Йоник смотрел на Алерона Дэйкара через узкую щелку в шлеме. Даже с такого расстояния он чувствовал, как тяжело его противнику, видел, как тот растерян. Он осушил уже вторую кружку с водой, из третьей облил голову, чтобы освежиться.

Ему сказали, что так и будет. Он просто не думал, что бой продлится так долго.

Раздался сигнал. Две минуты. Через две минуты Йоник выполнит свое задание и убьет Алерона Дэйкара. У него нет выбора и нет больше времени. «Что ж, брат, теперь ты или я. Не жди, что я буду благородным и отдам свою жизнь за твою».

Йоник поднял забрало, чтобы сделать глоток воды, и быстро опустил его обратно. Токсин в крови Алерона начал действовать, ослабляя его и замедляя реакцию. Йоник не знал, кто его отравил, да ему и не надо знать. Он был лишь частью большого плана и не ведал о тех, кто работал в тени бок о бок с ним. Пришло время действовать.

Одна минута.

Народ шумел на трибунах, а на другом конце поля Алерон готовился к новому раунду. Он поправил шлем, и толпа снова начала восторженно скандировать его имя. Шум стоял такой, что закладывало уши. Бойцы поднялись, чтобы сойтись в последнем поединке. Йоник услышал, как тяжело дышит Алерон, и понял, что тот уже на пределе. Правая рука, в которой он сжимал Крах Валлата, слегка подрагивала. Он держался из последних сил.

«Я этого не хотел, – подумал Йоник, глядя, как Алерон устало принимает защитную стойку. – Я отомщу за тебя, Алерон. Клянусь, я отомщу за твою смерть».

Йоник ждал, прислушиваясь к словам герольда. Он знал, что это его последний шанс. Он собрался с силами и отбросил сомнения. «Меня учили убивать – и сегодня я убью».

Герольд громко объявил о начале второго поединка, и амфитеатр оживился. Йоник взял свой меч и ринулся в бой.

* * *

Элион с ужасом смотрел, как Рыцарь Теней наскочил на Алерона, целясь в шею. Меч с грохотом ударился о доспехи, и все зрители ошеломленно ахнули. Судьи вскинули таблички. Герольд объявил три очка. Алерона потянуло вбок, но Ладлэм оказался быстрее и снова ударил в то же место.

Такого мощного удара Элион не видел за все время турнира. Алерон пошатнулся и повалился на песок. Трое судей снова подняли свои таблички.

– Шесть – ноль, ведет Фицрой Ладлэм.

Но Элиона уже не волновал счет. Позади раздался отчаянный крик, прорвавшийся сквозь гул и шум.

– Стойте! Остановите бой!

Элион узнал голос Амилии. Все на балконе вскочили с мест: Риккард, Киллиан, Лэнс и Барни подбежали к парапету, Лиллия завизжала, и Амара кинулась к ней, чтобы успокоить. Элион сам перегнулся через парапет. Алерон уже лежал на песке, но Ладлэм не унимался. Он бросился вперед, подпрыгнул и снова замахнулся, целясь в шею.

– Хватит! – закричал Элион, присоединяясь к общему гвалту.

Он еще во время перерыва заметил, что с братом что-то не так. Теперь тот совсем обессилел и не мог защититься. Ладлэм воспользовался этим и нанес еще один удар. Четвертый. Даже с балкона было слышно, как затрещал нагрудник.

На трибунах стоял рев. Судьи уже не поднимали таблички, герольд не объявлял счет, со всех сторон доносились крики. Элион увидел, как из трещины в доспехах потекла кровь.

– Нет! Нет! – крикнул он.

Алерон попытался подняться, встал на колени, но Ладлэм уже занес над ним меч. Рыцарь Теней на мгновение замер, и Элион закричал изо всех сил:

– Ладлэм, нет! Прошу тебя! Не делай этого!

Рыцарь Теней на секунду поднял взгляд. Ровно на один удар сердца его рука с мечом застыла. По нагруднику Алерона струйкой стекала кровь. Элион смотрел на Ладлэма, тот смотрел на него в ответ.

«Он же твой брат, – мысленно молил Элион. – Не делай этого, прошу тебя…»

Ладлэм опустил глаза, затем снова посмотрел на Алерона.

Замахнулся и ударил.

* * *

Йоник почувствовал, как клинок вошел в щель в доспехах Алерона, как перерезал горло. Пяти мощных ударов хватило, чтобы пробить божественную сталь с помощью илитианского клинка. Нужно было точно, ловко и аккуратно попасть в одно и то же место. Первый, второй и третий удары чуть ослабили металл. Четвертый и пятый – раскололи его.

