в такой час. Она смотрела прямо на него. Ее глаза широко распахнулись, на щеках заиграл легкий румянец.

Она переоделась в ночную рубашку, освободившись от рваного вечернего платья. Жаль, подумал Финн, вспоминая их встречу в саду перед домом Рэндаллов. Изгиб ее полной груди, когда она на секунду прижалась к нему. Ее рука у него на бедре. В нем опять всколыхнулось знакомое желание. Хотя, если быть честным с собой, это желание и не исчезало. Оно всегда тихо кипело в груди.

Она наклонилась за книгами, и он поспешил ей помочь. Однако, когда он добрался до дальнего конца коридора, она уже все собрала. Без единого слова она исчезла за двойной дверью из красного дерева.

– Милорд, не сочтите за дерзость, но вы позволите дать вам совет? – обратился к нему дворецкий.

– Ну, давайте, – ответил Финн, уже зная, что он сейчас скажет.

– Лучше держитесь от нее подальше. Весьма беспокойная, неуравновешенная особа. Впрочем, она целыми днями сидит, закрывшись в библиотеке, так что вам будет несложно ее избегать.

Финн молча кивнул. Его уже начали утомлять все эти предостережения.

– Вот ваши апартаменты, милорд. Дайте мне знать, если вам что-то понадобится. – Дворецкий открыл перед Финном дверь.

– Благодарю.

Еще минут пять назад Финн буквально валился с ног от усталости и сомневался, что сможет подняться по лестнице. Но теперь он взбодрился от мысли, что Руа не спит, и их разделяет всего лишь несколько комнат.

Он вошел в свое новое жилище и был поражен. Чисто, просторно, все вокруг как новое. Отбросив испорченный на пожаре сюртук, он задумался, какая книга могла понадобиться Руа в столь поздний час.

Охваченный возбуждением, он сел в кресло, но сразу вскочил. Любопытство, или что-то похожее на любопытство, все-таки взяло верх.

Он направился в библиотеку, надеясь, что она все еще там. Что в таком случае будет делать он сам – это уже совершенно другая история.

Двойные двери были чуть приоткрыты. Финн распахнул их пошире и сразу увидел Руа. Она стояла рядом с диваном, пряча за спиной какую-то книгу, и беседовала с горничной.

– Боюсь даже представить, что будет, если твоя мама узнает, что ты встала с постели в такой час, – хмуро произнесла горничная.

– Я же сказала, что сейчас приду… – начала говорить Руа, но осеклась, увидев Финна. Горничная испуганно уставилась на него. Он запоздало сообразил, что на нем та же одежда, в которой он помогал на пожаре.

– Что вы здесь делаете? – спросила Руа, смерив его долгим взглядом.

– Я… – Он не знал, что сказать. И действительно, что я здесь делаю?

– Мара, иди ко мне в комнату. Я приду через пару минут.

– Но, мисс… – запротестовала служанка.

– Все в порядке, – сказала Руа.

Одарив Финна убийственным взглядом, горничная нехотя удалилась.

– Как я вижу, здешние слуги тоже не отличаются хорошими манерами, – пробормотал он, хотя сам толком не понял, зачем ему лишний раз нарываться на ссору.

Руа заметно напряглась.

На мгновение воцарилась звенящая тишина. Убедившись, что служанка ушла, Руа шагнула к Финну, сердито сверкая глазами.

– Вы слишком дерзкий для человека в столь затруднительном положении, как у вас, – сказала она, ткнув его пальцем в грудь, прямо в голую кожу. Ощущение было пронзительным, как удар молнии в самое сердце. Она отдернула руку, словно почувствовав то же самое. Финн быстро глянул на свою грудь, чтобы убедиться, что там нет ожога.

Он наклонился чуть ближе к ней.

– И чем же мое положение столь затруднительно?

Ее взгляд медленно переместился с его губ на расхристанную рубашку, а потом она посмотрела ему в глаза.

– Тем, что сейчас третий час ночи, а вы с голой грудью и весь в поту примчались в библиотеку искать меня. – Она улыбнулась.

Он поджал губы. Возразить было нечего.

– И что это значит?

– В чужом глазу соломинку мы видим, милорд. Ваши собственные манеры в лучшем случае небезупречны. – Прежде чем она успела что-то добавить, он резко шагнул к ней. Он не позволит этой строптивой женщине подвергать сомнению его достоинство.

Она отпрянула, оступилась, и Финн подумал, что надо дать ей упасть. Будет ей поделом. Но он все равно обхватил ее за талию и удержал на ногах. Воздух вокруг них словно наэлектризовался от напряжения.

Она выпрямилась и уперлась руками в его грудь. Легкое прикосновение, но разрушительно соблазнительное. На этот раз Финн был уверен, что она прожгла его насквозь.

Он впился взглядом в эту невозможную женщину с озорными глазами, в которых плясали золотые искры, – такую страстную, такую своенравную, такую неправильную. Как только она оказалась в его объятиях, в нем пробудилась какая-то неутолимая, первобытная жажда. Ее прелестные губы, полные и сердито надутые, подстрекали его впиться в них поцелуем. Ему хотелось познать ее всю, без остатка. Даже те ее стороны, против которых его постоянно предостерегают.

Он смотрел на нее и отчаянно пытался увидеть в ее глазах отблески тех же чувств, которые сам испытывал к ней. Но она оставалась непроницаемой, слишком умная, чтобы выдать себя. Она перевернула руку ладонью к себе, и он затаил дыхание. Они оба наблюдали за тем, как она проводит тыльной стороной пальцев по верхней части его живота.

– Руа, – услышал он собственный голос.

Она подняла взгляд, и он понял, что разрушил чары, разорвал тонкую нить напряжения своей безрассудной мольбой. Она вырвалась из его объятий, и он ощутил горечь мгновенной потери.

– Вы можете одеваться как джентльмен, говорить как джентльмен, но вы не джентльмен, лорд Данор.

Она даже не подозревала, насколько правдивы ее слова.

Она схватила свои книги и выскользнула из библиотеки, не удостоив его ни единым взглядом.

Оставшись один, Финн подошел к барной тележке и налил себе полный бокал того, что было в графине. Потом уселся в большое кожаное кресло, положил ноги на оттоманку и огляделся по сторонам, пытаясь понять, как он здесь оказался. Его взгляд упал на книгу на приставном столике: «Легенды и сказки Ирландии» Сэмюэла Лавера.

Искренне удивленный, что в библиотеке у Харрингтонов есть эта книга, он взял ее в руки и рассеянно пролистал, продолжая недоумевать, почему кто-то – предположительно Руа – читает об Ирландии. Он вернулся к началу, начал читать предисловие и сам не заметил, как крепко уснул.

Финн не знал, сколько времени он проспал, но проснулся внезапно и поначалу не понял, где он и что с ним. Он резко выпрямился и оглядел незнакомую комнату. Узнал библиотеку Харрингтонов и снова откинулся на спинку кресла.

Огонь в камине погас, свечи полностью догорели. Финн посмотрел на часы. Четверть шестого утра.

Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить свой сон, но вспомнил только горящие светом глаза. В последнее время ему снились странные сны, яркие как никогда. Он задумался, с чего все началось, соотнес эти сны с проявлениями запредельной, нечеловеческой силы и пришел к точно такому же выводу.

Руа.

В нем боролись два чувства: раздражение и усталость. Он зевнул. Надо бы лечь в постель. Впрочем, Финн сомневался, что сможет снова уснуть. Он вышел из библиотеки и отправился искать свою комнату.