Финн был буквально завален письмами. Поразительно, сколько дверей распахнулись перед ним настежь лишь потому, что он проводил время с Аннеттой Фицджеральд.

– Это все для меня? – спросил он, всерьез размышляя, не нанять ли ему секретаря.

– Да, милорд, – ответил гостиничный камердинер.

Он взял несколько писем с верхушки стопки. Приглашение от Эпплгейтов, еще один бал в конце этой недели, благотворительный вечер в Метрополитен-музее.

Глядя на неподъемную гору писем, Финн уже начал сомневаться. Неужели он именно этого и хотел? Провести свою жизнь, потворствуя сильным мира сего на великосветских приемах?

Покачав головой, он бросил письма, которые держал в руках, обратно на стол. Это так утомляет: бесконечные прогулки и любезные улыбки, напитки перед ужином, сигары в клубе. Ни минуты покоя. Но он думал о своих деловых устремлениях и понимал, что одно без другого никак не возможно.

– Вода нагрета, сэр. Все готово, – сказал камердинер.

Финн посмотрел на туалетный столик, где уже был разложен набор для бритья. Сегодня он ужинает у Рэндаллов.

– Благодарю, – сказал он и сделал знак камердинеру, что тот может идти.

Финн всегда брился сам. Он никогда не позволит, чтобы кто-то другой подносил к его шее острую бритву.

Он склонился над тазом, плеснул себе в лицо горячей водой и начал бриться.

Ужин у Рэндаллов был событием исключительным, на этот званый прием приглашали лишь самый цвет нью-йоркского высшего общества – хотя Глория Фицджеральд могла бы поспорить, что в последнее время туда приглашают кого ни попадя, несомненно имея в виду Харрингтонов.

Он видел, как Флосси Харрингтон в прямом смысле слова пробивала себе дорогу наверх. Она была бесцеремонной и беспринципной и категорически не желала замечать, что здешняя элита ей явно не рада, несмотря на ее нуворишские деньги. Ричард привечал Неда из-за его миллионов, но одних денег было еще недостаточно, чтобы получить доступ в мир высшего света. Необходимо снискать одобрение женщин, таких как Глория Фицджеральд и ее подруги.

Они ждали, когда Руа оступится – чтобы получить убедительное доказательство, что Ричард ошибся, решив вести дела с Недом. Финн не мог отделаться от ощущения, что в таком случае возникнет эффект домино. Если Нед упадет, следующим будет он сам.

Она посмотрел в зеркало и осторожно провел по щеке острой бритвой.

Высший свет – то еще змеиное гнездо.

Его мысли устремились к Руа. Он не видел ее уже несколько дней, и его почему-то пугало, что новая встреча предстоит совсем скоро.

* * *

Первая партия платьев от Мальвины Вебстер прибыла через неделю после первой примерки. Как раз ко времени ужина у Рэндаллов. Это не было совпадением. Портниха, прекрасно осведомленная о всех событиях светского календаря, отправляла Руа наряды по мере готовности.

Руа не знала, кто такие Рэндаллы, но это были уж точно какие-то важные люди, раз Фицджеральды приняли их приглашение на ужин, и благодаря Фицджеральдам приглашение получили и Харрингтоны.

– Платья от Мальвины просто идеальны, – сказала Руа Маре.

Платья, созданные для нее, а не для Эммы. Одна эта мысль как будто сняла с ее плеч груз весом в тысячу фунтов. Этого было почти достаточно, чтобы Руа с нетерпением ждала вечернего приема.

– Твоя мама хочет тебя видеть. Она будет ждать в малой столовой, – сказала Мара, раскладывая платья на кровати, чтобы горничные убрали их в шкаф.

– Прекрасно. – Руа улыбнулась и перед тем, как уйти, провела рукой по многочисленным пышным юбкам, радуясь, что у нее есть хоть что-то свое.

– У тебя хорошее настроение, – заметила Мара, когда они спускались по лестнице.

