Элион безучастно сидел в холодной темнице под дворцом и зло таращился на решетки. От удара локтем у него болело в боку – вероятно, одно или два ребра были сломаны. Рана от укуса на руке пульсировала. Через льняную повязку, которую наложил лекарь, проступали темно-красные пятна. Лицо было покрыто ссадинами, синяками и отеками. По отдельности ничего серьезного, но вместе все эти травмы лишили его сил.

«А что с ним? – думал он. – Хватит ли того, что я успел с ним сделать?»

Он уже больше часа провел в темнице. Пару раз прохаживался туда-сюда, но в основном просто сидел и размышлял. План был прост: спровоцировать Ладлэма напасть на него и просто сломать ему какую-нибудь конечность «в попытке защититься». Сделать что-нибудь, чтобы выбить его из состязания.

Он не знал, хватит ли этого, чтобы Далтон Тайнар его одолел, но, видят боги, он устал просто сидеть и ждать. Он решил действовать, и теперь ему придется нести ответственность за последствия. То, что Амилия взяла Алерона в оборот и крутила им на все лады, больше не имело значения. Он пойдет на все, чтобы его брат победил.

Слева заскрипела дверь. Элион поднялся и, морщась, подошел к решетке. В тусклом свете коридора он видел лишь раскачивающийся фонарь и темный силуэт. Звякнули ключи, и в дрожащем свете появилось лицо Веррина. Элион внимательно посмотрел на дядю, остановившегося у его камеры.

– Ну? Расскажешь, что произошло? – спросил Веррин.

От его мягкого, вкрадчивого тона гнев Элиона немного утих. С Весрином всегда было так: его голос звучал понимающе, лицо не выражало осуждения.

– Ну? – Он потряс ключами. – Говори – и я подумаю, стоит ли тебя выпускать.

– Ты первый, – произнес Элион. Ему в горло сразу попала пыль, и он закашлялся. Кашель отдавался болью в ребрах. – Поединок Ладлэма состоялся? Он победил?

Веррин кивнул.

– Да, он победил, и победил весьма впечатляюще. Что бы ты ни задумал против него, Элион, ты только разжег его гнев, и он направил его на Далтона Тайнара.

– Черт, – прошептал Элион, отступая назад и опускаясь на деревянную скамью. – Черт бы побрал этих охранников. Я ведь почти сломал ему руку.

– Ты добровольно это признаешь? – Веррин нахмурился еще сильнее, и тени от тусклого света сделали его лицо устрашающим. – Ты же понимаешь, что вмешательство в состязание – это серьезное преступление? За это ты отправишься в тюрьму, если не хуже.

«А как же самозванец, который незаконно участвует в этом состязании?» – хотел огрызнуться Элион. С него хватит. Хватит шушукаться об этом с отцом и ходить на цыпочках перед теми, кого они подозревают в заговоре. Элиона воротило от мысли, что его дядя тоже может быть замешан в этом, но он хотел знать правду. Ему нужно было знать наверняка.

Он глубоко вздохнул и уже готов был задать вопрос, но слова обернулись пеплом еще в горле. Он не мог себя заставить. Обвинить родного дядю? Предать доверие отца? Если Веррин просто пешка в этой игре, сейчас он ничего не сможет с этим поделать. А если он и правда замешан…

Если он и правда замешан, то дело плохо. Он заперт в дворцовых подземельях, которыми командует Веррин. Одно неосторожное слово – и он может остаться здесь навсегда.

– Ну? – раздался голос Веррина. – Больше нечего сказать? Очевидно, ты все еще в чем-то его подозреваешь?

Элион медленно покачал головой.

– Нет, дядя, дело не в этом, – солгал он. – Это… личная неприязнь, вот и все.

– По поводу чего?

– Ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать. Давай просто скажем, что это из-за женщины, и оставим все как есть. – Он улыбнулся. – Ты же меня знаешь.

Веррин вздернул подбородок, его глаза погрузились в тень. Он явно не поверил Элиону, но давить не стал.

– Понимаю, – сказал он после паузы. – Я думал, ты уже вырос из этих детских ссор. Но до меня дошли слухи, что ты спишь с фрейлиной принцессы Амилии и весьма ею увлечен.

– Слухи? – Элион рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. – Я уверен, что о моем романе с Мелани знает уже весь замок и, наверное, полгорода в придачу.

– Да, но в последнее время я был не слишком вовлечен в подобные дела. Наступление на Востоке требует моего внимания. И что думает об этом твой отец? Наверняка он смотрит свысока на такой союз.

В голосе Веррина зазвучала легкая досада. Элион знал, что его отец и дядя вполне близки, но, похоже, так было не всегда. В молодости они постоянно соперничали, и, как рассказывал отец, Веррин в свое время сильно завидовал статусу и известности Амрона.

– Он… не запрещает, – сказал Элион. – Но мы с Мелани знаем, что ничего не выйдет. Мы просто наслаждаемся временем, которое проводим вместе, пока это возможно.

– Будь осторожен, Элион, – предупредил Веррин. – Влюбиться в женщину, с которой у тебя нет будущего, – это ошибка, которую лучше не допускать.

Его голос звучал искренне, будто он знал это из личного опыта. Элион видел дядю только с тетей Амарой, но, возможно, у него были и неудачные романы.

