Финн еще раз взглянул на женщину, которая шла с ним под руку. О чем, черт возьми, он думал, когда пригласил ее прогуляться вдвоем?!

– Финн, – повторила Руа, словно пробуя имя на вкус. – Вы не желаете объяснить, что происходит? Я ценю вашу помощь, но не уверена, что понимаю.

Да черт его знает. Он и сам толком не понимал, что сейчас произошло. Все случилось так быстро. Вот Руа ставит Кроули на место, а уже в следующую секунду у Финна возникает уверенность, что сейчас она бросится на обидчика с обломком ложки в руке и попытается его изувечить, если вообще не убить. Ее глаза метали молнии, и у Финна сработал инстинкт.

– Я пытался разрядить обстановку, хотя мне уже начинает казаться, что, возможно, я сделал все еще хуже, чем было. – Он подумал о мистере Фицджеральде и об Аннетте, которая наверняка будет злиться. Боже правый. Теперь предстоит объясняться с обоими.

– Напротив, милорд. Возможно, вы сейчас спасли человеку жизнь, – рассмеялась Руа, но ему почему-то казалось, что она вовсе не шутит.

– Получается, я герой? – спросил он.

– Да, вы герой. А я злодейка, – улыбнулась Руа.

Они прошли на веранду в сопровождении горничной, увязавшейся за ними по пятам. Видимо, миссис Харрингтон отправила ее присматривать за дочерью, чтобы соблюсти приличия, рассудил Финн. Двери на улицу были открыты, и теплый вечерний воздух проникал внутрь.

Веранда была длинной, но узкой. Не больше двух ярдов в ширину. Она выходила на сад на заднем дворе, примыкавшем к соседнему особняку.

Руа отодвинулась от Финна.

Она манила его, как сирена, завораживая своим нежным чарующим голосом. Это был путь к погибели, и Финн шел по нему добровольно.

– Если хотите, возвращайтесь в столовую. Со мной все будет в порядке. – Руа задумчиво посмотрела на участок зеленой травы за распахнутой дверью. – Вам еще не поздно вернуться, сохранив репутацию нетронутой.

– Моей репутации ничего не грозит, – сказал он. Но так ли это на самом деле?

Он чувствовал себя так, словно нырнул в море рыбкой с высокого утеса, даже не потрудившись проверить, что там внизу. Его шансы выбраться невредимым близки к нулю. Но что-то тянуло его к Руа. Было в ней что-то загадочное, что-то неукротимое и вызывающее, и он просто не мог устоять.

Она улыбнулась.

– Я уверена, что так и есть. А вот что делать с моей репутацией? – Она деликатно пожала плечами и спустилась по ступенькам во двор.

Это был его шанс. Идеальная возможность оторваться от Руа и вернуться в столовую, сохранив хоть какое-то подобие здравомыслия. Именно так он и должен был поступить. Он это знал. Потому что еще немного, и он перешагнет ту черту, за которой не будет пути назад.

Она уже спустилась во двор и почти исчезла из его поля зрения, унося с собой дух приключений и ясность. Да, порожденную хаосом, но все-таки ясность, потому что, глядя, как она идет прочь, он буквально физически ощущал, как вокруг него снова сгущается туман привычной реальности.

Руа сумела поджечь его мир, где правили разум и осторожность, и ему не хотелось гасить это пламя.

Он спустился в сад следом за ней и пошел рядом, гадая, чувствует ли она то же самое по отношению к нему.

Он наблюдал, как она смотрит на луну. Ему хотелось сказать, что оранжевый цвет ее платья напоминает его любимый оттенок заката: тот, что горит ярче всего. Но он не осмелился. Она не нуждалась в его утешениях.

– Руа? – тихо проговорил он.

Она повернулась к нему, ее глаза сияли.

– Да?

Ему нечего было сказать. Он хотел просто быть рядом с ней.

Она легонько нахмурилась и испытующе посмотрела на Финна, словно пыталась прочесть ответ у него на лице.

– И все-таки почему вы пригласили меня прогуляться? Если вам так хотелось остаться со мной наедине, вы могли бы добиться желаемого и не столь драматичными способами. – Теперь она улыбнулась.

– Мне не хотелось остаться с вами наедине, – возразил он и огляделся в поисках горничной, которая еще минуту назад шла за ними. Ее нигде не было. – А куда делась служанка? – Он еще раз огляделся по сторонам.