– А как же иначе? Сегодняшний вечер будет совсем другим, – ответила Руа, наконец-то почувствовав, что обрела твердую почву под ногами. Последние несколько дней она провела в библиотеке, прячась от Флосси, и читала справочники о манерах истинной леди. В кои-то веки она ощущала себя готовой выйти из дома.

Изучение светского этикета было не то чтобы пустой тратой времени, просто Руа предпочла заняться другими делами – память по-прежнему не вернулась, и Руа по-прежнему не знала, кто она на самом деле, – но она очень надеялась, что владение манерами даст ей отсрочку в противостоянии с Флосси. Если светские мероприятия, на которых она будет присутствовать, пройдут без эксцессов, она сможет искать правду, не испытывая постоянного стресса от угрозы лечебницей для душевнобольных.

– Надеюсь, что так, – сказала Мара, и они вместе вошли в столовую.

Флосси там не было.

Руа села за стол, а Мара встала за ее спиной. Слуга поставил на стол чашку с чаем и сладкие булочки.

– Спасибо, – сказала Руа, но слуга ее ответом не удостоил.

Намазывая маслом булочку с черникой, Руа задумалась, будет ли на сегодняшнем ужине лорд Данор. Отчасти она на это надеялась. Ей хотелось понять, что ее так будоражит в этом человеке. Хотя, если Аннетта Фицджеральд положила на лорда глаз, она вряд ли подпустит к нему Руа ближе чем на два шага.

– Тебе лучше съесть эту булку быстрее, пока не увидела мама, – сказала Мара.

– Если мне нельзя булочку, тогда зачем их поставили на стол? – проворчала Руа.

Но как только она поднесла выпечку ко рту, в столовую ворвалась миссис Харрингтон и шлепнула ее по руке. Намазанная маслом булочка упала на пол и закатилась под стол.

– Боже правый! О чем ты думала, отправляя такое в рот? У тебя дюжины платьев от Мальвины Вебстер, и надо, чтобы они на тебя налезали! Мара, я тебя предупреждала и велела за ней следить. Я скажу миссис Смит, что ты плохо справляешься со своими обязанностями.

Мара опустила глаза.

– Прошу прощения, миссис Харрингтон.

– Она пыталась меня остановить, – сказала Руа, но Флосси вскинула руку, призывая к молчанию.

– Ты выучила имена гостей на сегодняшнем вечере? – спросила она.

– О да, запомнила всех наизусть, – рассмеялась Руа, полагая, что Флосси шутит, хотя уже давно надо было понять, что эта женщина не шутит вообще никогда.

Флосси прищурилась.

– Так давай, перечисли.

Не готовая к такому повороту событий, Руа поджала губы.

– Я так и думала, – Флосси тяжко вздохнула, словно и не ждала от дочери ничего хорошего. – На сегодняшнем мероприятии будет не так много гостей. Лишь узкий круг. И возможно, тебе даже представится второй шанс с лордом Данором. Если ты подготовишься. – С этим последним предупреждением Флосси вышла из комнаты, сердито шелестя юбками.

– Имена гостей? – Руа растерянно обернулась к Маре.

– Я принесу записную книжку, – сразу засуетилась Мара. – Я все забываю, что ты совсем ничего не помнишь.

Уверенность Руа, что ей удастся произвести благоприятное впечатление на Флосси, быстро сошла на нет. Не то чтобы она так уж сильно на это надеялась, но ей казалось, что она сможет хотя бы не раздражать эту несносную миссис Харрингтон.

Руа приняла ванну в рекордно короткие сроки, чтобы быстрее надеть новое платье. Лиф из тонкого оранжевого шелка, плотно прилегающий к телу. Рельефные швы. Короткие пышные рукава и изысканная кружевная отделка по декольте. Удлиненная талия и баска с мягкими рюшами.

От нижней юбки – тоже оранжевой, но оттенком светлее – была видна лишь многоярусная оборка по подолу. Вторая верхняя юбка длиной до колен была приподнята у талии за счет драпировки в стиле полонез.