Из раны хлынула кровь, голова Алерона запрокинулась, яремная вена была перерезана. Он стоял на коленях, а багровая жидкость все текла, пачкая серебристо-золотые доспехи, стекая на песок.

Крики восторга сменились ужасом и паникой. Йоник их почти не слышал. Он смотрел на своего единокровного брата и чувствовал, как к горлу поднимается тошнота.

«Теперь я точно пропал. Нигде мне не будет ни прибежища, ни укрытия. Только не после такого».

Вокруг творилось что-то невообразимое: тысячи людей метались по трибунам, как волны в океане. Многие повскакивали с мест, кто-то пытался поскорее убраться, не в силах наблюдать за этим зрелищем. Йоник еще раз посмотрел на Алерона, чтобы убедиться, что его не спасти. Он уже совершил такую ошибку с Амроном Дэйкаром и не хотел ее повторять.

Вдруг откуда-то с севера донесся раскатистый гул, который заглушил все остальные звуки. Небо над озером почернело, Йоник почувствовал, как первые капли дождя тяжело застучали по доспехам.

«Сам Вандар скорбит о смерти Алерона», – пронеслось в голове у Йоника. Еще одна трагедия в семье Дэйкар: мать, новорожденный сын, отец, наследник…

«К кому меня отправят в следующий раз?» – с досадой подумал он, рискнув еще раз взглянуть на балкон Дэйкаров. Там бушевал хаос и смятение. Элион стоял, вцепившись в парапет, на лице – ужас и ненависть. Амрон сидел точно парализованный, Лиллия кричала, а тукоранская принцесса лишилась чувств…

Йоник отвел взгляд. Он не мог на это смотреть. Он снова глянул на Алерона: тот все еще стоял на коленях. Крах Валлата выскользнул из его пальцев и упал на мокрый песок. Кровь, пульсируя, все еще била из-под доспехов, стекая вниз красными ручьями. Йоник понял, что все кончено. Сколько бы лекарей ни бежало сейчас на арену, спасти Алерона было уже невозможно.

Йоник развернулся и пошел к туннелю. Он перерезал горло Алерону всего несколько секунд назад, но в его голове они растянулись на долгие минуты – минуты, которые он уже никогда не сможет забыть. Дождь расходился все сильнее. Ужас случившегося в полной мере обрушился на трибуны – люди звали стражников, кричали об убийстве. Но ведь никакого преступления не было: участники иногда погибали на таких соревнованиях. И все же Йоник боялся, что его схватят, боялся немедленной расправы.

Он прибавил шаг и оставил арену позади, оставил дождь, оставил кровь.

Пора ему покинуть этот город.

Уйти и никогда не возвращаться.

* * *

Элион тонул в шуме и суете, наблюдая, как Ладлэм скрывается в туннеле. Слева от него, не шевелясь, сидел Амрон, справа Риккард надрывно звал стражников. Амилия истошно кричала, пока не упала в обморок. Мелани тут же бросилась к ней, в это же время Амара пыталась помочь Лиллии. Безумный, горестный рев пронзал перепонки, сердце, душу, но в глазах Элиона была ярость, а голова горела от гнева.

Он вскочил на парапет, бросился вниз и свалился прямо на пораженных зрителей с нижних трибун. Схватившись за кинжал из божественной стали, чтобы добавить ногам скорости, Элион преодолел еще несколько ярусов и уже через пару секунд шумно приземлился на арене.

Он не побежал к Алерону, понимая, что уже ничем не сможет ему помочь. Вместо этого он рванул к туннелю. Дождь усиливался, остервенело хлестал тяжелыми каплями по уже отяжелевшему плащу. Кажется, остальные последовали за ним. Киллиан? Лансел? Барни? Он не знал, кто именно, но они бежали к его брату. Примчался и Артибус, но было уже поздно. Элион чувствовал, что брата больше нет.

Он добежал до туннеля, скрылся в нем от дождя, но Ладлэма и след простыл. Элион побежал по коридору к его раздевалке, а когда добрался до нее, увидел снаружи двух стражников.

– Где он? – взревел Элион. – Он здесь?

Стражники переглянулись. Элион протиснулся мимо них. В раздевалке со скучающим видом сидел мальчишка-оруженосец, который помогал Ладлэму одеваться. Больше никого не было.

– Сэр Элион, что-то случилось? – встрепенулся мальчик.

Элион обернулся к вошедшим стражникам и молча рванул из комнаты. Обогнув арену, он оказался у бокового выхода. Там тоже были охранники: один лежал на полу – без сознания, но и без видимых глубоких ран, – другой суетился над ним.

– Что случилось?