– Мое общество не для слабых духом, – усмехнулась Руа.

– Думаю, Кроули согласится. Бедняга еще нескоро решится заговорить с кем-то из женщин, – сказал Финн.

– Лучше бы он вообще с ними не говорил, – отозвалась она.

Он рассмеялся.

– Наконец-то мы с вами пришли к согласию.

Интересно, подумал Финн, знает ли она о слухах, которые ходят о ней: что погиб человек и в его смерти виновата она. Скорее всего, нет. Если бы она знала, то наверняка воздержалась бы от едких высказываний в адрес этого дурака Кроули. Хотя трудно сказать, как оно было на самом деле. У нее явно бунтарский характер.

Она улыбнулась его словам. От этой улыбки у него потеплело на сердце. Черт побери, как же ему хотелось поцеловать ее в губы. Всего один раз. Может быть, этого будет достаточно, чтобы чары развеялись. Потому что она его околдовала. Иначе как объяснить, что он готов позабыть о своих тщательно продуманных планах только ради того, чтобы дышать одним воздухом с ней?

Она сделала небольшой шаг вперед, дразня его своей близостью, провоцируя на необдуманные поступки. Теперь они действительно были одни. Он мог бы стиснуть ее в объятиях, прижать к себе, вдохнуть ее пьянящий аромат. Как это будет? Наверное, как поймать в руки молнию.

Между ними пронесся резкий порыв ветра, растрепал ее рыжие кудри, и они упали ей на лицо, как вуаль, спрятавшая от Финна ту единственную картину, на которую он мог бы смотреть бесконечно. Он поднял руку, чтобы убрать волосы с ее лица, но остановился в последний момент, когда осознал, что творит.

Руа смотрела, как он убирает руку, и ее лицо было непроницаемым.

Финн сделал шаг назад.

– Возможно, нам стоит вернуться в дом.

Это было не предположение, а настоятельная необходимость. Ее близость делала его уязвимым. Уязвимым до самых потаенных уголков его разума, где жила странная уверенность, что он ее знает.

Не дожидаясь, когда Финн предложит ей руку, Руа поднялась на веранду. Он пошел следом за ней, благодарный за эту маленькую передышку.

Ужин уже завершился, и гости переместились в гостиную.

– А вот и вы двое, – проворковала миссис Харрингтон и тут же бросилась им навстречу, увлекая за собой Неда, которому пришлось извиняться перед всеми, кого чуть не сбила с ног его жена.

Руа улыбнулась, но это была вымученная улыбка. Финн почувствовал, как изменился ее настрой: она вся подобралась, словно готовясь к драке.

– Бальная карточка моей дочери. – Миссис Харрингтон сунула карточку в лицо Финна. – Пока она вся не заполнена.

Это вряд ли, подумал он.

Руа как будто немного расслабилась, но все равно продолжала настороженно вглядываться в неумолимую толпу. Только совсем уже дурочка не заметит злобные перешептывания, а Руа уж точно не дурочка.

Финн открыл пустую бальную карточку и записал свое имя. Он предпочел бы вообще не участвовать в танцах. Потанцуешь с одной, и придется танцевать со всеми. Возвращая карточку миссис Харрингтон, он заметил, как к нему приближаются другие мамаши, держа наготове бальные карточки своих дочерей. Причем приближаются неумолимо.

– Благодарю, Данор, – сказал Нед.

Финн кивнул в ответ.

Нед был приятным человеком, который, кажется, не понимал, в какую беду угодил. Мистер Фицджеральд, разумеется, не одобрит эскападу Руа за сегодняшним ужином. Она ступала по очень тонкому льду.

– Прошу меня извинить. – Финн откланялся Харрингтонам. Ему нужно было как можно скорее найти мистера Фицджеральда и оценить нанесенный ущерб. Его положение не такое ужасное, как у Неда, но ему все равно необходимо заботиться о своей репутации. Он тихо выругался про себя. Сначала он опрометчиво увел Руа в сад. А теперь еще и расписался в ее бальной карточке. Как это выглядит со стороны? Он был на верном пути к своей гибели.

– Не забудьте. – Миссис Харрингтон потрясла карточкой в воздухе.

Финн украдкой взглянул на Руа, но она думала о чем-то своем и вообще на него не смотрела.