Последним штрихом стали короткие белые перчатки, которые Руа надела, спускаясь по лестнице.

Она знала, что выглядит потрясающе, но Флосси лишь кисло кивнула. Руа подумала, что Флосси, наверное, упадет замертво, если сделает дочери комплимент.

– Вы обе великолепны, – сказал Нед, провожая их к карете.

В надежде, что Флосси забудет о ее присутствии, Руа сидела молча и смотрела в окно. Лучше не привлекать к себе лишнего внимания, а то Флосси еще, чего доброго, попросит ее перечислить имена гостей, приглашенных на ужин. Разумеется, Руа даже не удосужилась открыть записную книжку.

Ее взгляд зацепился за женщину, идущую по темному тротуару и едва различимую в тусклом свете фонарей. На мгновение Руа позавидовала ее свободе. Почему этой женщине можно ходить по улицам совсем одной, а ей, Руа, – нет?! Но она тут же напомнила себе, что ее никто не заставляет оставаться у Харрингтонов и подчиняться их правилам. Это ее собственный выбор.

Карета катилась почти вровень с женщиной. Руа приникла к окну. Ее походка казалась знакомой. Порыв ветра сорвал капюшон с головы девушки, и Руа узнала Мару.

Она сама не поняла, почему удивилась, увидев горничную на улице. Ей даже в голову не приходило спросить у Мары, чем та занимается в свободное время и есть ли у нее свободное время вообще. Возможно, она тайком посещает любовника или ходит к адской пасти.

Они прибыли в дом Рэндаллов точно к назначенному часу. Он был не таким огромным, как у Харрингтонов, но не менее элегантным.

– Добрый вечер, – поприветствовал их дворецкий. В фойе было пусто, но Руа слышала смех и голоса, доносившиеся из комнаты справа.

– Мистер Харрингтон, прошу за мной. – В фойе вышел слуга. – Мужчины собираются на веранде.

Нед улыбнулся и пошел следом за провожатым.

– Флосси. – К ним подошла элегантно одетая женщина. Вероятно, хозяйка дома, миссис Рэндалл. – Я так рада, что вы пришли, – улыбнулась она.

Лгунья, подумала Руа.

– Эмма, это миссис Рэндалл.

Обменявшись положенными любезностями с хозяйкой, они прошли следом за ней в гостиную.

На стенах висели роскошные гобелены, многочисленные канделябры и бра наполняли комнату теплом и идеально гармонировали с изящной мебелью.

В комнате собралось около дюжины женщин: кто-то сидел на диване, кто-то стоял у высоких окон. Все были заняты приятной беседой. Аннетта Фицджеральд и ее подруги расположились на креслах, расставленных в кружок. Вся компания демонстративно хихикала, поглядывая на Руа. Среди них была и Лили Стивенс, но она улыбнулась Руа чуть ли не виновато.

– Улыбнись и поздоровайся, – прошипела Флосси.

Руа предпочла бы выколоть себе глаза. К счастью, женщины дружно решили ее игнорировать, тем самым избавив от лишних хлопот. Они лишь мельком взглянули на Руа и вернулись к своим разговорам, задрав носы.

Совершенно не обескураженная столь холодным приемом, Флосси прошла вглубь гостиной, бросив Руа одну.

Она неловко застыла на месте, спиной к двери, глядя на женщин, ведущих беседы, в которые ее точно не посвятят. Впрочем, подобная тактика исключения вовсе не вызывала у Руа желания влиться в их круг. В ней закипала горячая ненависть, грозя перелиться через край.

Она представила на своем месте Эмму Харрингтон, которую и пытались задеть эти женщины: робкую, тихую девушку, скорее всего и вправду желавшую получить их признание. Но вместо того чтобы дать ей такую возможность, они над ней издевались и, вероятно, будут издеваться до тех самых пор, пока ее властная мать не решит, что с нее уже довольно позора, и не отошлет дочку в клинику для душевнобольных. Но Руа – не Эмма, о чем эти женщина даже не подозревают. Тем хуже для них.

