Амрон Дэйкар стоял на балконе и смотрел, как убийца бежит прочь. Через несколько секунд он растворился в темноте – стремительно, бесшумно и пугающе просто.

«Куда же ты побежал, Рыцарь Теней? – подумал Амрон. – Зачем ты прибыл в Варинар? Зачем сегодня пришел ко мне?»

Позади Амрона загрохотали шаги: кто-то мчался по винтовой каменной лестнице в его комнату.

– Отец! Отец! – Это был голос Элиона, отчаянный и испуганный.

«Как тогда, когда он нашел меня в палатке».

Амрон вздохнул и развернулся, опираясь на Меч Варинара. Клинок придавал ему сил и слегка унимал боль в правом бедре. Он стоял в одном исподнем, когда запыхавшийся Элион ворвался в его покои, отчаянно озираясь по сторонам.

– Отец!

– Я здесь, сынок.

Элион резко раздвинул занавески и бросился к нему. Он сразу же испуганно окинул отца взглядом.

– Что случилось, отец? Ты ранен?

«Мой дорогой мальчик. Он так тревожится за всех нас».

– Все в порядке, сынок. Я не ранен, – ответил Амрон.

Элион посмотрел мимо отца на балкон.

– Кто-то приземлился на балкон внизу, – сказал он, задыхаясь. – Мне показалось, я видел черный дым и…

Амрон кивнул и крепко обнял сына.

– Успокойся, Элион, все хорошо, – произнес он.

Он чувствовал, как колотится сердце сына. «Он снова переживает тот кошмар. Бедняга. А что я? – Он огляделся: раскиданные кувшины и бутылки из-под вина и эля, смятая одежда и простыни. – Хватит, – решил Амрон. – Я не могу прятаться здесь вечно».

– Это был он? – Элион отстранился и упрямо посмотрел в глаза отцу. – Убийца?

– Да, – сказал Амрон, не желая скрывать от сына правду. – Но он пришел не убивать меня.

– Что? – Элион прищурился и посмотрел через перила балкона. – Он здесь, в городе. Нужно закрыть все дороги, отец. У него Клинок Ночи. Мы можем его поймать и…

– Его не удержать, сынок. Если он сумел незамеченным пробраться в замок, сбежать из города ему не составит труда.

Элион хмыкнул и отвернулся. Он несколько раз пересек балкон туда-сюда, потом снова повернулся к отцу.

– Зачем он приходил? У него другое задание? Он здесь, чтобы убить Алерона и не дать ему стать Первым клинком? – Он попятился. – Я должен предупредить его. Я…

– Элион, стой. Остановись и успокойся.

Элион послушался, сделал несколько глубоких вдохов. Амрон, прихрамывая, вошел в комнату, взял бутыль с вином и вернулся.

– Выпей, – сказал Амрон.

Юноша без лишних вопросов опустошил бокал вина и поставил его на перила балкона. Когда он заговорил снова, его голос уже звучал спокойнее, а взгляд не выражал ужаса.

– Что все-таки случилось? – спросил он.

Амрон задумался на мгновение.

– Я и сам не уверен. Он в смятении, Элион. Думаю, он пришел ко мне за советом.

– За советом? – удивился Элион. – Он пытался тебя убить!

– Знаю. Это сложно понять, – ответил Амрон, глядя на свой клинок. – Но я единственный из живущих, кто владеет клинком Вандара. Это и дар, и проклятие. И за обладание им нужно платить. Ему придется однажды отдать Клинок Ночи, как и мне – Меч Варинара. – Амрон посмотрел вдаль. – Мы связаны – он и я. Связаны странным образом.

Элион потянулся за вином, но пить не стал – казалось, он просто хочет убрать его подальше от Амрона.

«Если он считает меня сумасшедшим, я не могу его винить».

– Нам нужно усилить охрану и следить за стенами, – решительно сказал Элион. – Я сообщу дяде Веррину, что наемник в городе. Возможно, он пришел за королем.

– В этом я сомневаюсь.

– Тогда что он забыл в Варинаре? Он профессиональный убийца, отец. У него точно есть цель… – Элион замолчал и посмотрел на город, простирающийся за внутренней стеной.

– Что такое, сынок?

Элион помрачнел и задумался. Он долго молчал, а потом наконец сказал:

– Да так, ничего. Я был у Фицроя Ладлэма пару часов назад. Он остановился в таверне в Низинах. Я хотел узнать, почему он не стал драться с Алероном.

Амрон ничего об этом не слышал. Он вообще мало что знал о Фиц-рое, хотя его сын явно проявлял к юноше большой интерес.

Элион заметил озадаченный взгляд отца.

– Он нездоров. По крайней мере, он так говорит. Я хотел убедиться, но…

– Думаешь, он убийца? – спросил Амрон.

