Элион посмотрел в глаза брата и увидел в них волнение. Он знал Алерона лучше других, и сегодня его страхи и сомнения были как никогда заметны.

Тимлан, верный оруженосец, помогал ему облачаться в доспехи. В темной каменной комнатке под амфитеатром было тихо и спокойно – слышно лишь, как за стенами гудят десять тысяч голосов. Настал торжественный и важный момент. Даже Амилия перестала суетиться и смирно сидела неподалеку рядом с Мелани и Лиллией, наблюдая, как ее нареченный из обычного человека превращается в загадочного рыцаря. На нем уже были сапоги, поножи и наручи, а Тимлан тем временем возился со сверкающим нагрудником из серебра и золота. Алерон стоял и смотрел перед собой, настраиваясь на битву.

Наконец нагрудник был надежно закреплен: пластины по бокам соединялись почти незаметно. Тимлан взял набедренники и прикрепил их к поясу. Следом пошли массивные наплечники, наручи и шипастые перчатки.

Алерон становился все величественнее и внушительнее, и пока Тимлан пыхтел над своим господином, Элион то и дело задумывался о Ладлэме, который на противоположной стороне арены тоже готовился к бою, но в одиночестве.

Закончив приготовления, оруженосец вложил в руку Алерона Крах Валлата. Серебристый клинок тут же подернулся красноватой дымкой. Алерон осмотрел длинное лезвие и глубоко вздохнул.

– Я готов, – сказал Алерон, глядя на Амрона. – Я не подведу тебя, отец. Дом Дэйкар не отдаст титул Первого клинка. По крайней мере, не сегодня.

Амрон кивнул и посмотрел на остальных.

– Я хочу побыть с сыном наедине.

Все быстро поднялись с мест, а Амилия подошла поцеловать Алерона.

– Будь смелым, будь беспощадным, мой стальной принц, – произнесла она. – Сегодня ты встретишь свою судьбу.

Алерон гордо поднял голову.

– Эта победа будет в твою честь, мое сокровище, – сказал он. – Когда Ладлэм падет, я подниму меч во славу тебе. – Он посмотрел на сестру, брата и отца. – Во славу всех вас. Я вас не подведу.

Амилия, взволнованная, но гордая, поцеловала его и поспешила вместе с Мелани на трибуны. Лиллия секунду поколебалась, а затем обняла Алерона за пояс, на котором висел меч.

– Не вздумай недооценивать его, – велела она своим самым властным тоном и бросила взгляд на дверь, за которой скрылась Амилия. – В последнее время ты стал очень высокомерным. Мне это не нравится. Мама бы тоже это не одобрила.

Алерон улыбнулся.

– Я все тот же, Лиллия, – ответил он, пока сестра продолжала висеть у него на поясе, глядя вверх. – Да, в последнее время я немного хорохорился, но это все представление, ты же знаешь.

– Надеюсь. – Она потянулась к его наплечникам и притянула Алерона к себе, чтобы нежно поцеловать в лоб. – Поговорим об этом позже. Я еще многое хочу тебе сказать.

– Конечно, малышка, – сказал Алерон, пытаясь скрыть улыбку. Он посмотрел на остальных – Амрон и Элион тоже улыбались. – Буду с нетерпением ждать твоих наставлений.

Лиллия тихо фыркнула, уловив сарказм, и отошла в сторону. Элион шагнул вперед и взял брата за окованное божественной сталью предплечье.

– Держи защиту, насколько сможешь, – напутствовал он. – Не поддавайся на его уловки. Он любит провоцировать противников, чтобы они открылись. Будь осторожен, следи за ним. Не исключено, что до этого он не показал все, на что способен. Используй свои сильные стороны, и все будет хорошо.

Алерон воспринял его слова всерьез.

– Я последую твоему совету, брат. Без тебя меня бы здесь не было, ты же знаешь. Это наша общая победа. Я этого не забуду.

Элион улыбнулся, хотя и понимал, что время уже поджимает. Он посмотрел на отца, тот кивнул.

– Тогда удачи, – сказал Элион напоследок. – Потом напьемся как свиньи.

– Или даже хуже, – широко улыбнулся Алерон.

