Элион как раз наблюдал за тренировкой Алерона с балкона, когда ему сообщили, что Фицрой Ладлэм отказался от поединка с Алероном.

Записку принес посыльный. Элион поблагодарил его, развернул свиток и нахмурился. Внизу Алерон ловко уворачивался от атак сэра Барнибуса и сэра Лансела, а Амилия и Мелани нежились в креслах и, потягивая вино, следили за боем, пока вокруг них вертелся целый рой слуг.

Элион еще раз перечитал послание, чтобы убедиться, что он все правильно понял, а затем громко позвал Алерона. Звон металла тут же прекратился, и во дворе стало тихо. Все придворные, рыцари и обитатели замка Дэйкар, которые собрались на террасах, замолчали. Все они приходили посмотреть на тренировки Алерона, которые, как показалось Элиону, все больше начинали походить на представление. Сначала его старший брат тренировался в цитадели, а теперь решил упражняться здесь, на ристалище замка Дэйкар, чтобы Амилия могла любоваться им с бокалом вина в руке. Во всяком случае, так все это ему виделось.

– Элион, что случилось? – спросил Алерон, поднимая забрало и демонстрируя всем раскрасневшиеся щеки. – Я только разогрелся. Только не говори, что пытаешься уберечь Барни и Ланса от позора!

Он громко расхохотался. Амилия тоже захихикала, а за ней и другие зрители.

«Может, это и хорошо, что на него смотрит так много людей, – подумал Элион. – Ведь на арене так же».

– Нет, брат, я не такой добросердечный. Есть новости о твоем завтрашнем сопернике, Фицрое Ладлэме. Похоже, он отказывается от боя.

Алерон перестал смеяться и, нахмурившись, в несколько широких шагов подошел к краю арены. Смех толпы сменился тихим бормотанием.

– Там написано почему?

Элион пробежал глазами по записке.

– Здесь говорится, что он болен и вряд ли успеет поправиться.

– И все?

– Да. Думаю, он решил не участвовать, чтобы лучше подготовиться к следующему туру.

– Он просто избегает тебя, милый, – проворковала Амилия, вцепившись в бокал с вином. – Он знает, что у него нет шансов против тебя. Так зачем напрягаться? Сомневаюсь, что он болеет.

– А ведь это разумный ход, Алерон, – заметил Барнибус. Он плеснул водой на лицо, чтобы немного освежиться: уже пришла осень, было не слишком жарко, но поединок с Алероном любого заставил бы пропотеть. – У Ладлэма нет шансов против тебя, поэтому он и хочет поберечь силы. Он в любом случае уже занял второе место в группе, так что ничья ему на руку.

Алерон кивнул и выпятил облаченную в броню грудь.

– Мне тоже повезло со жребием, Барни, – сказал он, пока придворные и верные рыцари их дома наблюдали за ним. Он поднял вверх Крах Валлата, чем вызвал очередную волну восхищения. – Я никому не дам одолеть себя. Ни Тэгону Каргиллу, ни Бронтусу Олорану, ни Далтону Тайнару, ни тем более этому парню Ладлэму. – Алерон посмотрел на Амилию и широко улыбнулся. – Когда рядом со мной такая красавица, я непобедим.

Алерон снова рассмеялся, в один прыжок очутился на балкончике рядом с Амилией, заключил ее в объятия и страстно поцеловал. Элион наблюдал за этим в замешательстве. Он не узнавал Алерона. Его брат сдержан, осмотрителен и никогда не ведет себя так нахально. «Что она с ним сделала? – гадал он. – Она пробудила какое-то чудовище. Чудовище, вышедшее из тени отца».

Со всех сторон раздались радостные возгласы, а Мелани поспешила убраться подальше от парочки и подошла к Элиону.

– Он как-то пугающе воодушевлен, тебе не кажется? Полагаю, ты бы не стал так легкомысленно относиться к другим участникам?

Элион покачал головой.

– И Алерон не стал бы, если бы вел себя нормально. Его соперники тоже побеждали в своих группах без особого труда. Даже Ладлэм показал себя опасным противником: он победил Сэма Гаррика и Натаниэля Олорана.