– Не забуду, – сказал он, вежливо улыбнувшись.

Финн нашел Фицджеральдов в центре импровизированного бального зала. Все трое уставились на него так, словно хотели наброситься с кулаками, и ему это совсем не понравилось.

– Данор, – сказал Ричард.

– Милорд, я должна вас предупредить, что ваша выходка за ужином была воспринята обществом крайне неблагосклонно, – сказала миссис Фицджеральд.

– Моя выходка? – ощетинился Финн.

Ричард положил руку на плечо жены.

– Моя супруга хотела сказать, что всегда надо принимать во внимание ситуацию. Эта девчонка устроила сцену, причем весьма некрасивую. И зачем было ввязываться?

Финн не мог с этим поспорить, хотя про себя и заметил, что никто не отчитывал Аннетту за ее злые слова. Может быть, потому, что Руа отлично поставила ее на место.

Тем не менее Ричард был прав: у него не было ни малейшей причины ввязываться в эту кашу, а он взял и ввязался. Умопомрачение, не иначе.

– Неосторожность чревата последствиями. Тебя попросту спишут со счетов, – предупредил Ричард.

– Хорошо, что я привел в порядок свои дела.

– Не стоит недооценивать важность общественного мнения. А теперь почему бы вам двоим не станцевать первый танец? – сказал Ричард Финну и Аннетте.

Финн всерьез призадумался, что же интересует Ричарда на самом деле: строительство отеля или желание женить его на своей дочери?

* * *

Руа не собиралась ни с кем танцевать, и уж тем более с Финном. Его заставили танцевать с ней на балу у Фицджеральдов, и вряд ли ей хватит смелости повторить это снова.

Прием, оказанный им обоим по возвращении из сада, был ледяным, хотя по отношению к лорду Данору лед быстро растаял. Он стоял в окружении небольшой группы, среди которой была и Аннетта, и они обсуждали, не помешает ли дождь завтрашнему променаду. Аннетта хмуро взглянула на Руа и вновь повернулась к Финну.

Руа не понимала, с чего Флосси решила, что ей вообще разрешат танцевать после того, что она наговорила в столовой. В голове матери семейства творилось поистине странное: то ли она была слишком тупой, чтобы замечать очевидное, то ли слишком упрямой и полностью непробиваемой. В любом случае Руа не собиралась быть пешкой в ее игре.

Флосси вклинилась в разговор с другими женщинами, обсуждавшими светские мероприятия на следующей неделе, и Руа не преминула воспользоваться возможностью потихоньку исчезнуть.

Она медленно двинулась к двери, стараясь держаться по стенке и останавливаясь каждый раз, когда ей казалось, что на нее смотрят. Она пыталась дождаться, когда внимание гостей переключится на что-то другое, но вскоре поняла, что на нее будут смотреть всегда.

Она заметила Лили Стивенс, которая выглядела ничуть не менее модно, чем все остальные женщины на приеме, в темно-синем платье с многослойным полонезом. Ее темно-каштановые волосы обрамляли гладкое, словно фарфоровое лицо тугими колечками. Их взгляды встретились, и Руа замерла, уверенная, что Лили тоже посмотрит на нее с отвращением, но та тепло улыбнулась и подошла к ней.

– Я хотела сказать, что мне очень нравится ваше платье. Не обращайте внимания на слова Аннетты, – сказала Лили.

Тебе легко говорить, подумала Руа. Но вслух сказала лишь вежливое спасибо.

– Вы подумали о моем приглашении? – спросила Лили, понизив голос. – После сегодняшнего выступления я окончательно убедилась, что в отношении вас моя интуиция не подвела.

Руа улыбнулась, не желая расстраивать Лили, но это было совсем не то, что ей хотелось услышать. Ее совершенно не интересовали какие-то женские собрания. На нее и так столько всего навалилось, и ей уж точно не было дела до какого-то дамского общества, члены которого позволяют своим подругам издеваться над другими женщинами.

– Место встречи меняется каждый раз, но мы обсуждаем все то, о чем нельзя говорить на людях. Следующая встреча будет уже совсем скоро. Я пришлю вам подробности.

Прежде чем Руа успела возразить, Лили ушла прочь.

Руа снова двинулась к выходу в прихожую, где не было людей, но была дверь наружу.