– Ладлэм… Пронесся мимо нас в своих доспехах. Это не его доспехи, сэр Элион. Он должен вернуть их. Мы пытались остановить его, но…

Элион посмотрел вниз с холма. Воздух стал гуще от дождя и тумана, горожане спешно искали укрытие.

– Куда он побежал?

– Вниз по склону, – показал стражник. – Туда…

Элион выскочил на лестницу и помчался сквозь редеющую толпу, прямо на улицы. У подножия холма была большая площадь, от нее к другим холмам в разные стороны уходили широкие проспекты. Элион повертел головой и увидел серебристый проблеск – размытую фигуру, стремительно направляющуюся к Кленовой аллее, которая вела прямиком к Восточным воротам. Элион бросился в погоню, и ровно в этот момент в небе прогремел гром.

По земле медленно расползались лужи, стало еще темнее. Буря с недовольным, горестным ревом охватила весь город. Элион различил удаляющегося рыцаря, закованного в божественную сталь. Очередной раскат заглушил шлепки ног по лужам, но мгновение спустя Ладлэм обернулся и, заметив Элиона, резко сменил направление, нырнув на боковую улочку.

Элион рванул за ним, забыв обо всем. На нем была обычная одежда, в руке – всего лишь кинжал из божественной стали, а Ладлэм готов к бою. Элион ни за что не пробьет его броню, а Ладлэм одним движением сможет располовинить его куртку, плащ, плоть и кости. Но Элион не думал об этом. Он вообще ни о чем не думал.

Он свернул за угол и увидел, как Ладлэм скрылся в примыкающем слева переулке. Он мчался за ним, выкрикивая его имя, но стоило ему добежать до поворота, как фигура в доспехах вынырнула из тени и повалила его на землю.

Лицо противника скрывал шлем, но Элион как-то умудрился высвободить руку с клинком и нацелился прямо в узкую щель для глаз. Ладлэм заметил это и вовремя отвернулся – лезвие скользнуло по шлему, не оставив на нем даже царапины.

Элион закричал от ярости, извиваясь под тяжестью противника.

– Мне жаль, Элион, я не хотел, – сказал Ладлэм. – Мне очень жаль. У меня не было выбора…

Элион собрался с силами, вырвался и вскочил на ноги. Промокший до нитки, он бросился на Ладлэма, остервенело нанося удары снова и снова. Его кинжал сверкал, точно молния, но лезвие просто отскакивало от брони. Ладлэм даже не поднимал свой меч, чтобы защититься.

– Я не буду драться с тобой, Элион, – прохрипел он. – У меня не было выбора. Мне жаль…

Элион не остановился. Слезы застили ему глаза, воздуха не хватало.

– Ты убил его! Ты убил моего брата!

Ладлэм отступал, инстинктивно уклоняясь от бесполезных ударов, но Элион продолжал атаковать. Дождь лил, лужи собирались у их ног, душераздирающий грохот разрывал облака.

– Я найду тебя… Я буду преследовать тебя… Я… Я уничтожу тебя… – Слова Элиона слабели вместе с его ударами, и вскоре он, как и Алерон, опустился на колени, склонив голову. Слезы смешивались с дождем, стекавшим по его лицу. Элион вздохнул и поднял глаза. Сокрушитель его отца и убийца его брата возвышался над ним как башня, высокий и ослепительный в своих доспехах. Элион перевел взгляд на его меч.

– Сделай это. Сделай… – Его голос дрогнул.

«Пошли меня за стол Варина вместе с ним. Я не могу позволить брату отправиться туда одному…»

– Я не собираюсь убивать тебя, Элион. – Ладлэм поднял забрало, и Элион увидел в его глазах отчаяние. – Мне жаль. Я сожалею о том, кто я есть.

Они посмотрели друг на друга, и в следующую секунду Ладлэм бросился вперед и ударил Элиона рукоятью меча по голове.

Погрузившись в благословенное забытье, Элион тяжело повалился в грязь.

* * *

Йоник положил меч на землю, оттащил Элиона из лужи и аккуратно прислонил к стене. Он быстро придет в себя, нужно поторапливаться. Нельзя оставить его у себя на хвосте. Не сейчас.

Он огляделся, но узкий переулок был пуст: дождь разогнал всех горожан по домам. Йоник торопливо снял шлем и перчатки и сразу принялся за доспехи. Без оруженосца это было непросто, но он справился. Доспехи он положил рядом с Элионом, затем снял с него плащ и набросил на плечи поверх мгновенно промокшего нижнего платья. В плаще он отдаленно напоминал рыцаря Варина. Его снова охватил стыд.