Вопрос был такой внезапный, что Элион рассмеялся – так нелепо звучало это предположение. Но потом он резко посерьезнел.

– Может, и так, – задумчиво протянул он. – Есть в нем что-то такое… мрачное. Я попытался расспросить его о матери, но он просто закрылся. А теперь, когда я узнал, что убийца здесь… Это заставляет меня задуматься…

Элион не закончил мысль.

Пока Амрон наблюдал за сыном, в голове у него закрутились шестеренки. В последнее время они порядком заржавели от вина и эля, но теперь мысли начали проясняться.

– И что Ладлэм сказал о своей матери?

Элион покачал головой.

– Да ничего. Сказал, что у него не было матери.

– Это кое-что объясняет, – отстраненно пробормотал Амрон. – Сегодня я узнал, что этот убийца – Рыцарь Теней. У них нет родителей, Элион, они бастарды… Их забирают в крепость еще младенцами и растят во тьме. Может, твой вопрос спровоцировал его, и поэтому он пришел сюда сегодня вечером.

– Но зачем? Зачем ему приходить… – Юноша замолчал, и в следующую секунду им обоим все стало ясно. – Он думает, что ты его отец, – прошептал Элион. – Вот зачем он пришел. Увидеть тебя лично и узнать правду.

– Я ему не отец, Элион, – твердо сказал Амрон.

Элион взглянул на него и лишь тогда понял, что сморозил.

– Я знаю. Но он… он явно так думает. Он похож на нас, у него такие же волосы и такие же глаза. Он тоже высокий, только более худой, чем мы. Но это логично, он же Рыцарь Теней. Литиан рассказывал мне о них. Они все худые и крепкие. Ладлэм подходит под описание.

Амрон продолжал пристально смотреть на сына.

– Я ему не отец, Элион.

Элион кивнул и отвел взгляд в сторону. Посмотрел на черноту озера, уходящую вдаль за пределы видимости, но ничего не сказал.

– Думаешь, я зачал сына во время войны? – спросил Амрон строго, но без злобы. – Думаешь, я мог так опозорить твою мать?

– Конечно, нет.

– Но ты сомневаешься. Я же вижу.

– Я не сомневаюсь в тебе, отец. Не больше, чем в других мужчинах, – спокойно ответил Элион, не сводя глаз с горизонта. – Я слышал истории о войне. Я знаю, что опьяненные победой забывали о своих клятвах. Я наслушался от Борруса и других…

– Боррус Канабар – распутник и всегда им был, – перебил Амрон. – Не равняй меня с ним.

– Нет, я… я просто… Я говорю, что это возможно… – Элион посмотрел на отца. – Разве нет? Может, однажды ты дал слабину, всего раз…

– Хватит! – крикнул Амрон. – Ты что, считаешь, что я мог затащить какую-то шлюху в свою палатку? Думаешь, я мог забыть о чести и опозорить себя перед своими же людьми?

Элион покачал головой.

– Я просто… – Он посмотрел на кувшин с вином. – Ты тогда много пил, отец. Я слышал об этом. Я никогда в это не верил, но… – Он окинул взглядом спальню, пустые кувшины на полу и столах. Один даже лежал на кровати – простыни пропитало кроваво-красное пятно. – Когда люди напиваются, они могут натворить глупостей, я сам это прекрасно знаю. Я просто говорю, что ты не идеален. И тебе необязательно таким быть.

Амрон был сыт по горло, алкоголь снова разжег в нем гнев. Он фыркнул, с силой смахнул кувшин с балкона и направился в свои покои, чтобы не продолжать разговор. Элион немного подождал и пошел следом. Снаружи разнеслось эхо разбившегося внизу кувшина.

Амрон подошел к своему креслу, но не сел. Он не собирался сидеть здесь и страдать, не собирался ложиться спать. Но и выходить в замок в таком виде он тоже не желал. Он и сам не знал, чего ему хотелось. Повернуть время вспять? Или чтобы сам Вандар спустился с небес и вылечил его раны? Он тяжело дышал и опирался на свой меч, как на трость. Теперь весь каменный пол комнаты был покрыт мелкими щербинками. Он давно забыл про трость, которую сделал для него Артибус, и про самого Артибуса. Его лекарства не помогали, как и его советы. Ни руку, ни ногу ему уже не вылечить. Он останется таким навсегда – искалеченным наемником с ворованным клинком.

– Мой сын. – Амрон с громким лязгом ударил клинком по полу. – Я бы ни за что в жизни не покрыл себя таким позором. Ни трезвый, ни пьяный, ни под каким-то коварным заклятьем. Никогда!

– Отец, пожалуйста, не сердись. Если ты говоришь, что не совершал таких ошибок, я тебе верю. Разумеется, я тебе верю…

Амрон развернулся на левой ноге, опираясь на меч. От других его конечностей пользы теперь было мало.