Внезапно женские голоса зазвучали взволнованно, чуть ли не возбужденно. Руа посмотрела на Флосси, которая выпучила глаза и подавала ей знаки скорее обернуться.

Впрочем, ей не было необходимости оборачиваться к двери. Она и так знала, что вызвало этот ажиотаж. По тому, как смягчилась улыбка Аннетты и затрепетали ее ресницы, сразу можно было понять, кто вошел в комнату. Кстати, а что он тут делает? Мужчины собираются на веранде. Возможно, лорд Данор просто нуждался в быстрой подпитке своего непомерно раздутого эго.

Она ощущала его присутствие прямо у себя за спиной. Неукротимое и внушительное. Стоило сделать один шаг назад, и она оказалась бы в его объятиях. От этой мысли все внутри затрепетало.

Опасаясь, что Флосси хватит удар, Руа все-таки обернулась к лорду Данору. Ее сердце учащенно забилось, когда он в упор посмотрел на нее. От его жаркого взгляда у нее перехватило дыхание. На краткий, головокружительный миг ей показалось, что они остались одни в этой комнате, одни в целом мире.

Руа изо всех сил боролась с туманом, угрожавшим одурманить ей разум обещанием блаженства в виде сладкого аромата цветов и мужской силы.

Он придвинулся ближе к ней, и ее тело предательски подалось ему навстречу. Они были так близко, что она могла бы протянуть руку и прикоснуться к нему. Его взгляд задержался на ее губах, отчего пульс у Руа участился, а мир вокруг замер. Сейчас он ее поцелует, она была в этом уверена. Ее губы слегка приоткрылись.

– Мисс Харрингтон, – сказал он, обдав ее шею восхитительно теплым дыханием. Руа судорожно сглотнула, предвкушая его прикосновение. – Вы проглотили язык?

Руа испуганно вздохнула и отпрянула. Он усмехнулся, подмигнул ей и направился прочь, пробудив в ней жажду крови.

Лорд Данор прошел дальше в комнату, и женщины всех возрастов буквально накинулись на него со всех сторон. Разозленная не на шутку, Руа с яростью наблюдала, как он беседует с Аннеттой. Эти двое являли собой идеальную пару, где оба участника совершенны сами по себе: она с ее хрупкой, нежной красотой – и он с его богоподобной наружностью. Ей хотелось придушить их обоих.

В животе у Руа заурчало как раз в ту секунду, когда мистер и миссис Рэндалл объявили, что пора садиться за стол. Сквозь отрытую дверь гостиной было видно, что мужчины вернулись с веранды в фойе.

Женщины, проходившие мимо Руа, косо поглядывали на нее, задрав носы кверху. И никому из них было невдомек, что остракизм ей в сто раз предпочтительнее их «приятного» общества.

Гости перешли в столовую, обставленную безупречно. Под тарелками и подносами с едой не было видно ни дюйма скатерти. За каждым стулом стояли слуги, чтобы выдвинуть их для гостей.

Стол был накрыт на двадцать четыре персоны. Как и следовало ожидать, Аннетту и лорда Данора усадили бок о бок, рядом с мистером и миссис Фицджеральд. Во главе стола восседали хозяева дома, а Неду и Флосси достались места напротив Фицджеральдов. Как бы случайно гостевой карточки Эммы на столе не оказалось, и пока все остальные рассаживались, Руа неприкаянно стояла в сторонке.

– Боже мой, – воскликнула миссис Рэндалл, изображая изумление, когда заметила, что Руа так и стоит в одиночестве.

Руа огляделась в поисках свободного места и нашла его на самом дальнем конце стола. Так далеко от того места, где она стояла сейчас, что она вряд ли успеет дойти до этого несчастного стула, не умерев под колючими взглядами всех присутствующих.

– Просто досадная оплошность, наверняка, – ухмыльнулась миссис Фицджеральд, глядя на миссис Рэндалл.

– Там в конце есть место, – предложила Аннетта с такой мерзкой улыбочкой, что Руа с трудом удержалась, чтобы не заехать ей кулаком по лицу.