Меч Ладлэмов Йоник оставил там же, как и это имя. Инструкция ясно гласила, чтобы он не брал с собой оружие и доспехи и вернулся только с Клинком Ночи. Он вспомнил о нем, глянув на Элиона, безвольно прислоненного к каменной стене. Его связь с древним клинком стала единственным утешением. «Что еще мне осталось? Только Клинок Ночи. Только месть».

Йоник отвернулся от брата. Он понимал, что весь дом Дэйкар и их приближенные теперь начнут на него охоту. А если он вздумает отвернуться от своего Ордена – и они тоже. «Я бреду по дну ущелья, а вокруг меня лишь смерть».

Он попятился, развернулся и бегом пустился в Низины, в свою комнату над борделем. Сегодня он навсегда покинет этот город, укрывшись в тени и скорби.

* * *

Элион пришел в себя от пинка детским ботинком.

Открыв глаза, он увидел, что над ним склонилась толпа бедно одетых уличных мальчишек, шустрых оборванцев, которые иногда умудрялись пробраться в старый город, чтобы просить там милостыню или что-нибудь умыкнуть. Трое из них, пыхтя, пытались справиться с какой-то тяжестью, но у них ничего не получалось. Дождь все еще шел, но уже не так остервенело. Медленно опускалась ночь.

Мальчишка пнул его еще раз. «Они что, думают, я мертв?»

Элион закряхтел и пощупал голову. На лбу была небольшая рана, из которой текла кровь. Кровь. Он сразу же вспомнил Алерона, и его затошнило. Опустошив желудок, он тяжело вздохнул, сплюнул кислый привкус и прислонился обратно к стене. Его трясло. На нем была только рубашка и бриджи. Плащ пропал. «Должно быть, его забрал Ладлэм. Если бы на него позарились дети, их бы здесь уже не было».

Он поднял взгляд на чумазую, промокшую компанию.

– Вы меня уже таким нашли? – хрипло спросил он.

Вожак мальчишеской банды вышел вперед, уперев руки в бока, и кивнул.

– Мы думали, ты того… помер… А значит, и вещи тебе уже ни к чему. Но оказалось, что ты не помер. – Мальчишка покосился на доспехи. – Это твои?

Элион вяло перевел взгляд на аккуратно сложенную рядом броню. Меч дома Ладлэмов стоял рядом, прислоненный к стене. Элион бессильно покачал головой. Он чувствовал себя опустошенным, потерянным.

«Как такое могло случиться?»

Продрогший до костей, он с трудом поднялся на ноги. С юга еще долетали отголоски грома – похоже, гроза прошла быстро. Судя по свету, он провалялся без сознания не меньше часа. Элион заметил на земле свой кинжал, вяло нагнулся за ним и убрал в ножны. На глаза вновь навернулись слезы.

Дети молча наблюдали за ним.

– Что с вами, сэр? Что случилось? – спросил один из них.

Элион потряс головой. У него не было ответа, не было голоса. Он развернулся и пошел обратно по улице в сторону Кленовой аллеи. Он знал, что Ладлэм уже покинул город. Преследовать его бесполезно.

– Но… Ваши доспехи… – пискнул кто-то из мальчишек. – Ваш меч…

– Заберите себе.

Элион шел, зная, что они не смогут поднять доспехи, но ему в общем-то было все равно. Он сообщит, и их заберут. Или нет. Какая разница? Что вообще теперь имеет значение?

Он брел под моросящим дождем, лишенный всех жизненных сил. На улицах было тихо, хотя слухи о гибели Алерона уже наверняка расползлись по городу. Элион шел к замку, поднимаясь по лестницам, петляя по боковым улочкам, пытаясь забыть образ брата, стоящего на коленях, образ Ладлэма, наносящего ему последний удар. Звон и грохот. Красные и серые струйки крови и дождя.

Он прошел через крепостные ворота, пересек внутренний двор и направился к главной башне. Стражники приветствовали его скорбными взглядами, но ничего не сказали. Он пошел дальше, поднимаясь все выше и выше, пока не добрался до коридора, ведущего в обеденный зал. Стол накрыли для празднования победы Алерона, но в зале никого не было. Ни песен, ни веселья. Только темнота и грусть.

Элион шагнул к столу, ноги подкосились, и он упал в кресло. Из глаз потекли слезы. Он потянулся к кувшину с вином, наполнил кубок, выпил, налил снова, выпил – и так несколько раз, пока ему не стало плохо.

«Мой брат умер. Моего брата больше нет».

Элион скорчился от боли и перестал сдерживать слезы. Он налил еще вина и выпил до дна, но оно тут же поднялось обратно к горлу. Голова пульсировала, рот заволокло кислотой. Он поставил кубок на стол и уронил голову на руки. Он плакал, пока не выплакал все слезы.

Пока у него внутри ничего не осталось.