Гостиная взорвалась смехом. Обернувшись, Руа увидела мистера Фицджеральда и еще одного мужчину, чей разговор, как она поняла, стал причиной всеобщего веселья. Трудно было представить, что это – те же самые люди, которые с таким презрением и злобой смотрели на нее в столовой.

Вместо того чтобы прятаться, ей бы следовало помириться с гостями. Пусть Флосси видит ее старания, хотя бы ради того, чтобы угрозы отправки в лечебницу не исполнились в ближайшее время.

Но одно дело знать, что тебе следует делать, и совсем другое – хотеть это сделать.

Руа беспрепятственно проскользнула в фойе. Она и думать не думала уходить, ей хотелось просто побыть одной, но слуга распахнул перед нею входную дверь.

– Спасибо, – сказала она и вышла на крыльцо. Дверь с грохотом захлопнулась у нее за спиной, и она даже не знала, впустят ли ее обратно.

Не обнаружив на улице других гостей, Руа спустилась с крыльца в палисадник перед домом Рэндаллов. Сад был совсем небольшой: просто полоска травы, примыкавшая к каменной изгороди.

Руа открыла калитку и вошла в крошечный садик. Ветерок доносил до нее запах дыма, хотя поблизости вроде бы не горело никаких костров.

Скоро наступит осень. Руа задумалась: а что станет с ней этой осенью? Она все еще будет жить здесь, в Нью-Йорке, выдавая себя за Эмму Харрингтон, или вернется домой, где бы ни был ее дом?

Она оперлась локтями об изгородь, глядя в ночь.

Что ей действительно нужно, так это еще раз заглянуть в книги, которые она обнаружила в тайнике в спальне Эммы. Если она сумеет понять, почему Эмма забралась в адскую пасть, то, возможно, у нее получится разобраться, почему обратно из адской пасти вышла не Эмма, а она сама.

Руа подумала о трискеле у себя на лодыжке. Может быть, она тоже посвятила себя Морриган, как Эмма и Мара, и просто об этом не помнит? Хотя ей с трудом верилось, что ее преданность некоей древней богине была настолько безмерной, что она согласилась носить клеймо на ноге.

И был еще Финн. Кусочек от совершенно другой головоломки. Несмотря на все их различия, между ними явственно чувствовалось притяжение. Но было и что-то еще: граница или черта, которую Руа боялась переступить. Как будто если ее переступишь, то назад уже не повернешь.

– Тебя можно на пару слов, Данор?

Руа обернулась на звук мужского голоса. Ее сердце гулко забилось, и она быстро пригнулась, пока ее не увидели с той стороны каменной изгороди.

– Приятно проводишь время? – спросил мистер Фицджеральд у Финна, когда они подошли еще ближе к тому месту, где пряталась Руа.

– Довольно приятно, – раздраженно ответил Финн.

Его голос звучал так близко, что сразу было понятно: он стоял по ту сторону стены, прямо напротив Руа. Если сейчас он оглянется, то обязательно увидит ее, сжавшуюся в комок на земле.

– Тогда я сразу к делу, и мы быстрее вернемся в дом и продолжим проводить время все так же приятно. О чем, черт возьми, ты думал? – рявкнул мистер Фицджеральд.

Руа поморщилась.

– Прошу прощения, ты о чем? – ответил Финн.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, Данор. Пригласить выйти в сад эту возмутительную девчонку?! Что это было за безрассудство?

Руа слушала очень внимательно. Ей тоже хотелось бы знать ответ, может быть, даже больше, чем мистеру Фицджеральду, хотя его «возмутительная девчонка» и вправду ее возмутила.

– Я не знаю. – Голос Финна звучал напряженно. – Наверное, я ее пожалел. На нее было больно смотреть.

Руа нахмурилась, ощутив острый укол смущения.

– Да что ж за напасть?! Мало того что ты ввязался в скандал, так еще и оскорбил мою дочь. Тебе надо бы определиться.

Бедняжка Аннетта. Руа закатила глаза.

– Определиться? О чем ты? – не понял Финн.

– Пора сделать выбор. Если ты намерен жениться на моей дочери, ты больше и близко не подойдешь к этой безбожнице, дочери Харрингтонов.

Руа ничуть не обиделась на «безбожницу», но от известия, что Финн женится на Аннетте Фицджеральд, у нее сбилось дыхание. Это не стало сюрпризом. К тому все и шло, если учесть, сколько времени эти двое проводят вместе. Но одно дело – догадываться, и совсем другое – знать наверняка.