Веррин подошел ближе к решетке и внимательно посмотрел на Элиона.

– Но я вижу, что ты уже совершил эту ошибку, так ведь? Ты ее любишь?

Элион медленно кивнул.

– Как ты это делаешь, дядя? Ты всегда читаешь меня как открытую книгу.

– Мы с тобой похожи, ты и я. Мы оба – вторые сыновья. Это делает нас более… чуткими, мы лучше понимаем чувства других. Твой отец или брат никогда не смогут постичь это до конца. Они скованы своим положением, и это не дает им развиваться. Мы не так ограничены.

Он улыбнулся, и Элион тоже. С этим трудно было не согласиться.

– Ну что, Элион, тебе больше нечего сказать о том, что сегодня произошло? Будь это кто-то другой, я бы просто надолго оставил его тут. Кто бы ни начал драку, тебе нельзя было приходить к Ладлэму перед его боем. Ты перешел черту, сам знаешь. И не стоит надеяться, что доброе имя семьи вытащит тебя из любой передряги.

– Да, это была ошибка, – согласился Элион. – Больше такого не повторится.

– Хорошо, если так. Я поставлю стражу у дверей Ладлэма, его будут охранять до самого поединка с Алероном, так что даже не пытайся снова его спровоцировать. Если он победит твоего брата и станет Первым клинком, значит, так тому и быть, такова воля Вандара. Я понимаю твои опасения. Ладлэм сильный боец, но едва ли он сможет повести за собой рыцарей Варина и занять такой важный пост. Он ведь даже не рыцарь Варина. Но таковы правила состязания, и если он победит, значит, у Вандара есть план. Ему будут помогать, и со временем он окрепнет. То же самое будет, если победит Алерон. Твой отец тоже будет рядом со своим преемником, кто бы им ни стал.

Он посмотрел на Элиона так, словно хотел убедиться, что тот согласен.

– Тебе пора перестать вмешиваться и позволить событиям развиваться своим чередом. Мы не настолько мудры, чтобы все предвидеть, сынок. Уверен, со временем мы поймем, почему все так произошло. – Он принялся перебирать ключи, выбирая нужный. – Обещай мне, что больше не будешь создавать проблем.

Элион кивнул.

– Обещаю, дядя.

Веррин вставил ключ в замочную скважину. Раздался громкий щелчок, и дверь со скрипом распахнулась. Он шагнул внутрь, вынимая кинжал Элиона из-за пояса.

– Вот, возьми. Очень скоро он тебе понадобится. Вероятно, ты отправишься на войну, Элион. Я бы на твоем месте сосредоточился на этом. Возможно, мы отправимся уже через пару недель, сразу после окончания состязаний.

Элион нахмурился.

– Мы? Ты тоже поедешь?

Обычно командир Серых плащей не участвовал в военных походах. Его место рядом с королем, а Эллис ни за что не оставит свой уютный дворец.

«Так ведь?»

– Посмотрим, – сказал Веррин. – Король, возможно, решит поехать, учитывая, как сильно он изменился. Он не такой трус, как говорят, и за год добился больших успехов. Не исключено, что он захочет лично поговорить с королем Джанилой, обсудить, как лучше захватить Расалан и как потом им управлять.

Элион заметил, как открыто дядя рассуждает об этом.

– То есть все решено? Мы поддержим Тукор?

Веррин положил руку ему на плечо.

– Я понимаю, что ты и твой отец не хотите этого, но мы не можем игнорировать опасность. На Юге назревает нечто куда более серьезное, и мы должны быть готовы. Король убежден в этом, и теперь, когда над ним не довлеет тень твоего отца, он способен куда лучше управлять королевством. Что он и должен делать, это его право по воле богов.

Он взял Элиона под руку и повел по темному коридору, освещая путь фонарем.

– От Литиана нет вестей? – спросил Элион. – Может быть, мы торопимся?

– Мы должны быть готовы. То, что от Литиана нет вестей, – недобрый знак, и меня это тревожит. Твой отец совершил ужасную ошибку, когда отправил его туда, ни с кем не посоветовавшись. Я беспокоюсь за Литиана. И за тех, кто поехал с ним.

Элион шел, сгорбившись под грузом новых тревог. В груди болело, ребра пульсировали. Проблемы словно наваливались одна на другую, и каждая следующая вызывала больше опасений, чем предыдущая. На Востоке идет война. В Варинаре политические разногласия. Убийца, который может оказаться его братом, вскоре должен сразиться с Алероном. И в это же время на Юге, далеко-далеко, за пределами видимости, маячит более мрачная угроза.

«Что я сделал, чтобы хоть как-то помочь? – спросил себя Элион, когда они вернулись на свежий воздух. – Я даже Ладлэма не смог остановить. Не смог избавиться хотя бы от этой проблемы».

Элион украдкой посматривал на дядю, пока они шагали в сторону замка Дэйкаров. Если он и правда замешан в заговоре, то чертовски хорошо играет свою роль. Способен ли он на такое лицемерие? И какую выгоду он может получить, если его дом потеряет свое влияние?

Он обдумывал эти вопросы снова и снова. Вопросы без ответов.

Вопросы, которые, как он надеялся, ему никогда не придется задать.