Ладлэм одолел и бедолагу Годфри Уилмара, но это было скорее ожидаемо: юный друг Элиона, к сожалению, проиграл всем, причем с большим отставанием. Однако именно победа над Олораном показала, что за Ладлэмом стоит пристально наблюдать. Победу над Сэмом Гарриком можно было списать на случайность, но то, как уверенно он справился с Натаниэлем, доказало, что Ладлэм не просто удачливый новичок.

Элион задумчиво потер заросший подбородок.

– Похоже, у Ладлэма есть какой-то план. Неспроста он избегает Алерона на этом этапе.

– Может, он действительно просто заболел? – предположила Мелани, пожав плечами, закутанными в шелка.

«Будь она проклята, эта женщина, за то, что так прекрасно выглядит весь день!»

– Даже не представляю, как можно сражаться в таких тяжелых доспехах, если тебе нездоровится. И эти мечи… – Она посмотрела на Крах Валлата, лежащий на арене там, где Алерон его оставил. – Он такой огромный. Не такой огромный, как кое-что другое, но все равно. – Она с хищной ухмылкой скользнула по нему взглядом.

Элион огляделся, хотя рядом все равно не было никого, кто мог бы их услышать.

– Вы мне льстите, миледи. – Он улыбнулся. – Божественная сталь не такая уж и тяжелая. По крайней мере, для тех, кто вообще в состоянии ее поднять. Чем крепче связь, тем легче клинок. Ты когда-нибудь держала в руках илитианскую сталь?

Мелани небрежно пожала плечами.

– Пару раз. Отец давал мне подержать свой кинжал. Не по мне все это. А вот брат справляется хорошо. Стоило ему вылезти из матушки, сразу схватился за меч.

– Ну, к счастью, от женщин этого не ждут. Так что тебе не о чем беспокоиться.

– Твоя сестра так не считает. Она бы тоже тренировалась в Сталелите, если бы могла.

Элион тепло улыбнулся.

– Она просто маленький смерч. Прямо как наша мать. Я не сомневаюсь, что из Лиллии получился бы отличный рыцарь, родись она мужчиной. Но, увы, у Вандара на нее другие планы.

– О, я уверена, он просто хочет, чтобы она вышла замуж за принца и родила ему выводок сыновей. Война ведь не место для женщин, верно?

Элион внимательно посмотрел на нее.

– Почему я слышу сарказм в твоем голосе?

– Потому что я говорю с сарказмом, Элион, не глупи.

Она лукаво улыбнулась и приблизилась к нему. Ее рука незаметно скользнула по его бедру.

– Ты придешь ко мне сегодня? – прошептала она, поглаживая его. – Я так скучаю по твоим прикосновениям.

Он резко вздохнул и огляделся, но все вокруг по-прежнему смотрели, как Алерон и Амилия сжимают друг друга в объятиях, а она вливает вино ему в рот.

«Вино? Алерон, ты шутишь? Во время тренировки?»

– Элион, не игнорируй меня. – Рука Мелани заскользила смелее и требовательнее, и Элиону пришлось сжать ноги, чтобы унять дрожь.

Он уже несколько раз наведывался к ней, но не в последние дни. Он хотел – как он хотел! – но ему следовало сдерживаться. У него была работа, которую нужно выполнить ради брата, и пока она не будет сделана, он решил думать только о ней.

– Попробую, – наконец сказал он, но их разговор заглушил шум. – Чувствую, отец что-то подозревает.

– Ну и пусть, – отмахнулась она. – Что нам скрывать?

«Все», – уныло подумал он. Восторг первых дней сменился терзаниями и сомнениями. Он любил ее или думал, что любил. Это было самое сильное чувство, которое он когда-либо испытывал, но в глубине души знал, что отец никогда не одобрит этот союз. Мелани происходила из малоизвестного и не особенно знатного рода – не та партия, что подошла бы Дэйкару. В прошлом у Элиона было много романов с благородными дамами, и каждый раз он ловил на себе одобрительный, даже обнадеженный взгляд отца. Ему приходилось терпеть все эти разговоры за семейным столом, когда вся родня уговаривала его не упускать подходящую девушку ради блага всего дома. Именно это было одной из причин, почему ни один его роман так ни к чему и не привел. В конце концов, он всегда противился тому, чего от него ожидали.

