Алерон зашел в обеденный зал, тряхнул влажными волосами и, поцеловав руку Амилии, сел рядом с ней. Потом тяжело вздохнул и вопросительно посмотрел на Элиона. Один из слуг подошел наполнить его кубок вином, но Алерон остановил его жестом.

– Ну что, как справился Гаррик? Надо полагать, бой закончился быстро?

Он взял из миски кусок хлеба, а Амилия заботливо положила ему на тарелку картошку, овощи и пару сочных кусков жареной кабанятины.

«Какая прекрасная из принцессы получится жена».

– Так ты не слышал? – спросил Амрон, сидящий во главе стола. Алерон посмотрел на отца. – Гаррик проиграл. Этот мальчишка, Ладлэм, обошел его на два очка в последнем раунде.

Алерон поднял глаза.

– Что? Я не знал. С Гарриком что-то случилось? – удивленно спросил он, откусывая кусок хлеба.

Вопрос был адресован Амрону, но тот перевел взгляд на Элиона.

– С ним все было хорошо, – объяснил Элион. – Ладлэм победил его в честной борьбе. За ним стоит последить, Алерон. У него необычный стиль, и он гораздо опытнее, чем можно было ожидать.

– В каком смысле? – спросила Амара, жена Веррина.

Сам Веррин еще не вернулся: как советник короля, он был к нему привязан и часто опаздывал, поэтому было решено приступать к ужину без него.

– Он из какого-то неизвестного рыцарского рода, вряд ли его учил кто-то выдающийся. Его должны были разбить на голову.

Амрон согласно кивнул. Элион уже успел кратко пересказать ему поединок, пока они шли в зал. Амрон слушал его, но как-то рассеянно. Похоже, он был раздражен после заседания во дворце. Элион не знал всех подробностей, но понимал, что отец борется за власть с королем Эллисом.

Амрон налил себе вина и выпил залпом. Потом жестом попросил слугу налить еще.

– Это чтобы унять боль, – пробормотал он в ответ на обеспокоенные взгляды родных. – Помогает с плечом и с ногой.

– Тебе не хватает масла ваточника? – спросила Амара. Она одна была достаточно смелой, чтобы задавать такие вопросы, видя настроение Амрона.

– Нет, Амара, – ответил он. – Эту боль маслом не угомонишь. – Он сурово окинул взглядом остальных. – Я что, не могу выпить бокал вина за собственным столом?

Никто не ответил. Амрон очевидно был не в духе, а вино лишь усугубляло его мрачный настрой.

Лиллия задумчиво что-то жевала и время от времени поглядывала на сидящую рядом тетушку. После смерти их мамы Амара взяла на себя заботу о Лиллии и отлично справлялась. Они все ее очень любили, но, к сожалению, у них с Веррином так и не получилось завести собственных детей.

– Я побеседовал с ним после поединка, – сказал Элион, чтобы нарушить неловкое молчание. – С Ладлэмом. Есть в нем что-то странное. Мы уверены, что он тот, за кого себя выдает?

– Веррин подтвердил, что он говорит правду, – пробурчал Амрон и глотнул еще вина. – Спроси его сам, когда он приедет. Вряд ли он задержится.

Все продолжили есть в тишине, пока Алерон не начал расспрашивать брата о поединке. Элион описал состязание, но Алерон, хоть и выслушал его очень внимательно, не казался особенно обеспокоенным.

– Завтра будет биться Тэгон Каргилл, – сказал он, когда Элион закончил свой рассказ. – И Бронтус Олоран. Думаю, я пойду с тобой. Посмотрим на них вместе. Они же мои главные соперники.

– У тебя нет соперников, милый. – Амилия чмокнула его в щеку, и Алерон широко улыбнулся. Остальные промолчали. Они обычно не обращали внимания на подобные высказывания Амилии, как бы сладко они ни звучали.

– Такая жеребьевка мне на руку, – заметил Алерон, как бы соглашаясь со своей нареченной. – После победы в группе мне останется победить лишь четырех претендентов на титул. С большинством соперников я не сойдусь ни в одном поединке. К тому же между турами достаточно времени, чтобы восстановить силы. Так что я не вижу причин для беспокойства.

Лиллия подняла глаза.

– Вот видишь, Амилия, – сказала она с хитрой улыбкой. – Я же говорила, он совсем не скромник.

– Лиллия, – одернул ее отец. – Мы не потерпим таких высказываний за этим столом. Твой брат прав. Такое устройство турнира ему на руку, нет ничего плохого в том, чтобы проявить уверенность.