– Ничего страшного. – Флосси вскочила со своего места и обратилась к женщине, сидевшей рядом с ней: – Вы не могли бы подвинуться на один стул?

Руа внутренне застонала, чувствуя, как вся тяжесть возмутительной просьбы Флосси ложится на ее плечи.

Женщина оторопела до такой степени, что сделала в точности так, как просила Флосси. Руа внутренне передернулась, наблюдая, как еще дюжине гостей пришлось сдвинуться вбок на один стул. Сердитый ропот перешел в возгласы возмущения, и Руа уже боялась садиться за стол. Но как было не сесть после такой сокрушительной суматохи?

Руа чувствовала себя униженной. Она даже не ожидала, что ее настолько заденет презрение этих людей.

– Ну вот, все улажено, – сказала Флосси и похлопала по свободному стулу рядом с собой, то ли действительно не замечая, то ли не обращая внимания на учиненный ею переполох. Как назло, пустой стул стоял прямо напротив лорда Данора.

Руа огляделась в поисках хоть одного сочувствующего лица и увидела Лили Стивенс, девушку, которая пригласила ее вступить в женский клуб. Но Лили сидела ближе к середине стола и была бесполезна для Руа.

Она нечаянно бросила взгляд на лорда Данора, но он не смотрел в ее сторону, поскольку сосредоточенно наблюдал за подобием игры в музыкальные стулья на дальнем конце стола.

– Садитесь, мисс Харрингтон. Это самое меньшее, что вы можете сделать, – резко проговорила миссис Рэндалл.

Руа не сдвинулась с места, ее словно парализовало. Ни в одной даже самой безумной фантазии она не смогла бы представить такую абсурдную сцену. Но пока до нее медленно доходили слова хозяйки, первоначальное ошеломление сменилось обидой.

Если здесь кто-то не прав, то уж точно не она сама. Ее намеренно пытались усадить подальше от Харрингтонов, но Флосси бесцеремонно заставила других гостей пересесть. Уже было понятно, что выбор у Руа совсем не богат: либо сесть, либо уйти.

Все наблюдали за тем, как Руа садится за стол, несомненно надеясь увидеть, как она сдвинется не туда, положит руку куда не следует, может быть, слегка сгорбится, когда будет опускаться на стул.

Руа старалась не торопиться, вспоминая все, что читала о правилах хорошего тона и манере держаться. Голова поднята, плечи назад, никакой суетливости. Спина прямая, как струнка.

Судя по всему, осанка имела большое значение для высшего класса. Флосси постоянно твердила, что от умения держать спину зависит признание в обществе, и теперь Руа была готова в это поверить. Иначе зачем все так пристально на нее смотрят?

Руа сложила руки на коленях и уставилась на букет цветов прямо перед собой. Потому что иначе ей пришлось бы смотреть на лицо лорда Данора.

– Теперь все готовы? – спросила миссис Рэндалл, даже не потрудившись скрыть раздражение.

Руа кивнула и стиснула с зубы с риском раскрошить их в порошок.

Ужин начался согласно задуманному распорядку, а Руа совершенно не представляла, как она выдержит десять смен блюд.

Слуги склонились над плечами гостей и поставили перед каждым тарелку с супом. За столом сразу же начались разговоры, ни один из которых не касался Руа.

Хотя ей это нравилось – в кои-то веки говорят не о ней! – она столкнулась с другими проблемами. Очень серьезными проблемами в облике не в меру прекрасных и статных ирландских лордов. Это было похоже на манию: Руа постоянно ловила себя на том, что наблюдает за ним, когда он беседовал с Аннеттой и другими соседями по столу. Причем он не раз замечал, что она на него смотрит.

Что-то в нем настораживало. У нее не было ни доказательств, ни причин для уверенности, кроме собственного чутья, но лорд Данор явно что-то скрывал. Хотя Руа не сомневалась, что после сегодняшнего инцидента она вряд ли пробудет в городе достаточно долго, чтобы успеть это выяснить.