«Как и от меня».

– В отличие от тебя, Элион, не все готовы переспать с первой попавшейся женщиной.

Элиона заметно оскорбили слова отца, и от этого Амрон почувствовал себя еще хуже, но уже не мог сдержаться.

– Я знаю о вас с леди Мелани. – Амрон глянул в сторону балкона. – Внизу ведь ее комната, а не твоя. Ты же там только что был, да? Удовлетворял свои примитивные желания с женщиной, которая ниже тебя по происхождению…

– Не смей! – прорычал Элион.

Он сделал шаг вперед – молодой, сильный и энергичный. «Он вырос, – подумал Амрон. – Не физически, но духом».

– Не смей так говорить о Мелани. Ты будешь судить о ней по ее семье? Осудишь ее за происхождение? – Элион сердито покачал головой. – Она добрая, умная и красивая, Амрон, и я не позволю тебе говорить о ней в таком тоне.

Голос сына буквально дрожал от ярости, и Амрон почувствовал, как его собственный гнев отступает.

«Он когда-нибудь называл меня по имени? – задумался он. – Не могу припомнить…»

Он кивнул и прикрыл глаза.

– Прости, Элион. Я понимаю, что эта девушка тебе небезразлична, но…

– Но что? Ты бы никогда не позволил мне жениться на ней, если бы я захотел? О, я знаю, и она тоже знает. Мы не настолько глупы, чтобы на это рассчитывать.

Амрон тихо вздохнул, но Элион это заметил и надменно усмехнулся.

– Можешь спать спокойно, отец, я не стану усугублять твои проблемы.

Амрон обессилел. Его дух, тело и разум были истощены. Он неуверенно попятился и тяжело опустился в кресло. Он посмотрел на стол, вяло ища взглядом кувшин с вином. Долгие годы он вел себя сдержанно, но так было не всегда. В молодости Амрон отличался отменным аппетитом, и не только к еде. Женщины, вино, сражения – всему этому он предавался без всякой меры, но потом встретил Кессию Амадар и отказался по крайней мере от одной из своих страстей. Прочие остались. За каждой битвой во время войны следовали большие пиры и празднества, особенно когда погибали рыцари ордена. Тогда они собирались оплакать их, спеть об их великих деяниях и проводить за стол Варина.

Элион разделял его юношескую страсть к двум из этих вещей, а вот Алерон – никогда. Первенца называли его эхом, но на самом деле они с Элионом были похожи куда сильнее.

«Он такой же, каким был я в его годы. Им движет страсть, любовь к женщинам и вину. А к войне? Без сомнения, скоро он почувствует и ее. Милостью богов в ней он тоже найдет свою страсть, иначе… – Амрон поежился. – Иначе он не выживет».

– Что ты собираешься делать? – спросил Элион, отвлекая Амрона от размышлений.

Он подошел к креслу отца, и тот снова поднялся. Он устал от этого сидения. Довольно. Через две недели прозвучат последние слова Песни. Он должен быть там, должен поддержать своего старшего сына, свою семью. Он больше не может оставаться в этом гнезде.

– С Ладлэмом? – уточнил Амрон, снова хватаясь за Меч Варинара для поддержки.

Элион кивнул. В воздухе все еще витало напряжение, хотя они оба уже забыли обидные слова друг друга.

«А может, он все-таки был прав? – подумал Амрон. – Мог ли я действительно нарушить свою клятву и не вспомнить об этом?»

– Нужно узнать о нем как можно больше, – сказал Элион. – Не так просто объяснить его мастерское владение мечом, и это делает его еще опаснее. Ты видел жеребьевку тура на выбывание?

Амрон виновато покачал головой. В последние дни он был слишком занят жалостью к себе, чтобы следить за турниром.

– Ладлэм и Алерон могут встретиться только в финале, если оба выиграют в предыдущих состязаниях, – объяснил Элион. – Похоже, кто-то хочет использовать Ладлэма, чтобы победить и получить контроль над рыцарями Варина.

Амрон медленно покачал головой.

– Едва ли это возможно, – вяло заметил он. – Если парень окажется самозванцем, его победу аннулируют. Ему не позволят стать Первым клинком, если выяснится, что он нас обманул.

– Правда? Я читал указы, и для подобных случаев там нет четких инструкций. Такого еще не было. – Он задержал дыхание. – Финальное решение могут оставить за королем.

– Король, – процедил Амрон сквозь зубы. «Король, который меня изгнал». Он задумался, потом шепнул сыну: – Элион, нам нужно быть осторожными. Этот заговор может оказаться куда обширнее, чем мы думаем. В нем могут быть замешаны все: короли, лорды, рыцари и наемные убийцы.

Ему показалось, что внизу послышался шум. Амрон бросил взгляд на балкон.