– Ты даешь слово, что впредь будешь держаться подальше от этой девицы? – спросил мистер Фицджеральд.

Руа затаила дыхание в ожидании ответа Финна. Она сама не понимала, как получилось, что он так быстро стал ей небезразличен. Она покачала головой. Нет, он ей безразличен. Просто ей любопытно. Потому что, когда он был рядом, у нее появлялось едва уловимое, но явственное ощущение собственной целостности.

Прошел долгий миг. Финн молчал, и у Руа отлегло от сердца. Пусть мистер Фицджеральд знает, что лорд Данор – безусловно, человек чести – не готов так легко от нее отмахнуться.

– Если ты не можешь ответить сразу, Данор, боюсь, это молчание уже само по себе ответ.

– Черт возьми, Ричард. Меня нисколько не интересует дочка Харрингтонов, но с меня хватит твоих туманных угроз. Если ты собираешься что-то сделать, то просто сделай – и все.

Руа была совершенно раздавлена. Ее подкосила сама интонация, с которой он произнес «дочка Харрингтонов». Как будто она была просто досадной помехой. Этакой неудобной особой, которая портила жизнь всем добропорядочным людям.

– Прекрасно, Данор.

Руа слушала, как удаляются шаги, как открывается и закрывается входная дверь.

Потом она осторожно приподнялась и заглянула за изгородь. Но не успела выпрямиться в полный рост, как перед нею предстала высокая широкоплечая фигура.

– Почему я всегда нахожу вас в таких местах, где вас быть не должно?

Руа испуганно вскрикнула, отшатнулась и упала на землю.

Она тут же вскочила на ноги и отряхнулась.

– А почему вы повсюду ходите за мной? – задала она встречный вопрос и, не дожидаясь ответа, поспешила к калитке.

Финн шагнул вперед, загородив ей дорогу.

– Пожалуйста, дайте пройти, – сказала она.

Он не сдвинулся с места.

– Вы подслушивали наш разговор?

Конечно подслушивала. А что было делать? Заткнуть себе уши? Вместо ответа Руа повернулась боком и попыталась протиснуться в узкую щель между Финном и столбиком калитки. Ей волей-неволей пришлось к нему прикоснуться. Она услышала, как он резко втянул в себя воздух, когда случайно задела рукой его бок.

Ее переполняло желание застыть на месте и еще теснее прижаться к нему под ночным звездным небом. Она видела перед собой только его широкую грудь. Запах его одеколона кружил ей голову. В ее мыслях был только он.

Желая большего, она подняла голову и увидела, что он пристально на нее смотрит. Их взгляды встретились, и у нее сбилось дыхание. У него тоже.

– Руа, – прошептал он голосом, хриплым от страсти.

Дрожь у нее в животе стала невыносимой. Внутри все горело, жарко и ненасытно. Ее тело предательски льнуло к нему, и, больше не в силах себя сдержать, она прижала руку к его груди, ощущая твердые мышцы под тканью рубашки.

– Да, Финн?

Она потянулась к его воротнику, легонько коснувшись пальцами шеи.

Он обхватил ее двумя руками, притянул ее ближе к себе, и вдруг раздался громкий треск рвущейся ткани.

– Нет! – воскликнула Руа и выскользнула из его объятий. Она на ощупь проверила юбку и поняла, что та разорвана сзади от пояса до колен, так что нижняя юбка торчит наружу. – Нет, нет, нет. Как я теперь вернусь в дом?! – Она беспомощно уронила руки. – Мне нельзя возвращаться.

Финн выглядел изрядно смущенным.

– Я могу чем-то помочь?

– Даже не знаю. Вы умеете шить? – Она в отчаянии посмотрела на него. – Флосси меня убьет.

– Почему вы называете свою маму по имени? – спросил он, удивленно приподняв бровь.

– Это все вы виноваты! – сказала Руа, отвлекая его от своей оговорки.

– Чем же я виноват?

– Почему вы не дали мне пройти?

– А зачем вы вообще пошли в сад?

– Это не ваша забота, милорд. – Она снова пощупала юбку. – О боже, и что теперь делать? – Она застонала, пытаясь соединить порванные края, как будто ткань чудом срастется, если очень-очень захотеть.