– Мисс Харрингтон, – сказала Аннетта, вытянув шею и глядя на Руа поверх букета цветов, который загораживал их друг от друга. – Мы не закончили наш вчерашний разговор.

Руа подняла взгляд от своей тарелки, зная, что все, кто сидит за столом, замерли в предвкушении и ждали, как именно отреагирует эта странная Эмма Харрингтон.

– Да неужели? А мне казалось, закончили, – ответила Руа. Она не могла допустить, чтобы Аннетта снова заговорила об исключении Эммы из пансиона.

Флосси издала тихий стон.

Улыбка Аннетты не дрогнула.

– Я не могу не отметить цвет вашего платья. Я никак не пойму… – Она сделала паузу и улыбнулась еще лучезарнее. – Это в честь праздника урожая? Но ведь еще рановато для осени, разве нет?

Раздались вежливые смешки, фактически испепелившие Руа на месте. Она подумала, что надо было бежать, пока имелась такая возможность. На этот раз лорд Данор все-таки посмотрел на нее, но она не желала встречаться с ним взглядом. Зачем ей смотреть, как он над нею смеется?

Она стиснула в кулаке ложку, почти поверив, что надела не то платье. Возможно, Мальвина по недосмотру прислала ей вместо летних осенние наряды. Но Руа тут же напомнила себе о длинной очереди перед дверью в ателье мадам Вебстер. Такая опытная портниха не могла ошибиться.

– Боюсь, ваша попытка оскорбить мое платье говорит только о вашем неведении относительно новых тенденций в моде.

– Прошу прощения? – Аннетте не удалось скрыть изумления.

– Всем известно, что каждый сезон Мальвина Вебстер выбирает лишь одну женщину для демонстрации своих последних моделей. Вы просто завидуете, что выбрали не вас.

– Мне завидовать вам?! Деревенской тыкве? – возмутилась Аннетта и оглядела собравшихся за столом, явно в поисках поддержки.

Руа не удостоила ее ответом. Она продолжала сжимать в руке ложку и представлять, как швыряет ее в голову этой несносной Аннетты.

– По-моему, мисс Харрингтон выглядит восхитительно.

Руа не знала, кто из гостей попытался ее защитить, но жалость в голосе этого человека была чуть ли не хуже откровенного оскорбления. Она мысленно досчитала до десяти, пытаясь успокоиться.

– Мистер Ларчмонт, вот уж не думала, что вы умеете лгать, – сказала Аннетта с пронзительным смешком.

Руа аккуратно отложила ложку и подняла голову.

– Держи рот на замке, – прошипела Флосси, но Руа пропустила предостережение мимо ушей.

– Даже если никто не признается вслух, все в этой комнате знают, что я выгляжу великолепно. А значит, факт остается фактом: либо у вас плохой вкус, либо вы мне завидуете.

Лицо Аннетты побагровело.

– Так что из двух? – Руа выгнула бровь.

Флосси чуть не подавилась вином, а миссис Фицджеральд сердито раздула ноздри. Сразу было понятно, чего ей хотелось: перемахнуть через стол и свернуть Руа шею.

Но это не важно. Если Аннетте так уж необходимо над кем-нибудь поиздеваться, пусть поищет другую мишень для насмешек.

– Хватит, – строго проговорила миссис Рэндалл со своего места во главе стола.

Руа прикусила язык, как было велено, но ее гнев не унялся. Она ненавидела всех в этой комнате, всех до единого. Эти люди считают себя безупречными? Как бы не так! Не будь ее голова занята совершенно другим, она не пожалела бы сил и времени, чтобы распустить самые грязные сплетни о каждом из них и разнести их репутацию в пух и прах. Она не запомнила их имена перед ужином, но теперь точно запомнит.