Лиллия немного поникла и сложила руки на груди.

– Что-то вы все такие серьезные в последнее время, – пробормотала она.

– Так и должно быть, бельчонок, – ответила Амара. – Сейчас такая пора, что надо быть начеку.

Она погладила Лиллию по щеке и улыбнулась. С Лиллией Амара всегда была ласковой и терпеливой, а вот с другими могла быть и пожестче. До замужества Амара, высокая, светловолосая и статная, принадлежала к дому Лукар. Она приходилась королю Джаниле двоюродной сестрой, но брата не жаловала и даже не стремилась это скрывать. Насчет Амилии она тоже питала серьезные опасения.

– Все равно стоит быть осторожным, Ал, – сказал Элион. Ему не нравилось, что его брат так легкомысленно относится к своим соперникам. – В следующем туре будет непросто, с кем бы ты там ни столкнулся.

– Да-да, я знаю, – быстро ответил Алерон. – Я же не просто так тренируюсь! Не надо путать слова и поступки. Разве не могу я выказать уверенность в кругу родных? Вы же знаете, я готов и не позволю лишить нашу семью титула. Обещаю.

Элион удовлетворился ответом брата, а Амилия тут же прильнула к нему. Каждое ее движение в сторону Алерона выглядело ужасно раздражающе и фальшиво. Элион недоумевал, как брат умудряется ничего не замечать. Хотя, возможно, он прекрасно все видел – Элион не мог сказать наверняка: Алерон был не очень-то сведущ в общении с девушками и плохо читал между строк.

Они продолжали есть, но разговор не клеился. Напряжение нарастало. Лиллия явно заскучала, а когда ей становилось скучно, она начинала отвлекаться. Она попросила разрешения уйти и быстро удалилась, чтобы найти себе занятие поинтереснее. Ее шаги еще были слышны в коридоре, когда тяжелая поступь возвестила о прибытии Веррина. Он вошел, кутаясь в серый плащ. Воздух стал густым, как суп. Амрон посмотрел на него напряженно и недовольно.

«Что происходит?» – подумал Элион и решил взять инициативу в свои руки.

– Как прошло сегодняшнее собрание?

Он перевел взгляд с отца на дядю, который поцеловал жену в щеку, затем обошел стол и уселся напротив нее. Ответа не последовало. Алерон выглядел в равной степени озадаченным.

– Отец? – спросил он. – Что-то случилось?

Амрон глубоко вздохнул и сделал еще один глоток вина.

– Ничего такого, не забивай голову, – сказал он коротко.

Алерона явно не устроил такой ответ.

– При всем уважении, отец, но разве мне не предстоит вскоре занять твое место? Думаю, мне стоит быть в курсе того, что происходит за границами Вандара.

Амрон нахмурился.

– Я еще жив, сынок, – громко произнес он. – Или ты решил, что мое место уже принадлежит тебе?

– Отец, я не хотел показаться грубым. Просто мне, как и всем остальным, интересно, что происходит на Востоке. Я знаю, что у вас с королем Эллисом разные взгляды, но…

– Эллис – идиот, – перебил Амрон сына. Его слова раздались как гром среди ясного неба. – Он не в состоянии править этим королевством.

– Амрон, – встревоженно проговорил Веррин. – Советую сначала обдумывать свои слова.

– С этим у меня все в порядке, брат. Эллис – бледная тень своего отца и деда, и так было всегда. Почти двадцать лет я помогал ему, направлял его. А теперь он хочет отодвинуть меня в сторону? Я этого не допущу! – Амрон грохнул кулаком по столу так сильно, что кубки и миски подпрыгнули. – Слышите? Не допущу!

По залу разлилась тишина, словно холодный зимний ветер ворвался из окон и унес слова Амрона по коридорам, оставив лишь тяжелое пыхтение. Все члены семьи опасливо переглянулись.

– Амрон, король не пытается тебя отодвинуть, он ценит твои советы и всегда будет их ценить, – осторожно сказал Веррин. – Что бы ни случилось, ты всегда будешь стоять рядом с ним.

– Да, сразу после тебя, Веррин. С каких пор мое слово стало весить меньше твоего?

– Это не так. – Спокойствию Веррина можно было только позавидовать. – По законам нашей страны ты всегда будешь старшим братом и старшим лордом, главой нашего дома. До самой смерти. Я никогда и не подумал бы прыгать через твою голову.