Руа взвешивала варианты. Сбежать домой было предпочтительнее, чем просить Финна о помощи, но можно ли просто взять и уйти? Флосси наверняка разозлится. С другой стороны, а какой еще выбор? Либо спрятаться дома, либо вернуться к Рэндаллам и отдать себя на съедение волкам.

– Возьмите мою карету, – предложил Финн, и его голос звучал виновато.

– Но что я скажу матери?

– Об этом я позабочусь. – Он слегка подтолкнул ее в сторону своей кареты.

Она была не уверена, осознает ли он сам, что притронулся к ней. Снова. Его ладонь легла ей на поясницу. Это было легкое, деликатное, очень бережное прикосновение, и у Руа все затрепетало внутри.

Затрепетало гораздо сильнее, чем ей бы хотелось. Ведь она слышала, что сказал Финн. Она его совершенно не интересует. Безбожница, возмутительная девчонка, дочка Харрингтонов.

Финн открыл дверцу кареты, и Руа забралась внутрь.

– Я вернусь через пару минут, – сказал он и поспешил в дом.

* * *

Финн предпочел бы и вовсе не возвращаться к Рэндаллам, но он обещал Руа о ней позаботиться и тем самым загнал себя в угол, снова ввязавшись куда не следует.

Она заметила верно. Он действительно мог бы дать ей пройти, но ему не хотелось, чтобы она уходила. Было в ней что-то манящее, неотразимое, что-то такое, перед чем он не мог устоять, и он совершенно не понимал, что это значит.

– Милорд, а я вас потеряла. – Аннетта подошла к нему сразу, как только он переступил порог большой гостиной. Комнату превратили в импровизированный бальный зал. Небольшой оркестр в углу играл какую-то веселую мелодию.

– Я ищу Неда, – пробормотал Финн, протискиваясь в комнату.

– Потанцуйте со мной. – Аннетта протянула руку и улыбнулась. Финн замешкался, озираясь по сторонам в поисках Харрингтонов, и наткнулся на суровый взгляд Ричарда. Несколько человек, не скрываясь, смотрели на повисшую в воздухе руку Аннетты. Финн просто не мог отказать ей сейчас.

Раздосадованный, он взял ее за руку и повел танцевать.

Он надеялся, что Руа хватит терпения подождать, хотя у него были большие сомнения.

Голова шла кругом. Ему казалось, что его разум раздроблен – и все из-за Руа. Когда она была рядом, он не мог думать ни о чем другом, кроме отчаянной боли в груди. Поглощенный горячим желанием, он как будто освобождался от всех земных стремлений. Когда он был с Аннеттой, то видел блестящую будущность, которую сам же себе напророчил. Неужели он сомневается в своем выборе?

Как только Финн и Аннетта влились в круг танцующих пар, все внимание обратилось на них. Улыбки и смех были так заразительны. Финн поддался всеобщему веселью, позволив себе на мгновение ощутить, что значит быть по-настоящему «своим» среди этих людей. В конце концов, именно этого он и хотел.

Руа – всего лишь прекрасная искусительница, что манит его прочь от той жизни, которую он пытался вести, жизни благоразумной и безупречной. Ее присутствие повергало в хаос его разум и будило в нем бурю желаний. Он не выдержит ее своеволия, не поддавшись ему полностью и до конца. А такого не будет. Он не станет разрушать себе жизнь.

Когда танец закончится, он разыщет родителей Руа, отправит ее домой и забудет как страшный сон.

* * *

Харрингтонов Финн нашел на веранде, где они беседовали с другой супружеской парой, которой он еще не был представлен.

– Добрый вечер. Можно вас на пару слов? – обратился он к ним обоим.

Нед посмотрел на него остекленевшими глазами, как будто видел впервые в жизни.

Финн повернулся к Флосси:

– Боюсь, произошел небольшой казус. Я случайно пролил свой напиток на платье вашей дочери.

– Боже правый, с ней все в порядке? – всполошилась Флосси, словно ей сообщили, что Руа смертельно ранена.

– В полном порядке. Я предложил ей свою карету, чтобы ее отвезли домой. Надеюсь, это не нарушает рамки приличий. Она ждет в карете и просила вам сообщить.

– Да. Я бы хотела с ней поговорить, пока она не уехала.

– В этом нет необходимости, – сказал Финн, но миссис Харрингтон уже бросилась к двери.