Еще раз оглядев стол, Руа наткнулась на пристальный взгляд лорда Данора, который смотрел на нее в упор. Охваченная злостью, она позабыла о всяком смущении и не отвела глаз. И вот тут ее ждал сюрприз. Она была готова к чему угодно, но только не к тому, что увидела. В его взгляде не было ни насмешки, ни жалости, ни презрения. Лишь понимание.

Долгий миг они смотрели друг другу в глаза и как будто вели безмолвный разговор, в котором не было слов, а был только внутренний трепет, подобный порханию бабочек над цветущей лужайкой. Щеки Руа налились теплом, и она отвела взгляд.

Теперь за столом говорили мужчины, и разговор шел о делах. Мужчин не волнует, о чем спорят женщины. Вскоре мистер Харрингтон, лорд Данор и мистер Фицджеральд принялись обсуждать свои планы относительно строительства нового отеля.

Смена блюд проходила своим чередом, мужчины все говорили и говорили, а женщины пытались включиться в общую беседу, но им не давали вставить ни слова.

Наконец кто-то из мужчин сказал:

– Джентльмены, мне кажется, мы заставляем скучать наши прекрасные половины. Давайте не будем говорить о делах, а то дамы уснут еще прежде, чем начнутся танцы.

– Почему дамы уснут? – спросила Руа, не сумев удержаться.

Все повернулись к ней, и у нее внутри все оборвалось.

– Ах, мисс Харрингтон, вы такая нежная, хрупкая девушка, – отозвался тот же самый мужчина.

Руа явственно слышала, как лорд Данор хмыкнул после «нежной и хрупкой».

Видимо, одного унизительного замечания было мало, потому что другой гость добавил:

– Видите ли, моя дорогая, вкусы у женщин гораздо проще, а нервная организация тоньше. Поэтому многие темы лучше оставить мужчинам. Вас они только расстроят.

– Да неужели? – спросила Руа и попробовала разглядеть, есть ли у этих двоих обручальные кольца, заранее сочувствуя женщинам, имевшим несчастье выйти за них замуж.

Флосси больно пнула ее по лодыжке острым носком своего шнурованного ботинка. Должно быть, хотела заставить ее замолчать. Но Руа давно перешагнула черту, за которой уже нет пути назад, и к тому же еще не остыла после обмена любезностями с Аннеттой.

– Поистине так, – продолжил мужчина. – Например, вы с большим удовольствием читаете книги по рукоделию и домоводству, но для сидящих за этим столом джентльменов данное чтение будет малоинтересно. Так устроен ваш ум. Женщинам трудно справляться с чем-то большим, чем легкое чтение. Это отнюдь не полезно для ваших сердец. Смею предположить, что ваш мозг попросту не в состоянии усвоить тяжелую информацию. Позвольте мне продемонстрировать.

– Что именно продемонстрировать, сэр? Что мой женский мозг не способен усваивать информацию так же, как ее усваивает мужской?

– Дайте мне договорить – и увидите сами. – Мужчина издал раздраженный смешок.

– И как же вы это продемонстрируете? – перебила его Руа. – Вскроете мне черепную коробку?

Все женщины задохнулись от ужаса, но Руа продолжала:

– Мне действительно любопытно узнать, как именно вы собираетесь доказать столь абсурдное утверждение. Вы врач? Или хотя бы ученый-натуралист? У вас есть операционный стол?

– Немедленно прекрати, – шикнула на нее Флосси, но Руа было уже не остановить.

– Юная леди, вы ведете себя возмутительно, – сказал мужчина.

– Что по-настоящему возмутительно, сэр, так это ваши слова. Как вам только не совестно говорить столь вопиющие глупости во всеуслышание.

Про себя Руа решила, что все, с нее хватит.

– Э… я… Мисс Харрингтон, я бы вам посоветовал следить за своими манерами. – Он повернулся к Неду и мистеру Фицджеральду, посылая им многозначительный взгляд.

Руа буквально кипела гневом, перед глазами стояла алая пелена.

– Пожалуйста, не обращайте внимания на мою дочь. Ее иногда заносит, – сказала Флосси, пытаясь разрядить обстановку. Невозмутимые слуги, похоже, видавшие и не такое, подали следующую смену блюд.