– В открытую – нет. – Амрон откинулся на спинку стула. Он не привык так много пить, и алкоголь уже начал действовать: его щеки раскраснелись, взгляд стал пугающе напряженным. – Король слушает тебя и благоволит тебе как командующему его гвардией, а не мне. Я, конечно, глава нашего дома, но это не делает меня особенным. Есть еще Тайнары, Олораны, Амадары, Каргиллы и куча других. – Он снова стукнул кулаком по столу. – Нас втягивают в войну! Только я советовал ему не вступать в нее. Только я!

– Я советую ему то же самое, Амрон. Каждый день я выступаю за мир.

– Неужели? Не ты ли хотел присоединиться к Джаниле и пойти воевать?

– Я рассматривал этот вариант, потому что такова моя работа – рассматривать варианты.

– Зачем рассматривать войну? Ты что, забыл, как пахнет смерть, Весрин? Крики, страдания… Что, годы в уютном дворце короля вытеснили эти воспоминания? – Амрон холодно посмотрел на брата. – Джанила весь мир втянет в войну. Он не остановится на Расалане. Это все его Лукарская кровь.

– И поэтому мы должны подумать о том, чтобы присоединиться к нему. Чтобы контролировать его, Амрон! Чтобы спасать жизни!

Элион посмотрел на Амилию, которая наблюдала за всем происходящим, как кошка.

– Нет! – Амрон вскочил со стула так резко, что тот полетел на пол. – Я не позволю Джаниле запугивать людей. Я не буду поддерживать убийство наших братьев по ту сторону пролива! Мы контролируем Север! Мы решаем, что с ним будет! Мы, Веррин! Не он! Я решаю!

Несколько секунд в комнате стояла гробовая тишина. Амрон тяжело дышал, шумно втягивая воздух, а слуга поднял стул позади него и в страхе отошел подальше. Амрон стоял, слегка дрожа, и держался правой рукой, чтобы не упасть.

Элион смотрел на него с ужасом. Он никогда не видел своего отца таким. Он был рад, что Лиллия ушла: плохо, когда дочь боится отца.

– Я… – выдохнул Амрон, опустив голову и покачав ею. – Простите меня. Я сам не свой.

– Все в порядке, отец. – Алерон вскочил на ноги. – Это из-за ваточника и вина. Тебе не нужно ничего объяснять и не нужно волноваться. Ты останешься Первым клинком. Я буду хранить это место для тебя.

Надежды в глазах Амрона больше не было. Он слабо улыбнулся сыну и кивнул, но промолчал. Когда он потерял контроль над собой, его трость упала на пол.

– Вот так я теперь буду жить? – глядя на нее, прошептал он словно бы самому себе, но в тишине залы его голос отчетливо долетел до всех. – Как Калека? Как Дулиан? Может, я это заслужил.

Он осторожно наклонился и поднял трость. Рядом стоял слуга, не уверенный, стоит ли предлагать помощь. «Лучше не лезь», – подумал Элион. Он понимал, что не стоит вмешиваться, хотя ему было больно смотреть, как отец чуть не упал. Наконец Амрон взял костыль в правую руку и пошел через зал в свои покои. Стук деревяшки по каменному полу неотвратимо напоминал всем, что стало с их лордом.

– Не могу видеть его таким, – произнес Алерон, прищурившись и глядя в коридор. – Проклятый наемник! Если я его поймаю, живьем шкуру сдеру!

– Он придет в себя, – сказал Веррин, пытаясь всех успокоить. – Дай ему время, Алерон. Он правил этим королевством почти двадцать мирных лет, и теперь все это под угрозой. Естественно, он не может сдержаться. Даже с такими, как твой отец, это случается. Как говорят? Даже на величайших скульптурах появляются трещины.

«И чем выше человек возносится, тем больнее падать», – пронеслось в голове у Элиона.

Амилия легонько потянула Алерона за рукав, и он покорно сел. Она никак не отреагировала на гневные слова в сторону своего деда, но теперь решила задать вопрос.

– Сэр Веррин, есть новости из военного лагеря отца? – протянула она сладким голоском. – Я бы очень хотела знать, как он и мои братья.

Веррин поудобнее устроился в кресле и взял кувшин с вином, отмахнувшись от слуги.