– Ты считаешь, что я тебе не ровня? – Вопрос Мелани прервал размышления Элиона. Она смотрела на него с обидой и упреком в глазах. – Я права? Тогда зачем, Элион? В чем смысл…

– Мелани, я так не считаю.

– Твой отец… – Она горько покачала головой. На ее лице отразилась злость и разочарование. – Не надо играть со мной, Элион. Я пойму, если ты…

– Я люблю тебя, Мелани, – вдруг произнес Элион и чуть не рассмеялся. Он впервые сказал эти слова – и где? – Мне кажется, я люб-лю тебя.

Алерон как раз опустил Амилию на землю и спрыгнул обратно на арену, тяжело приземлившись на камень.

– Барни, Ланс, давайте еще потренируемся! – радостно закричал он.

Амилия стояла у перил, блаженно улыбалась и потягивала вино. Это был, наверное, единственный раз, когда она выглядела по-настоящему счастливой. «Она слепила из него того, кого хотела, – заметил про себя Элион. – Будет ли она так же счастлива, если он станет Первым клинком?»

– Тебе кажется, что ты любишь меня? – с иронией спросила Мелани. – Ну разве не это хочет услышать каждая девушка? «Здравствуй, милая, мне кажется, я тебя люблю, но не уверен. Ты рада?» – Она рассмеялась, покачала головой, и выражение ее лица немного смягчилось. – Мне кажется, я тоже люблю тебя. Или скорее я это знаю. Потому что я не боюсь обязательств и потому что я держусь взрослее тебя. В любом случае я не уверена, что это что-то меняет. Кажется – не кажется, а твой отец все равно никогда этого не допустит, – сказала Мелани.

– Чего не допустит? У него нет права решать, кого мне любить, а кого нет.

– Нет, но он может выбрать, на ком ты женишься.

– Это предложение, Мелани? – спросил Элион, слегка усмехнувшись. – Если так, то мы, пожалуй, торопим события.

– Конечно, это так, но разве ты можешь меня в этом винить? Ты ведь такой очаровательный и смелый. Так говорят – самой мне только предстоит в этом убедиться. Кто знает, вдруг я затащила тебя в постель из сочувствия? Или я охочусь на тебя, чтобы возвысить мой дом? Союз с Дэйкарами нам в этом очень поможет, знаешь ли. Ты об этом думал?

«Сколько сарказма. Еще чуть-чуть – и она переплюнет тетушку Амару».

– Конечно. Это была моя первая мысль, – решил подыграть Элион. Он улыбнулся и провел рукой по волосам, чтобы продемонстрировать, какой он красивый. Мелани зевнула и закатила глаза. – Но такой красавице, как ты, я бы с радостью позволил себя использовать. Так что пользуйся, Мелани. Пользуйся языком и ртом. – Он окинул ее взглядом. – И всем остальным.

– О, ты такой очаровательный! – Она толкнула его в бок и улыбнулась. – Кажется, я начинаю понимать, почему твой отец так и не смог найти тебе пару.

– Ну же, Мелани, перестань. Ты ведь сама только что сказала: мой отец никогда не разрешит нам пожениться.

– Так зачем мы вообще это обсуждаем? Я понимаю, как устроены браки, Элион. Нам ни к чему думать об этом. Ни сейчас, ни потом. Давай просто получать удовольствие и наслаждаться друг другом, пока есть возможность. – Она снова сунула руку ему промеж ног, и у него в момент перехватило дыхание. – Значит, сегодня, – прошептала она. – Подарите мне немного своего времени, сэр Элион. Я сделаю все, чтобы вы об этом не пожалели.

Элион тихонько вздохнул от удовольствия, и Мелани направилась обратно к Амилии и ее компаньонкам, которые порхали вокруг принцессы, как птички у кормушки. Он ничего не мог с собой поделать. Было в Мелани что-то особенное. Прямота. Уверенность. Она имела над ним власть, которую он пытался отрицать, но в глубине души, конечно, признавал. К счастью, за последние месяцы другая его часть окрепла и начала сильнее влиять на решения Элиона. И эта самая часть не собиралась отвлекаться на сердечные дела.