Элион и Лиллия ушли, оставив отца давать последние указания, и поднялись на балкон, отведенный специально для дома Дэйкар. Амфитеатр был набит битком – галереи едва вмещали всех желающих. Помимо постоянных зрителей, на балконе Дэйкаров появились и близкие родственники со стороны матери. Среди них были сэр Риккард Амадар, младший брат Кессии и доблестный рыцарь Варина, одетый в военную куртку и синий плащ Варина. Рядом с ним на балконе сидели дед Алерона и Элиона, Брайдон Амадар, величественный и впечатляющий в своем серебристом камзоле, и их бабушка, Лючетия Амадар, неизменно следящая за последней вандарийской модой. Они приехали из своей резиденции в Иливаре, чтобы стать свидетелями триумфа Алерона.

Элион сразу прошел в переднюю часть балкона, чтобы поприветствовать деда. Лиллия семенила следом. Амадары ужинали с ними прошлым вечером в замке Дэйкаров, но уехали, чтобы переночевать в своем поместье у озера.

– Дедушка. – Элион остановился перед ним и кивнул. – Как спалось в большом городе?

Брайдон Амадар поднял глаза, орехово-зеленые, но практически лишенные тепла.

– Хорошо, Элион. Спасибо, что спросил. – Голос Брайдона был глубоким и холодным, как темная бездонная пропасть. – Как Алерон? Вчера вечером он был в хорошем настроении, разве что слишком самоуверен.

– Согласен, милорд. Но его самоуверенность небезосновательна. Он в отличной форме, на протяжении всего турнира никто и близко не смог с ним сравниться.

Лиллия присоединилась к брату и деду. Леди Лючетия в это время болтала с тетей Амарой – они обе были одинаково остры на язык и, судя по заговорщицким улыбкам, именно в этот момент обменивались последними сплетнями. Риккард что-то обсуждал с Киллианом, Барнибусом и Ланселем – он был на хорошем счету среди рыцарей Варина, да и в семье Дэйкаров. В начале войны он даже служил оруженосцем Амрона, пока сам не стал рыцарем.

– У Алерона эго больше, чем мускулы, – фыркнула Лиллия, вызвав кислую улыбку на лице лорда Амадара. – Это все Амилия, дедушка. Она его одурачила и превратила в очередного хвастливого Лукара. Наверное, он возьмет ее фамилию, когда они поженятся.

Лорд Амадар усмехнулся. Смешок прозвучал тяжело и мрачно, как и его голос, как и все в этом человеке.

– Да, вчера у меня было такое же ощущение. Не скажу, что я одобряю, но какая разница, если Алерон сегодня победит. Что думаешь об этом Фицрое Ладлэме, Элион? Я слышал о нем много всего в последние недели, и далеко не все мне нравится. Как парень из такого низкого рыцарского рода смог дойти до финала? Мне кажется, тут что-то нечисто.

Элион промолчал, борясь с желанием рассказать правду.

– Согласен. Мне тоже кажется, что с ним что-то не так.

– А Литиан? – встряла Лиллия, которая никогда и не старалась держать язык за зубами. – Он тоже не из известного дома, но папа говорит, что на всем Севере нет лучшего рыцаря.

– Ваш отец весьма щедр на комплименты, – пренебрежительно отмахнулся лорд Амадар. – Литиан, конечно, хороший рыцарь, но я уверен, что Риккард легко бы его одолел, и Алерон тоже. Да и ты, Элион, если бы уделял тренировкам больше внимания. Теперь, когда ваш дражайший отец лишился своего титула, многие с готовностью заявят то же самое.

Лорд Амадар даже не пытался скрыть злорадства. Если бы он не был их дедом, Элион бы заподозрил, что он сам как-то замешан в нападении на Амрона.

– Наш отец скоро поправится и вернется на свое место. – Лиллия по-прежнему свято верила в это, несмотря на факты, явно говорившие об обратном.

– Конечно, дорогая. Будем надеяться. Так что с Ладлэмом? Есть у него шанс?

Лиллия нахмурилась.

«Ей уже тринадцать, дедушка. Не думай, будто она не в состоянии распознать пренебрежение».

– Он наголову разбил сэра Далтона в полуфинале, – сказала она, кривя губы. – А Алерон слишком распускает перья. Ему придется попотеть, чтобы победить.

– Да уж, и лучше бы ему действительно победить. Любой, у кого есть мозги, понимает, что Ладлэм не подходит на роль человека, который поведет за собой рыцарей Варина, каким бы одаренным воином он ни был. Я уже давно говорю, что Песнь Первого клинка нужно изменить, чтобы выбирать того, кто действительно справится с этой ролью. Все эти так называемые состязания – сплошное представление, половина достойных кандидатов даже не смогли показать себя. – Он посмотрел на сына. – Лучше всего подошел бы Риккард, но, как и многие другие, он одержим вашим отцом и отказался участвовать. – Лорд Амадар презрительно фыркнул.