– Сам налью, – сказал он. Веррин все любил делать сам. Он глотнул вина и повернулся лицом к Амилии. – Нам сообщили, что вчера на лагерь напали. – Амилия в ужасе прикрыла рот рукой, и Веррин тут же поспешил ее успокоить. – Не тревожьтесь, это была просто диверсия. Подожгли несколько хранилищ с едой и повредили пару осадных орудий. К счастью, никто не пострадал. Преступников поймали и казнили.

– Они что, пытаются оттянуть вторжение? – спросил Элион с другого конца стола.

В нижних частях замка располагались куда более пышные залы, там Дэйкары принимали гостей, здесь же, в маленьком зале, скорее похожем на пещеру, обычно ужинали тесным кругом.

Веррин кивнул.

– За последние недели было несколько нападений на оба лагеря. Ничего серьезного, но это не остановит Джанилу надолго. Принц Райлиан сообщил, что они провели несколько вылазок, чтобы проверить береговую оборону Расала. Ваш отец ищет слабые места, он уже захватил несколько небольших опорных пунктов на юге, но удержать их будет сложно. Вторжение в Расалан – непростое дело. Я уверен, король Джанила хочет обойтись без лишних жертв. – Веррин улыбнулся. – А у ваших братьев все хорошо, насколько я знаю.

– Может, он решит начать с юга, а потом двинется вглубь, чтобы открыть проход через мост? – предположил Алерон. – Если армия сразу пойдет через мост, погибнут тысячи людей. Лучше обеспечить свободный проход изнутри.

– И он, разумеется, об этом подумал, – заметил Элион. – Но я сомневаюсь, что это так просто.

– Я не говорил, что это будет просто.

Элион кивнул. В голосе брата звенело раздражение, и ему не хотелось затевать очередной спор.

«Не сегодня. Все и так на взводе».

– А можно как-то начать наступление с севера? – спросила Амилия. – Или с восточного побережья?

Веррин покачал головой.

– На севере сплошные скалы, утесы и вечные штормы. Ни один корабль не сможет пристать к берегу целым. А даже если и сможет, то на скалы все равно никак не взобраться.

– Может, есть какие-то бухты или места, где можно спрятаться?

Веррин опять покачал головой.

– Есть, конечно, но они хорошо защищены отвесными скалами. Высадиться там – все равно что пойти на верную смерть. Солдаты будут у лучников как на ладони. На востоке еще хуже. Море там намного суровее, а все побережье в горах и холмах, с которых очень удобно следить за всем. Корабли, которые туда сунутся, рискуют пойти на дно, даже не подобравшись к берегу.

Он допил вино и продолжил:

– Чтобы захватить Расалан, надо идти с юга или с запада. Мост – это здорово, но, как справедливо заметил Алерон, он хорошо укреплен, там так просто не пройти. На южном побережье есть пара мест, где можно высадиться, там воды спокойнее, но придется встретиться с кораблями расаланцев и их опытными моряками. А еще рядом стоит целая армия Расалана, которая быстро организует оборону. Так что легко не будет.

– А может, через Братский пролив? – спросил Элион.

Веррин задумался.

– Да, это реально, но рискованно. Придется плыть на небольших кораблях и высаживаться в безопасных бухтах. Но любое место, которое может показаться подходящим для большого вторжения, будет хорошо защищено. Там полно фортов и замков. Однако юг – единственный вариант. Северное побережье неприступно, если не считать больших и хорошо укрепленных городов вроде Дубового берега и Сталепорта. Еще есть Милосердие Вандара. Потом надо пройти через Иззун и подняться по реке до Талана. – Он усмехнулся. – Для такого понадобится недюжинная смелость, но вашему деду ее не занимать, принцесса, как и вашему отцу. В теории любой план сработает, но на деле все может пойти не так. Вторжения – непростое дело.

– И это правильно, – заметила леди Амара. – Должна признаться, я рада, что ты дождался, пока твой брат уйдет. Все эти разговоры о войне и ее бесконечных возможностях… Я уже давно не видела тебя таким оживленным.

– Я всего лишь ответил на вопрос принцессы, Амара.

– Говори что хочешь, но следи за тем, как ты говоришь. Боги, Весрин, по тому, как ты себя ведешь, можно подумать, что ты в восторге от перспективы войны. Неудивительно, что Амрон сомневается в тебе.

– Амара, – обиделся Веррин, – я не… – Он нахмурился и смущенно огляделся. – Я не в восторге от перспективы войны. Возможно, я не так категоричен, как Амрон, но ты же знаешь мою позицию. Разве нет?