Он вернулся к записке и перечитал ее. Мысли его новой личности с холодным разумом переключились на кое-кого более высокого, темноволосого и куда менее привлекательного.

* * *

Пока продолжался тренировочный бой, Элион незаметно прокрался по нижним уровням замка и оказался во дворе, откуда начинался спуск с холма. Он остановился на секунду и посмотрел наверх, на башню, где располагались покои его отца. Солнце слепило глаза, но Элион был уверен, что видит на балконе одинокую фигуру, угрюмо сгорбившуюся за столом с вином и элем.

«Он страдает, – подумал Элион. – Он страдает так же, как, говорят, страдает Дулиан. Они – как отражение друг друга, связанное прошлым и настоящим. А может, и будущим? Не поддастся ли отец безумию? Не поглотит ли оно его так, как поглотило Короля-калеку?»

От этой мысли ему стало не по себе, как и от ощущения собственной беспомощности. Амрон Дэйкар все больше мрачнел, уже несколько дней не выходил из своих покоев и лишь смотрел с балкона на простирающийся внизу город. Король фактически запретил Амрону появляться во дворце, и хотя тот все еще мог присутствовать на Тайном совете как Первый клинок, пока ему не выбрали замену, он сам наотрез отказывался туда идти.

«Его терзает гордыня, – размышлял Элион. – Потеря статуса задела его куда сильнее, чем мы боялись».

Те первые дни в дороге, когда Амрон только оправился от ран, теперь казались далекими и нереальными. Тогда он цеплялся за надежду, а теперь суровая правда легла ему на сердце тяжелым, ледяным грузом. Амрон больше не мог сражаться как раньше, и его влияние на короля сошло на нет. Тетя Амара была права: он потерял все. И это свергло его в бездну, из которой он теперь не может выбраться.

Элион пытался не думать о плохом. Он прошел через огромные каменные ворота и оказался во дворе замка. Впереди были ступеньки и цветочные дорожки, которые спускались с холма и выходили на улицы города.

Элион посмотрел вдаль, на просторы за внутренними стенами. Он редко бывал за пределами Десяти холмов, разве что по делу или чтобы произвести впечатление на девушку. Обычно он приглашал их в какие-нибудь затрапезные таверны, чтобы показать свою смелость и находчивость. Он поморщился от воспоминания, хотя сегодня его путь тоже лежал в таверну. Для этого он прихватил с собой плащ: не вандарийский, а простой, как у обычных горожан, чтобы не привлекать внимания.

Элион достал свиток и перечитал написанное. Подозрения насчет Ладлэма утихли за последние дни, но эта записка разожгла их снова.

«Кажется, пора навестить Фицроя Ладлэма еще раз», – решил он.

Две недели назад Элион попросил Йовина проследить за Ладлэмом. Оруженосец передал ему, что Ладлэм остановился в таверне «Штормовая карга» на Склоне, рядом с внешними стенами.

«Интересно, – подумал Элион. – Да, у Ладлэмов были трудные времена, но снимать комнату над вонючей таверной в самом неблагополучном районе города? Парень, наверное, совсем нищий, раз не смог позволить себе ничего лучше. Что ж, пора выяснить, что к чему».

* * *

Элион ни разу не бывал в нижней части Склона.

В верхней – да: там располагалось большое укрепление с мощными баллистами для защиты от драконов. Но дальше он не совался. Весь город за пределами внутренних стен делился на части: в верхних располагались башни и укрепления, а в нижних, между холмами, тянулись узкие улицы и переулки, тесно застроенные деревянными домами.

В воздухе стоял неприятный запах, типичный для подобных мест. Улицы размывало отходами и дождевыми потоками с верхних районов. Нельзя сказать, что в Варинаре плохая канализация, но в городе такого размера все равно найдется парочка районов, которым повезло меньше других.

Люди, которые жили в Низинах, вызывали у Элиона жалость, но его немного утешало то, что дом Дэйкаров все же оказывает местным посильную помощь. Они часто раздавали там еду и одежду, выделяли деньги, чтобы улучшить жизнь в неблагополучных районах. Всем этим когда-то занималась мама Элиона, а теперь забота о бедняках во многом перешла в руки тети Амары.

