С потолка посыпалась пыль, трибуны загрохотали и затряслись. Еще громче, чем обычно. Громче, чем когда-либо раньше. Зрители нараспев повторяли имя Алерона Дэйкара.

Йоник ждал, слушая, как они скандируют. Вдалеке, в конце коридора, белела арена – он увидел, как Алерон выходит с противоположной стороны, держа в руках Крах Валлата. Он шел величественно, ослепительно сверкая серебристо-золотыми доспехами, а шлем держал под мышкой.

«Он нервничает, – заметил Йоник, сжимая рукоять своего клинка. – Даже боится. Сначала отец, теперь сын. – На душе словно камень лежал, но выбора не было. – У таких, как я, никогда нет права выбора. Элион сказал, что я раб, что я – орудие, и он прав. Я никогда не был свободен от этих невидимых оков».

Суета снаружи стихла, и Ладлэм услышал, как герольд выкрикнул его имя. В последний раз. Сегодня последний день, когда он его носит. Йоник пошел по коридору к выходу на арену. Обычно его встречало ослепительное солнце, но сегодня небо плотно затянуло тучами. Казалось, солнце отвернулось от них, будто не хотело видеть того, что должно произойти. Они называли солнечный свет улыбкой Вандара. Сегодня павший бог не улыбался.

Йоник вышел из-за серой занавеси, и перед ним открылась арена. Зрители на трибунах приветственно зааплодировали – не так громко, как Алерону Дэйкару, но все равно тепло. Он остановился у выхода из туннеля и огляделся. С одной стороны он увидел развевающиеся знамена Ладлэмов, на них была изображена геральдика его ложного дома – парящий орел и серебряный полумесяц. Йонику стало неловко за то, что он собирался сделать. Это чувство преследовало его с тех пор, как он пробрался в палатку Амрона Дэйкара, что и привело ко всем этим событиям. Но сегодня…

«У меня нет выбора», – сказал он себе, взглянув на Алерона Дэйкара, когда их обоих вызвали к центру арены. В течение нескольких недель Йоник получал инструкции по частям, но теперь все стало на свои места, пазл сложился в цельную картинку, от которой его выворачивало наизнанку. Два дня назад Йоник снова встретился с тем неприметным связным, человеком с пустыми глазами и неприятным, но убедительным голосом. Йоник сразу понял, что это не обычный человек, а какой-то чернокнижник: в его словах таилась сила, которой невозможно противиться. «Человек ли он вообще? – спрашивал себя Йоник. – Или это древнее, темное существо, реликт былых времен?»

Они встретились в тихой таверне на окраине Харлоу, в нижней его части – еще одном бедном районе чуть дальше от Склона. Новое жилье Йоника оказалось не лучше предыдущего: он сменил комнату в таверне на комнату над борделем в каком-то переулке. Трактир, где они встретились, располагался в нескольких кварталах оттуда: непримечательное место, где собирались люди в плащах, а темные дела были в порядке вещей.

Когда Йоник пришел, мужчина уже ждал там. От откуда-то знал обо всех перемещениях Йоника, хотя тот никогда не замечал за собой слежки. Связной передал ему свиток с последними инструкциями, и слова, написанные на пергаменте, осели у Йоника внутри тяжелым камнем.

– Зачем? – спросил он, дочитав свиток. – Я не понимаю.

– Тебе и не надо понимать, Йоник, – прошелестел незнакомец. – Тебе нужно исполнять. – Он смотрел на Йоника безжизненным взглядом. – Выполни последнее задание – и сможешь вернуться домой. Ты же хочешь домой, Йоник? Хочешь вернуться в свои любимые горы?

Йоник кивнул.

– Хорошо. Когда все кончится, мы тебя сопроводим. Ты покинешь город сразу же, понял? Об остальном мы позаботимся сами. В дне пути на юг от Варинара, за Стальной рекой, есть деревушка Бурая гряда. Рядом с конюшнями у самого леса стоит таверна. Жди нас там в ночь после поединка и будешь в безопасности.

С этими словами он ушел, оставив Йоника в раздумьях. Следующие два дня он отчаянно пытался придумать выход, но ничего не получалось. Если он откажется выполнять приказ, его убьют. Что ему оставалось делать?

И вот теперь он стоял перед всей вандарийской знатью и смотрел на Алерона Дэйкара, своего старшего брата. Чистокровный наследник дома Дэйкар был выше, крепче и во всех смыслах внушительнее. Его доспехи ярко сверкали даже сами по себе, без всякого солнца, а легендарный клинок испускал красноватую дымку. Он дошел до финала почти играючи, разбив всех соперников, что ему попались. И хотя Йоник весьма впечатляюще победил Далтона Тайнара, стоя сейчас перед Алероном Непоколебимым, он понимал, что никогда не одолеет его. По крайней мере, в честном состязании.

«Мне жаль, Алерон. Я бы хотел другого исхода».

– Сразу в шлеме, а, Ладлэм? – спросил Алерон, вырвав Йоника из размышлений. Его голос слегка дрожал, но он изо всех сил старался это скрыть. – Как же я узнаю, что это на самом деле ты, если не увижу твоего лица?

– Это я, – прошептал Йоник, а затем нехотя приподнял забрало, показав во всей красе, что с его лицом сделал кулак Элиона.

Глаза Алерона едва заметно округлились.

– Боги, что с тобой случилось? – Он нахмурился, а затем посмотрел на балкон Дэйкаров. – Это мой брат постарался?

Йоник промолчал. Он медленно поднял глаза на трибуны и увидел Элиона и Амрона, сидящих рядом и одетых в плащи Варина. Ему снова стало стыдно. «Сначала отец, теперь сын. Простите меня».

– С ним я поговорю позже, – сказал Алерон, глядя на трибуны. – Но что бы ни случилось сейчас, ты можешь гордиться собой, Фицрой. Победишь ты или проиграешь – ты все равно станешь рыцарем Варина. Я уверен, что твой отец смотрит на тебя из-за небесного стола и поднимает за тебя кубок.

Алерон почтительно склонил голову, и Йоник едва выдержал его взгляд. «Я просто тень, ничтожество, трус. Я – крах собственного дома».

Он посмотрел на человека перед собой, на своего брата по крови, и попытался вызвать в себе хоть каплю ненависти к нему. Что-то, что упростит ему задачу. Зависть к тому, какую беспечную жизнь тот вел все это время. Однако, как он ни старался, Йоника захлестывало лишь глубочайшее, жгучее чувство вины. «Сначала отец, теперь сын».

Его последнее задание звучало коротко и просто.

«Убей Алерона Дэйкара».