Амара не спешила отвечать. Она спокойно посмотрела на мужа, а затем перевела взгляд на Амилию.

– Извини, Амилия, если я говорю что-то не то, – сказала она. – Просто мне не нравится обсуждать войну за ужином. Да и моя неприязнь к твоему деду ни для кого не секрет. Может, поэтому он меня сюда и отправил. Джаниле никогда не нравилось, когда его подданные, даже родные, высказывают мнение, отличное от его собственного. Особенно женщины. Он вырастил целую нацию трусов, и мне это не нравится. Это мое мнение, и я его не скрываю.

Амилия задумалась, а Веррин обиженно вздохнул. Амара заметила это.

– Да ладно тебе, Веррин, – обратилась она к мужу. – Я люблю тебя, ты же знаешь, и всегда буду любить. Но Джанила действительно сослал меня сюда, даже не спросив. Не отрицай. – Она снова посмотрела на Амилию и Алерона. – Полагаю, наша с Веррином история была репетицией вашей. Я была всего лишь его глупой маленькой кузиной, а мой дорогой муж – всего лишь вторым сыном Гидеона Дэйкара. – Она бросила взгляд на Элиона. – Только не говори мне, что я и тебя обидела.

Элион усмехнулся.

– Ну что ты, тетушка. Я никогда не получал столько удовольствия от общения с тобой.

– Уже хорошо. – Амара снова повернулась к молодой паре. – Я уверена, что вместе вы будете счастливы. Вы очень подходите друг другу. Но это неважно. Я смотрю на вас и вижу пешек в игре Джанилы. Извините, если я покажусь вам старой ворчуньей, но поскольку я и сама пешка, я знаю, о чем говорю.

– Значит, мы все здесь – пешки короля Данилы, тетушка? – спросил Алерон, недоверчиво вскинув бровь.

– Да, за исключением Элиона, пожалуй. Он сейчас никому не интересен.

Элион рассмеялся, но к нему никто не присоединился.

– О, прекратите прожигать меня взглядами, – бросила Амара и отхлебнула вина. – Джанила – мой король и король Амилии. Он организовал наши браки ради собственной выгоды. Это делает нас его пешками по определению, а заодно и наших мужей. Мы просто фигурки на доске, которые двигают те, кто стоит выше нас. Поэтому-то Амрон так негодует. Когда-то он сам двигал эти фигурки, а теперь вообще оказался вне игры.

– Амара, не надо так драматизировать, – сказал Веррин. – Он просто перегибает палку, и ты, кажется, тоже.

– Да нет, дорогой. Его всегда определяла сила, а теперь он ее потерял. И физическую, и политическую, и военную. И все это за несколько недель. Мало того что он может остаться калекой, так еще и его слабовольный король решил вдруг отрастить хребет. Ясное дело, что ему приходится несладко.

– Он должен подчиниться своему королю. По-твоему, это такая трагедия? – напряженно спросил Веррин. – Мы все, включая Амрона, должны радоваться, что король Эллис проявляет характер. В конце концов, это то, чего мы всегда хотели.

– Ну конечно, давайте порадуемся, что Трусливый король решил повести нас вперед, – усмехнулась Амара. – Эллис, может, и сидит на троне, но он всего лишь пешка в руках моего кузена. Слабак и подхалим, чего тут говорить. После смерти короля Лорина королевство досталось не тому, кому надо.

– Неправда, – резко ответил Веррин. – Хоррис Рэйнар был законным наследником трона и отлично правил до самой смерти.

– Ты имеешь в виду убийства, дядя, – поправил Алерон. – Хорриса убил король Теллион, потому-то и началась война. Сторрис занял трон и поклялся отомстить, и южане заплатили за содеянное кровью.

– Глупо было так реагировать, – махнула рукой Амара. – Агаратцы всегда говорили, что непричастны к смерти Хорриса, и настаивают на этом до сих пор.

– У тебя есть тайный друг по переписке среди агаратцев? – спросила Амилия с хитрой улыбкой.

Амара не обратила на нее внимания и продолжала смотреть на Алерона.

– Ты серьезно, тетя? – удивленно спросил он. – Как ты можешь этому верить?

– Алерон, я читаю не только вандарийские книги и свитки. Важно иметь широкий кругозор и не верить всему подряд.

Элион кивнул.

– Литиан тоже так думает. Он всегда сомневался в официальной хронике.