Элиону стало интересно, как будет вести себя Амилия. Он знал, что на родине она тоже занималась благотворительностью, но Варинар значительно крупнее, а управляться с большим городом всегда сложнее. Элион никогда не был в Илиторе, но слышал, что это невероятно красивый город, настоящее чудо, не обремененное такими проблемами, как Варинар. «Стоит ей покинуть Десять холмов – и она увидит город во всей красе, – злорадно подумал он. – Посмотрим, как она себя поведет».

Люди здесь тоже выглядели сурово и настораживающе. И дело не только в закопченных стенах и тусклых фонарях, удушающе тесных и темных улочках, над которыми нависал огромный форт.

Нет, люди, обитавшие здесь, были угрюмые и не особенно благородные сами по себе. В темных переулках делались темные дела. Элион в своем шерстяном плаще с капюшоном, из-под которого виднелась лишь борода, сейчас вполне мог сойти тут за своего.

«Должно быть, он отлично слился с местной публикой, – решил Элион, вспомнив Фицроя Ладлэма. – По меньшей мере внешне, хотя кто знает». Что-то подсказывало ему, что за дружелюбной улыбкой чужака скрывается что-то недоброе. Да, Фицрой соблюдал приличия, но с человеком такого положения, как Элион, вести себя по-другому он бы и не смог. В нем таилось что-то еще.

Вскоре перед Элионом выросла таверна. Она стояла на широкой грязной улице, ведущей прямиком к внешней стене. Фасад здания был отделан дубом и выкрашенным в кремовый цвет камнем. Над входом покачивалась скрипучая вывеска: изображение старухи с безумными красными глазами, окровавленными клыками и седыми волосами, которые развевались во все стороны. Черное небо у нее над головой было затянуто тучами, из которых вылетали молнии.

По преданиям, Штормовая карга и ей подобные обитают в Северных низинах и Железных болотах вокруг озера Эшина. Считалось, что они появляются только в непогоду, приняв облик прекрасных женщин, и заманивают уставших путников к себе домой, а там являют жертвам свой истинный облик и пожирают их.

Когда-то Штормовая карга была возлюбленной бога войны Дхатара, одного из главных помощников Вандара. Вместе с Варином они сражались в Вечной войне, в которой боги пали, после чего началось создание современного мира. Штормовая карга выжила и спряталась во тьме вместе с другими древними существами, которым не было места в новом мире, созданном Варином, Илитом и другими полубогами.

Элион не стал долго разглядывать вывеску и торопливо вошел в таверну. Его тут же окутал густой табачный дым. В воздухе гудели голоса, каждый старался говорить громче, чтобы его услышали.

Элион, одетый в обычную одежду, не выделялся среди посетителей в грязной обуви и плащах, но некоторые все же посматривали на него с любопытством, как будто чувствовали, что он не местный. Не обращая внимания на косые взгляды, Элион подошел к стойке и постучал по ней, подзывая старого трактирщика.

Мужчина выплыл из дыма и, шаркая ногами, подошел к Элиону.

– Чего желаете, незнакомец? – спросил трактирщик, хватаясь за кувшин с элем. Похоже, это был единственный напиток, который тут подавали.

– Мне нужен человек, который здесь остановился. Его зовут Фиц-рой Ладлэм. В какой комнате он живет?

Густые брови трактирщика сошлись на переносице.

– Этого я вам не скажу. Какое вам дело?

Элион положил на стойку две серебряные монетки. Не золотые, конечно, но для трактирщика достаточно. Элион надеялся, что этого хватит, чтобы развязать ему язык.

– В какой комнате? – повторил он.

Трактирщик уставился на монетки и облизнул губы.

– Здесь нет никого с таким именем, – сказал он. – Есть Фитц Маршалл, а Ладлэма нет. Но я слышал это имя. Правда, не помню, где…

«Интересно. Очевидно, он назвался другим именем, чтобы не привлекать внимания», – подумал Элион.

– Примерно моего роста? Волосы черные, средней длины. Лет двадцать или около того?

Трактирщик кивнул.

– Он и есть. Ушел куда-то примерно час тому назад.

«Но ведь он нездоров?»

– Он часто так делает, да? Приходит и уходит?

– Вроде.