– Лучше всего подходит Алерон, – решительно ответила Лиллия. – Его готовили к этой роли с самого детства. Он – идеальный преемник, и ты это знаешь.

– Разумеется, дорогая. – Лорд Амадар коротко улыбнулся и слегка потрепал внучку по голове. – И мы будем болеть за него.

Не успел он договорить, как зазвучали фанфары, и на главном балконе показался король Эллис в сопровождении своей семьи. Все они были одеты в церемониальные наряды. По всей окружности амфитеатра развевались флаги и знамена сотен цветов. Осеннее солнце в тот день не почтило их визитом, вместо него налетел ветер и нагнал с собой зловещие тучи.

«Похоже, будет дождь», – подумал Элион, услышав стук дерева о камень, который возвестил о прибытии его отца. Он шел с высоко поднятой головой, стараясь скрыть хромоту. Он знал, что все взгляды будут обращены к нему – к человеку, который последний день держит в руках Меч Варинара.

Лорд Амадар бросил на него короткий взгляд.

– Как ты себя чувствуешь, Амрон? Волнуешься?

Амрон сел на стул рядом с тестем.

– Немного. Но моя вера в сына сильнее моих опасений.

– Это хорошо. Будем надеяться, что Алерон не подкачает и что нас всех не ждет большой сюрприз.

Элион сел по другую сторону от отца. Лиллия отошла к Амилии и Мелани, которые стояли на ступеньках выше. Трубы все еще играли, пока члены королевской семьи занимали свои места. На балконе Дэйкаров слуги сновали туда-сюда, быстро наполняя кубки вином и водой. Элион отказался от всего, опасаясь, что его стошнит: сердце колотилось, в животе было неспокойно.

Он хотел бы сам оказаться там, в доспехах Алерона. Да, сейчас он наверняка нервничает, но стоит начаться состязанию – и он успокоится и полностью сконцентрируется. Наблюдать за всем этим – совсем другое дело. Почти невыносимо. Элион никогда еще не чувствовал такого волнения.

– Не переживай, Элион, все будет хорошо, – сказал Риккард, присев рядом. Он взял кубок и отпил немного вина. – Похоже, ты не на шутку разволновался, раз даже вино не пьешь. Попробуй – может, станет легче.

Элион покачал головой.

– Пока не буду, дядя. Может, когда Алерон победит в первом бою, тогда и расслаблюсь немного.

– Думаю, это случится быстро.

Риккард откинулся на спинку стула, скрестил ноги и улыбнулся, лукаво сверкая карими глазами.

– Я слышал, ты обхаживаешь фрейлину Амилии. Это правда? – Он оглянулся и посмотрел на Мелани. – Она очаровательна. Отличная партия. Я слышал, Лансел и Барнибус сходят с ума от ревности. Я бы тоже сходил, будь я холостяком.

Элион улыбнулся.

– Ничего серьезного, – сказал он, не зная, слышит ли его отец. Хотя в таком шуме едва ли тот мог что-то разобрать. – Она из дома Монсортов. Ты, наверное, даже не слышал о них. Малоизвестная тукоранская семья.

– Вот оно что. – Риккард сразу понял, что Элион имел в виду. – Ну, тогда наслаждайся, пока можешь. Роман, обреченный закончиться, часто оказывается самым приятным. Это сделает твое время с ней еще более ценным, ведь ты знаешь, что оно не может длиться вечно.

– Мудрые слова, дядя.

– О, я не могу приписывать их себе. Это из учения Варина.

Элион кивнул.

– Жизнь куда ценнее, когда она конечна. Он говорил, что его последняя жизнь была самой удивительной, потому что он знал, что она – последняя.

– Вижу, ты читал писания, – улыбнулся Риккард. – Я слышал, что ты сильно изменился. Твой отец очень хорошо отзывался о тебе вчера вечером, когда мы разговаривали с ним после ужина. Он гордится тем, каким человеком ты стал.

– Я… я не уверен, что заслуживаю этого, дядя.

– Не скромничай. Твой отец не раздает похвалы просто так. Кажется, то, что с ним случилось, сделало его более… задумчивым.