– Бред, – громко сказал Алерон. Он хотел было треснуть кулаком по столу, но вовремя понял, что подражать отцу сейчас – плохая идея, и неловко потянулся за чашкой. – Я бы посоветовал вам обоим следить за языками, вы пугающе близки к измене.

– К измене? – Элион рассмеялся. – Не говори ерунды, Алерон. Мы просто обмениваемся мнениями, вот и все.

Алерон напрягся, но промолчал. Амара изящно откинулась на стуле, обхватила ножку бокала длинными пальцами и продолжила, явно наслаждаясь моментом:

– Я лишь хочу сказать, что нам всем было бы лучше, если бы корона перешла к этой семье. Да, Хоррис и Сторрис Рэйнары были толковыми правителями, но теперь мы получили Эллиса, и, думаю, вы все согласитесь, что он не дотягивает до своих великих предшественников. Поэтому-то Амрон и взял на себя эту ношу. Он подходит для этой роли. Если бы он был королем, нам не пришлось бы беспокоиться о его хромоте или больной руке. Он бы все равно сидел на троне – и, боги свидетели, сидел бы как надо. – Она весело хохотнула. – Вы видели Эллиса в этих его жутких нарядах? Он же до меча не может дотянуться.

– Амара, кажется, ты перебрала с вином, – сухо заметил Веррин. – Нам всем нравится твой непосредственный взгляд на вещи, но сейчас, пожалуй, не лучшее время.

– Успокойся, Веррин. Я не позволю затыкать мне рот, как было в Илиторе.

Амилия кашлянула и прильнула к руке Алерона, как улитка.

– Я уверена, что Алерон прекрасно справится с обязанностями своего отца.

– Да это и так понятно по тому, как ты на него смотришь.

– Вы сомневаетесь в моих словах?

– Я много в чем сомневаюсь, дорогая принцесса, но в этом – нет. Ты веришь в то, что говоришь, оно и неудивительно: Алерона всю жизнь готовили к этой роли, так что он с гордостью заменит отца.

– Спасибо, тетя. Я надеюсь на вашу поддержку, – ответил Алерон, вздернув широкий отцовский подбородок.

– И она у тебя есть, самая искренняя. Только не жди, что я буду являться на все твои поединки. Я, в отличие от большинства Лукаров, не получаю удовольствия от насилия. Просто я бы хотела, чтобы ты был не только наследником Амрона, но и наследником короны.

– Амара, хватит! – сказал Веррин. – Это уже и правда опасные разговоры. Что на тебя нашло?

– Судя по всему, избыток вина, – усмехнулась Амилия.

Амара расхохоталась.

– Именно! Перепила, но недоела. – Она показала на почти нетронутую тарелку с ужином. – Сегодня моя жажда оказалась сильнее, чем аппетит. Можете оправдать мое поведение этим, если вам так угодно.

– Невоздержанность в алкоголе не оправдание, – отрезал Весрин. – Ты забываешь о своем месте, жена.

– О своем месте? И где же оно, дорогой супруг? Рядом с тобой в постели? Скорее даже под тобой. Или иногда сверху, если тебе повезет. А ты не забывай о своем месте, Веррин, а то останешься один, и компанию тебе будет составлять только твоя рука.

– Амара… – Веррин раздраженно покачал головой. – Сегодня ты просто невыносима. Не забывай, что я командир Серых плащей. Я поклялся защищать короля от любой, абсолютно любой угрозы, но не предполагал, что когда-нибудь услышу такие вероломные слова за своим столом.

– За столом Амрона, дорогой. А после его смерти – за столом Алерона и прекрасного сынишки, которого они с Амилией родят.

Веррин взвыл от отчаяния.

– Я больше не могу это терпеть! Я голоден как волк, женщина! Прошу тебя, дай своему неуемному языку покой, а мне – поесть!

– О, конечно. Должно быть, у тебя был тяжелый день. Ты же столько бездельничал рядом с Эллисом во дворце. Я уверена, такая работа вызывает зверский аппетит. – Веррин выглядел совершенно поверженным. – Бедный мой муж, я оставлю тебя в покое. Приходи в спальню, когда избавишься от угрозы голодной смерти, я извинюсь перед тобой там. На своем месте.

С этими словами, успешно нагнав неловкости на всех собравшихся, леди Амара ушла. За столом воцарилась тишина. Веррин погрузился в размышления и начал накладывать себе еду. Амара могла выступить и похлеще, найди на нее особый кураж, а Веррин каждый раз удивлялся. Элиона же крайне позабавила эта сцена.

Амилия тихонько кашлянула.