Трактирщик потянулся за монетами, посчитав, что уже достаточно подсобил любопытному незнакомцу, но Элион резко ухватил его за костлявое запястье.

– Как часто? Ты видел, чтобы он здесь с кем-нибудь встречался?

Трактирщик вздрогнул и убрал руку.

– Не видал, нет. Он держится особняком, тихо приходит и тихо уходит. Всегда в капюшоне, как и вы. – Он с беспокойством посмотрел на Элиона. – Кстати, кто вы такой?

– Это не твое дело. В какой комнате он остановился?

Трактирщик задумался, затем посмотрел на серебро.

– Еще парочка таких монет – и, может быть, я расскажу вам.

– Может, я просто подожду, пока он вернется? – спросил Элион. – Ты уже рассказал мне все, что нужно…

– Ну ладно, вы меня поймали. Хватит одной монетки. Я даже отвернусь, если вы захотите пробраться наверх и заглянуть в его комнату.

Элион посмотрел на старика и неохотно положил на стойку еще одну монету.

– Бери. Какая комната?

Старик жадно схватил серебро.

– Четвертая. Поднимитесь по лестнице в задней части дома. Комната будет справа, в конце коридора.

После этого старый трактирщик мгновенно потерял к Элиону интерес и продолжил работать. Элион задумался. Ему не хотелось лезть в чужую жизнь, но что-то подталкивало его к этому. Комната Ладлэма наверху сейчас пустовала. Может, там что-то есть? Подсказка, которая поможет понять, что за человек этот Ладлэм?

Мысль была такой заманчивой, что Элион не смог ее проигнорировать. Он быстро поднялся по лестнице и пошел по коридору. Открыл дверь, вошел и огляделся.

Комната оказалась небольшой и без окон. В углу стояло потрепанное кресло, а напротив узкой кровати высился видавший виды платяной шкаф. Элион сразу подошел к нему и дернул ручку. Петли страдальчески заскрипели, но дверь не отвалилась. Внутри лежали несколько вещей на полках и еще какие-то мелочи. Сердце Элиона забилось сильнее. Ему стало не по себе, но он не отступил. В шкафу не нашлось ни заметок, ни документов, ни свитков. Ничего подозрительного. Фамильный клинок, скорее всего, был при хозяине. Больше ничего ценного.

Элион подошел к креслу, заглянул за него, а потом начал стучать по стенам, надеясь обнаружить тайник. Пол скрипел при каждом шаге, некоторые доски казались ненадежными. Элион посмотрел вниз: через щели был виден нижний этаж, по которому двигались тени. Половицы почти не заглушали шум, и дым снизу свободно проникал в комнату, оставляя на стенах и потолке следы копоти.

Элион решил напоследок осмотреть кровать и быстро опустился на колени, но увидел только пыль, несколько засохших насекомых и тусклый свет, пробивающийся через щели в досках. Он уже собирался встать, но что-то его остановило. На одной из пыльных половиц были заметны следы, как будто ее недавно двигали. Элион уставился на нее, сердце забилось быстрее. Он протянул руку, и его охватило странное ощущение. «Там что-то есть, – подумал он. – Он что-то там скрывает…»

– Что ты делаешь в моей комнате?

Элион замер. Вытащил руку из-под кровати и обернулся. Фицрой Ладлэм был одет в черный плащ до пят, спущенный капюшон складками лежал на шее, ботинки покрылись грязью, а ладонь угрожающе лежала на рукояти меча из божественной стали, висящего на поясе. На лице Фицроя застыло ледяное выражение, в глазах плясала ярость.

«Справедливая реакция, – подумал Элион. – Абсолютно справедливая».

Элион встал и отбросил капюшон, чтобы Ладлэм мог увидеть его лицо.

– Добрый вечер, Фицрой, – поприветствовал он спокойно. – Прошу прощения за вторжение.

Фицрой продолжал смотреть на него, но постарался смягчить взгляд. Элион внимательно изучал его, чувствуя, как из парня буквально сочится угроза. Ладонь Фицроя застыла на рукояти клинка.

– Здравствуйте, Элион! – сказал Ладлэм. – Не узнал вас в этом капюшоне. Так что вы здесь делаете?

Голос Ладлэма звучал глухо, глаза смотрели в упор.