– Мы должны действовать осторожно. – Он еще больше понизил голос и вдруг неожиданно для самого себя произнес: – Я не уверен, что мы можем доверять моему брату.

– Веррину? – Элион изумленно вскинул голову. – Но он бы никогда…

– Я уже ни в чем не уверен, сынок. За последние месяцы он сильно сблизился с королем Эллисом. Он действует в интересах короны, а не своей семьи. Я очень надеюсь, что он не причастен к этому, но, боги свидетели, мы должны быть готовы ко всему.

Элиона не на шутку взволновала эта мысль.

– Веррин сообщил мне, что личность Ладлэма подтвердили купцы, торгующие в северо-западных землях. Думаешь, он мог солгать?

– Не знаю. Возможно.

– Но, может быть, его самого обманули? Может, Веррин – просто пешка?

– Все возможно. Сейчас я не исключаю ни одного варианта.

– Тогда к кому нам обратиться? – спросил Элион. – Если Эллис или, не дай бог, Веррин замешаны в этом, то кто еще остается?

– Никого.

Элион нахмурился.

– И ты просто будешь за всем этим наблюдать?

– Не думаю, что нам остается что-то еще, кроме как надеяться и молиться, чтобы Алерон победил.

– Тогда скажем хотя бы ему.

– Нет.

– Что?! Отец, он должен знать! Если Ладлэм и есть тот самый Рыцарь Теней, то он должен знать, с чем столкнется.

– Это лишь собьет его с толку, – резко оборвал сына Амрон. – И он захочет отомстить. Мы же знаем Алерона. На большой арене, перед публикой, он может не сдержаться, а ему нужно сохранять хладнокровие.

– И что теперь? Будем сидеть и ждать, пока все само собой разрешится?

– Сынок, у нас связаны руки. И нет никаких доказательств. Если мы раскроем все, что знаем, это может подвергнуть опасности нас самих и всю нашу семью. Мы не можем этого допустить. – Элион хотел что-то возразить, но Амрон не дал ему возможности. – Где, ты говоришь, остановился этот Ладлэм?

– В «Штормовой карге», в Низинах под холмом.

Амрон кивнул.

– Он наверняка исчезнет оттуда до рассвета, а может, и раньше, если не дурак. Как только он успокоится, то поймет, как глупо было приходить сюда сегодня. Они будут прятать его между боями. Мы его больше не найдем, Элион.

– Трус! – Элион на секунду потерял контроль над собой и со всей силы грохнул по столу. Дерево затрещало, кувшин с вином качнулся и полетел на пол, но Элион успел его подхватить. Он залпом выпил последние капли, оставшиеся внутри, шумно поставил кувшин на стол и выдохнул.

– Ну что, полегчало? – спросил Амрон, улыбаясь.

Элион тяжело вздохнул.

– Варин меня побери, как так вышло? Посмотри на нас, отец. Посмотри на себя. – Элион обвел рукой комнату. – Нужно это прекращать. На финал соберутся все важные люди города, и ты должен быть в форме. Нельзя, чтобы лорд Дэйкар пришел поддерживать сына заросший и с опухшими глазами.

– Я знаю, сынок. Обещаю, я возьму себя в руки.

– Хорошо бы. Ты достаточно хандрил, мы все уже насмотрелись. Когда Литиан и Боррус вернутся от короля Дулиана, я не хочу, чтобы они увидели тебя и решили, что попали на прием к очередному безумцу. Ты же не такой, отец. Ты выше этого. Когда в этой комнате в последний раз убирались? Когда ты мылся в последний раз?

Элион втянул носом воздух.

– Несколько дней назад, – виновато ответил Амрон.

– Сегодня приведешь себя в порядок, хорошо?

– Да, Элион. – Амрон покачал головой и тяжело вздохнул. – Боги, когда ты стал таким настойчивым, сын? Можно подумать, я переживаю из-за какого-то пустяка вроде ушибленного пальца на ноге. Я ведь потерял все, что было мне дорого.

– Не все, – решительно произнес Элион, который в этот момент, казалось, стал еще выше ростом. – Помимо того, что я стою сейчас здесь, у тебя есть тринадцатилетняя дочь, которая уже неделю не видела отца. У тебя есть обязанности, которые важнее войны и политики. – Элион смягчил тон и добавил более заботливо: – Ты нужен Лиллии, отец. Не забывай о ней. И о нас тоже.

Он решил, что этого будет достаточно, но все равно не сводил глаз с отца, пока тот не кивнул.

– Хорошо, – сказал Элион. – Так-то лучше. А теперь умойся, приведи себя в порядок и иди проведи время с дочерью. Тебе полегчает, обещаю. Продолжить разговор мы можем и позже.

С этими словами Элион вышел из комнаты, и Амрону ничего не оставалось, кроме как выполнить требования сына.