– Пожалуй, я тоже пойду, мне хватит впечатлений для одного вечера. Вы, Дэйкары, такие интересные. Только вот проблем с вами хватает. Ты идешь, дорогой?

Алерон кивнул, хотя ему явно хотелось задержаться и попытаться выудить из Веррина еще что-нибудь о новостях с Востока. Но тихий шепот Амилии мгновенно настроил его на иной лад. Элион полагал, что из уважения к принцессе и ее отцу Алерон не полезет к ней в постель до свадьбы, но, похоже, это было не так.

«И она сама это подстроила», – подумал Элион, когда она напоследок бросила ему украдкой свою привычную лукавую ухмылку. Он уже давно понял, что причиной всех этих тайных взглядов и улыбок была его репутация дамского угодника. «Если тебе нужна моя постель, а не его, ты знаешь, где ее найти», – пронеслась у него в голове дерзкая мысль, хотя он прекрасно знал, что подобное никогда не случится. Да ему и не хотелось. «В следующий раз так ей и скажу, – решил он, уставший от ее детских игр. – Посмотрим, как она отреагирует. Глупая девчонка».

Когда их шаги в коридоре утихли, Элион налил себе еще вина и уставился на дядю. Он хотел задать ему еще пару вопросов, а отсутствие остальных родственников должно было весьма благостно сказаться на его настроении. Он всегда предпочитал разговаривать с дядей один на один, к тому же общаться с ним было намного проще, чем с отцом. Он слегка поерзал в кресле и решил прощупать почву.

– Полагаю, ты слышал, что Сэм Гаррик проиграл Фицрою Ладлэму?

Веррин глотнул вина, чтобы быстрее прожевать кусок оленины.

– Весьма неожиданный исход.

– Ты ведь знал его отца? Сэра Маршалла Ладлэма.

– Знал. – Веррин глотнул еще вина. – Хороший был человек, скромный. Не большого таланта, но в орден попасть смог, а это уже о многом говорит. – Он поднял глаза к потолку. – А теперь он сидит за столом у Варина. Лучше уж там, чем тут.

Элион помедлил со следующим вопросом, выждал некоторое время.

– Мы с ним встречались? Я смутно припоминаю это имя, но не более. Ты ведь часто брал меня с собой в Сталепорт, когда я был маленьким, помнишь? Может, ты представлял нас друг другу?

– Возможно, но в таком случае ты действительно был очень мал. Сэр Маршалл очень быстро ушел на покой после войны и вернулся на юг Рогового холма.

Элион нахмурился.

– На север, – поправил он.

– Да? Прошу прощения. Для меня все одно. В общем, на Роговый холм.

Элион кивнул.

«Здесь легко ошибиться».

– А как он выглядел?

– Кто? Сэр Маршалл? Ну, волосы не очень темные, русые, среднего роста, сложения тоже среднего. Я не то чтобы хорошо его помню. Поживи с мое, Элион, – сам поймешь. Память с годами лучше не становится.

Он склонился над тарелкой, жадно откромсал кусок мяса и закинул в рот.

– В таком случае сын не очень на него похож, – ответил Элион, поразмыслив. – Я разговаривал с ним после состязания и хорошо его разглядел. Он такой же высокий, как я, только худее, а волосы у него почти черные. Леди Мелани сказала, что он похож на меня, только более тощий. А мать его ты знал?

Веррин помотал головой, не переставая жевать.

– Возможно, она была из более влиятельного дома, – продолжил Элион. – Это бы объяснило его крепкую связь с божественной сталью. Он сказал, что его тренировал другой рыцарь Варина, сэр Росс Бертрам. Знакомое имя?

Веррин отложил приборы, проглотил мясо и тяжело вздохнул.

– Чего тебе, Элион? Если хочешь чем-то поделиться, оставь эти предварительные ласки. Я устал от вопросов. – Снова вздох. – Я просто устал.

– Прости, дядя, я не хотел тебя утомлять. Просто мне не дает покоя этот загадочный Ладлэм. В конце концов, Алерону предстоит биться с ним через две недели. Ты не думаешь, что он может лгать? О том, кто он такой.

– С чего бы? Зачем бы ему это понадобилось?

– Не знаю… Вдруг он самозванец? Вдруг его подослал какой-нибудь другой дом, чтобы он застал Алерона врасплох?

– Элион, эта идея слишком уж причудлива, даже для тебя.