– Я слышал, что завтра вы не будете соревноваться с моим братом. Хотел узнать, как у вас дела, – ответил Элион, окидывая Ладлэма взглядом. – Мне сообщили, что вам нездоровится.

Ладлэм кивнул.

– Да, второй день мучаюсь расстройством желудка и не уверен, что до завтра все пройдет. Не хотелось бы лишать вашего брата права на честный бой.

– Понимаю.

Некоторое время молодые люди упрямо смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Ладлэм закрыл за собой дверь и глянул на кровать. Воздух сгустился еще сильнее.

– Вы что-то обронили, сэр Элион? – спросил Ладлэм. – Мне показалось, вы что-то искали у меня под кроватью.

Элион начал судорожно соображать.

– Да, свиток, – сказал он и быстро достал из кармана записку, где сообщалось о болезни Ладлэма. – Его сквозняком задуло под кровать, и я полез за ним.

Ладлэм сделал шаг вперед. Очевидно, он не поверил ни единому слову.

– Свиток? – Молодой человек пристально посмотрел на Элиона. По его взгляду Элион понял, что дело пахнет жареным. – Вам здесь не место, сэр Элион. Это моя комната. Вы не должны здесь находиться. Как вы узнали, где я остановился?

– У меня свои методы, Фицрой. – Элион улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. – Я не хотел ничего дурного. Просто вы меня заинтриговали, вот и все. На этом турнире никто никогда не отказывается от поединка. Я даже не был уверен, что это разрешено.

– Вы хотите, чтобы я сражался больным?

Элион опустил голову.

– Конечно, нет, если вы действительно больны. Полагаю, вы как раз ходили к знахарке или к аптекарю? Чтобы они помогли вам с желудком?

– Так и есть.

– И что они вам дали?

– Полынь и бальзам.

– Что ж, это должно помочь.

Элион еще раз оглядел комнату, на долю секунды задержавшись взглядом на кровати.

«Что же он там хранит? Какие-то ценности? Это было бы логично».

– Еще что-нибудь? – спросил Ладлэм.

Элион снова посмотрел на черноволосого юношу с серыми глазами. Он был до странного на него похож. Более мрачен, холоден и угрюм, но все равно похож.

– Ваша мать, – протянул Элион, вспомнив вопрос, которым он уже озадачивал Веррина. – Мне интересно, кем она была, если вы не против, что я спрашиваю. Говорят, вы не похожи на отца. Значит, вы пошли в мать?

Ладлэм медленно покачал головой. Похоже, весь его гнев испарился. Он опустил взгляд и сказал тихо, отстраненно, почти скорбно:

– Я не знал свою мать. У меня ее никогда не было.

Ладлэм выглядел потерянным, мысли его унеслись куда-то далеко. Элиону стало неловко продолжать расспросы. Он и сам сразу вспомнил о матери, о ее смерти и о пустоте, которая осталась в его душе и которую невозможно было заполнить.

– Сочувствую, Фицрой, – тихо сказал Элион. – Моя мать умерла восемь зим назад. Без них мы слабеем.

Ладлэм медленно поднял голову, кивнул и с интересом посмотрел на Элиона.

– Я поступил нехорошо. Больше не буду вас беспокоить. – Элион отступил в сторону и направился к двери, стараясь не приближаться к Ладлэму.

Тот все смотрел на него, и Элион увидел в его взгляде что-то странное: давнюю борьбу, терзания – что-то, что беспокоило этого человека всю его жизнь. Когда он уже оказался у двери, Ладлэм наконец заговорил:

– Вам не стоило этого делать, Элион. Не приходите больше.

Элион кивнул. Ему нечего было ответить, нечем оправдать свой поступок. Одних подозрений недостаточно, чтобы тайком пробираться в чужую комнату или вмешиваться в чью-то жизнь.

Элион устыдился, когда увидел в глазах Ладлэма осуждение. «Ты думаешь, что тебе все позволено. Уходи и больше не суйся сюда. Возвращайся в свой замок на холме, а я останусь в этой сточной канаве».

Элион так и сделал: вернулся в замок Дэйкар, обуреваемый угрызениями совести. И все же ему не давал покоя один вопрос.

«Что он прячет под кроватью?»