Это правда, но это была лишь малая часть произошедших с Амроном изменений. Риккард только что прибыл в Варинар и еще не знал, что Амрон начал злоупотреблять вином, что он запирался в своих покоях и мог внезапно вспылить даже за семейным ужином. Не говоря уже о секретах, которые делили отец и сын. Элион и Амрон держали втайне истинную личность Ладлэма, и Амрон явно не собирался раскрывать ее кому-либо. Элион задумался о том, как бы отреагировал лорд Амадар, узнав, что зять был неверен его любимой дочери во время войны. Что бы он сказал, узнав, что у него есть еще один сын от какой-то неизвестной женщины?

Эти мысли были невыносимы.

– Думаю, у меня будет возможность узнать, как ты вырос, когда и если мы отправимся на войну, – продолжил Риккард. – Говорят, армии принца Райлиана и лорда Кастора объединились и уже идут через нижние земли Расалана. Интересно, насколько далеко они продвинутся, когда мы их догоним?

Элион тоже задавался этим вопросом. Похоже, битва за мост была жестокой и кровавой. Она продолжалась всю ночь. Принц Райлиан пытался прорваться через ворота форта на восточном берегу и потерял около полутора тысяч человек. Амилия, конечно, волновалась за отца и братьев, но все обошлось, все они остались целы и невредимы, хотя принц Райлиан, как обычно, сражался в первых рядах и вел за собой остальных.

– Похоже, лорд Парамор и принц Хадрин боятся столкновения с тукоранцами на открытой территории, – сказал Элион. – Они покинули свой лагерь, но я не думаю, что они выступят против Райлиана и Кастора.

– Согласен. Они могли бы с таким же успехом передать ключи от королевства прямо в руки Джаниле. В тукоранской армии шестьдесят тысяч человек, их вдвое больше, чем расаланцев. И среди них гораздо больше Сталерожденных. Если расаланцы умные – а они умные, – они укроются в своих фортах. Их много на пути в Талан, просто так не взять. Джанила переступил порог, но это еще не победа.

Элион посмотрел на трибуну, где уже появились судьи и герольд. Состязание должно было начаться с минуты на минуту. Он занервничал еще больше.

– Нам будет чем заняться, когда мы туда доберемся, – вяло заметил он.

Зрители притихли. В опустившейся тишине Элион еще сильнее ощутил, как колотится его сердце – словно барабан, тяжело выстукивающий мрачный, напряженный ритм.

– Это правда, – прошептал Риккард. – Не волнуйся, Элион, я буду рядом. Я был моложе тебя, когда с мечом в руках вышел против агаратцев. Я видел, как два моих брата погибли в пламени Валлата. – Он посмотрел на Амрона, и в его глазах отразилась благодарность, которая никогда не померкнет. – Я всегда буду благодарен твоему отцу за то, что он отомстил за всех нас. И за то, что сделал мою сестру такой счастливой, пока она была с нами. Мне невыносимо видеть, как он пал. Я думаю о нем каждый день.

Герольд начал свою речь, повторяя то, что Элион уже слышал десятки раз за последний месяц. Он уже так долго просидел в этом кресле, что, казалось, слился с ним.

– Спасибо, дядя. Вот бы и твой отец думал так же.

– Он слишком горд, чтобы простить обиду. Обвинять Амрона в смерти Кессии нелепо. Я пытался его переубедить, но старик упрям как осел. – Риккард вздохнул. – Амрон и Кессия хотели этого ребенка. Она сама мне об этом говорила. Это было ее решение. Но мой отец не верит.

Элион печально кивнул. Ему все еще было тяжело вспоминать те дни, когда счастье его семьи внезапно обернулось горем, как будто ясное небо внезапно заволокла буря. В тот день летнего солнцестояния он потерял младшего брата и мать. Это было проклятие, которое постигало многих Сталерожденных. От него же в юности пострадал и Литиан, разделявший теперь горе их семьи. «Может, поэтому я всегда боялся влюбляться и брать на себя обязательства? Боялся, что меня может постигнуть та же участь, что я тоже потеряю жену и ребенка…» Элион сделал глубокий вдох, силясь отогнать тяжелые мысли.

Тем временем герольд закончил свою речь. Пришло время вызывать участников. Когда он назвал имя Алерона, Элион вскочил – все его самообладание как ветром сдуло. Трибуны задрожали, а с балконов, где сидели Дэйкары и их союзники, послышался топот сотен ног. Грохот был такой силы, что эхо разносилось по всей округе.

И в этом оглушительном шуме на арену вышел Алерон Непоколебимый.