У Руа задергался уголок рта. Флосси открыто призналась, что считает свою дочь вздорной персоной. Флосси, которая сама же позорит семью своим отчаянным стремлением пробиться в высший свет. Ей бы следовало заступиться за Руа, а не принижать ее при всех, но Флосси, будучи недалекой, не видела общей картины.

Руа согнула столовую ложку, выпрямила и согнула опять. И так раз за разом, пока ложка не сломалась в ее руках.

Все притихли и явно ждали, что сделает Нед: отчитает дочь за неподобающее поведение или потребует, чтобы она вышла из-за стола и не портила людям ужин.

Руа посмотрела на две половинки сломанной ложки, которые сжимала в руках с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев. Хорошо бы воткнуть обе сразу в горло этому человеку. Что ей мешает? Все считают ее сумасшедшей. И если ее все равно упекут в психиатрическую лечебницу, то пусть упекают хотя бы за дело.

– Примите искренние извинения от моей дочери, – сказал Нед. Руа сердито уставилась на него. Нед кивнул. – Извинись, Эмма.

Она скорее засунула бы себе в глотку обломки ложки.

– Отвратительная молодая особа, – прошептал мужчина себе под нос.

Окончательно разозлившись, Руа вскочила со стула и наклонилась вперед, опираясь руками о стол.

По комнате пронеслись возмущенные вздохи.

Лорд Данор внезапно поднялся на ноги.

– Мисс Харрингтон, я могу предложить вам прогуляться на свежем воздухе? – произнес он почти умоляюще. – И принести извинения за мистера Кроули. Его высказывания о женщинах оскорбили бы самого папу римского.

Все, кто сидел за столом, потрясенно застыли. Руа тоже пришла в замешательство, но, когда гнев отступил и она увидела лица Рэндаллов и их ошеломленных гостей, ей сразу стало понятно, что она перешла все границы.

Но вот чего она не понимала, так это почему лорд Данор бросил ей спасательный плот. Плот, который мог утопить их обоих, потому что прогулка по саду в разгар званого ужина была не менее крамольной, чем желание Руа покалечить мистера Кроули.

Впрочем, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

– Это было бы чудесно, милорд.

Аннетта аж крякнула от досады, и этот звук прозвучал музыкой для ушей Руа.

Она посмотрела на Флосси, прекрасно зная, что ее возвращение в дом Харрингтонов, в эту позолоченную жизнь праздности, роскоши и лжи, зависит от нынешнего выражения лица матери семейства.

Руа либо отправится на прогулку с лордом Данором, либо выскочит за ворота и уже никогда не вернется.

Флосси сидела с каменным лицом, и у Руа все сжалось внутри. Ей придется бежать. Но куда? И как именно? У нее ничего нет.

И тут Флосси заговорила:

– Прекрасная мысль, милорд.

Мысленно вздохнув с облегчением, Руа направилась к двери, но все равно несколько неуверенно. Лорд Данор на другой стороне стола тоже пошел к двери. Презрительная тишина, воцарившаяся в столовой, звучала как похоронный марш.

Руа уже знала, что будет дальше. Как только она выйдет за дверь, все гости начнут обсуждать ее возмутительное поведение, опуская и добавляя подробности по своему усмотрению. Все что угодно, лишь бы сделать историю еще более скандальной, чтобы о ней говорили и завтра, и послезавтра, и через неделю. Эти люди должны быть благодарны Руа: всего за один вечер она обеспечила им развлечение на целый сезон.

Но она так и не поняла, почему лорд Данор встал на ее защиту.

– Мисс Харрингтон, – сказал он, предлагая ей руку, согнутую в локте, когда они встретились у двери.

– Милорд, – отозвалась она и взяла его под руку.

Как только она прикоснулась к его рукаву, ее охватило странное волнение. Она с трудом удержалась, чтобы не вцепиться в него мертвой хваткой.

– Пожалуйста, называйте меня просто Финн, – сказал он.