Он не знал, как ему объясниться, когда станет ясно, что он соврал насчет платья. Это была глупая ложь, но Флосси лучше не знать правду.

Он догнал ее уже на улице. В воздухе густо пахло дымом.

– Где она? – спросила Флосси, озираясь по сторонам в поисках пропавшей кареты.

Вот чертовка. Умчалась в его карете.

– Она едет домой, – сказал Финн, очень надеясь, что так и есть.

– Я думала, вы поедете с ней, – прищурилась Флосси.

– Мне показалось, что нам было бы неуместно ехать вдвоем без всякого сопровождения, – сухо проговорил он.

Флосси недоверчиво посмотрела на него и кивнула.

– Раз вы остались без транспорта, мы подвезем вас до дома.

Не успел Финн возразить, как парадная дверь распахнулась, и Нед спустился с крыльца на нетвердых ногах.

– Уезжаешь без меня, дорогая? – спросил он у Флосси.

– Ах, если бы… – улыбнулась она мужу. – Но раз уж ты здесь, вели подавать карету. Все равно уже поздно.

И Неду уже хватит пить.

– Спокойной ночи, – сказал Финн супругам и направился к двери в дом. Его отнюдь не прельщала перспектива уехать со званого ужина в одной карете с родителями женщины, устроившей сцену в столовой.

– Милорд, я не приму отказа. Вечер уже завершился. Вы отдали свою карету нашей дочери; позвольте нам оказать вам ответную любезность. – Флосси повернулась к мужу. – Нед, ты побудь здесь, а мы с лордом Данором скоро вернемся. Надо поблагодарить наших хозяев.

Финн нисколько не сомневался, что ей хотелось показаться с ним под руку перед гостями.

– Я лучше составлю компанию вашему мужу и подожду здесь, – сказал он.

Рэндаллы тоже не ограничивали себя в крепких напитках, и завтра утром они вряд ли вспомнят, кто с ними прощался, а кто нет.

– Вы правы, давайте просто уедем. Утром я пошлю Бет благодарственную записку, – сказала Флосси, и было понятно, что она попросту опасалась упустить Финна из виду.

В карете Флосси села рядом с мужем, напротив Финна. Нед захрапел сразу, как только уселся.

– Отель «Мэдисон» – прекрасное заведение, милорд, но жить постоянно в гостиничных апартаментах наверняка неудобно. Вы не думали обзавестись собственным домом?

Финн еще никогда не встречал таких любопытных и бесцеремонных людей, как миссис Харрингтон. И уж точно не собирался обсуждать с ней эту тему, да еще в столь поздний час.

– Разумеется, думал, – только и сказал он и повернулся к окну, привлеченный оранжевым заревом в ночном небе.

– Странно, – заметила Флосси, когда карета внезапно остановилась.

Не дожидаясь, пока возница откроет дверь, Финн выскочил наружу.

– Ближе нам не подъехать, милорд. Дорога перекрыта, – сказал возница.

И неудивительно, что перекрыта. Отель «Мэдисон» был весь охвачен огнем.

– Что там такое? – сердито крикнула Флосси и ахнула, увидев горящее здание гостиницы. – Это ваш отель?

Финн молча кивнул.

– Вам теперь нужно где-то остановиться! – взволнованно проговорила Флосси.

– Что? – Финн растерянно посмотрел на нее. Все, чем он владел, осталось в отеле, все самое важное. Паника охватила его при мысли, что есть одна вещь, которую заменить невозможно. Он принялся обшаривать все карманы, надеясь, что взял монету с собой.

Она обнаружилась в левом кармане, и у него отлегло от сердца. Финн крепко сжал монету в кулаке, не понимая, почему она столько для него значит. Это были те самые полдоллара, которые он вложил в руку Руа в их первую встречу и которые она отдала ему обратно.

– Возвращайтесь в карету, поедем к нам, – сказала Флосси. – Поживете пока в нашем доме, у нас много места.

Сейчас его меньше всего волновало, где он будет жить.

– Я пойду посмотрю, чем там можно помочь.

– Помочь? Боже правый, не надо! – вскричала Флосси.

Но Финн уже бежал к горящей гостинице.

Последнее, что он услышал от Флосси, был ее крик:

– Мы вас ждем! Угол Сорок девятой улицы и Пятой авеню!