Веррин вернулся к еде. Он явно не воспринял слова племянника всерьез и не собирался над ними задумываться. Элион, однако, еще не закончил.

– А вы отправляли воронов? Он упомянул еще двух рыцарей, мы могли бы написать им и узнать, правду ли он говорит.

Он начал было называть их имена, но Веррин быстро его оборвал:

– Нет необходимости. Я ответственно исполнил все свои обязанности на этот счет, и меня заверили, что Ладлэм действительно тот, кем назвался.

– Кто тебя заверил?

– Торговцы, которые регулярно бывают в тех краях. Они лично знали Маршалла Ладлэма и подтвердили личность его сына. – Он резко поднял руку, чтобы упредить дальнейшие расспросы. – Все, Элион, хватит. Я хочу отдохнуть. Если у тебя остались вопросы, обдумай их еще раз. Задашь позже.

Элион уважил просьбу дяди. Он уже успел ввязаться в спор с отцом и братом и не хотел добавлять дядю к этому списку. Остался ли он доволен? Отчасти. Да, в Ладлэме, пожалуй, было что-то загадочное, но едва ли опасное. Он всего лишь пытается ничего не упустить.

«Ради Алерона. Ради всей семьи. Я сделаю все что угодно, чтобы спасти нас от краха, тень которого уже нависла над нами».

Элион прикончил вино и, пожелав дяде доброй ночи, оставил бедолагу насладиться недолгими минутами покоя, прежде чем тот вернется к тетушке Амаре. Он не торопясь брел по замку в сторону западного крыла, где находились его комнаты и откуда открывались прекрасные виды на озеро, дворец и город за старой стеной.

Его путь проходил мимо покоев леди Мелани, и он, как обычно, остановился у ее двери. Он делал так каждую ночь, одолеваемый желанием войти, но до сих пор сдерживал себя. Правда, теперь, после трех бокалов вина, сопротивляться желанию было еще труднее.

Элион поднял руку, готовый постучать по темной отполированной двери. Он чувствовал, как забилось сердце в знакомом предвкушении. Воспоминания о ее поцелуе тут же воскресли в памяти, вытеснив все подозрения и сомнения насчет Ладлэма. Да, это был лишь один хмельной поцелуй, но за все время, проведенное с ней с тех пор, он превратился для него во что-то неизмеримо большее.

Он думал о ней чаще, чем мог когда-то предположить. Еще ни одна девушка не вызывала в нем таких чувств, и теперь, стоя там, ощущая, как в крови плещется вино, он испытывал неодолимое желание увидеть ее.

«Просто поговорить, – убеждал он себя. – Увидеть ее улыбку, обменяться парой слов перед сном. Услышать ее приятный голос, заглянуть в ее голубые глаза…»

Он уже занес руку, движимый не только страстью, но чем-то бóльшим, как вдруг из-за двери послышался голос. Элион замер и прислушался, но сквозь толстую дверь слов было не разобрать. Тогда он коснулся рукояти меча, что висел у него на поясе. Ему достался редкий дар: божественная сталь чрезвычайно обостряла его слух. И сейчас это было очень кстати.

Она говорила. Шептала. Похоже, она была взволнована, но разобрать слов он все равно не мог. «Разговаривает сама с собой? Или, может, к ней заглянула Амилия? А может, кто-то еще из их компании? – Следом за этой мыслью пришла другая, и в нем взыграла ревность. – Мужчина, возможно? Изумрудный страж или кто-то из замка?»

Не успев опомниться, он резко постучал в дверь. Приглушенный голос леди Мелани тут же оборвался, послышались шаги.

– Кто здесь? – спросила она с другой стороны двери.

– Это я, Элион. – Его голос слегка дрогнул. – Элион, – повторил он чуть громче.

Он услышал, как отпирается засов, и отпустил меч. Дверь открылась, и в проеме показалась Мелани в белой ночной сорочке, мягко обнимающей ее изгибы. У него перехватило дыхание. Два темных кружка обозначали все великолепие ее груди под почти прозрачной тканью. Элион быстро перевел взгляд выше. Ее голубые глаза поблескивали, а светлые волосы мягко струились по бархатистым плечам. Она молча смотрела на него. Испытующе. Выжидающе.

– Я услышал… – Элион сглотнул. – Услышал голоса. Хотел убедиться, что с вами все в порядке.

– Голоса? – Она открыла дверь пошире. – Я здесь одна. Какие же голоса вы слышали?

Элион покачал головой и смущенно улыбнулся.

– Не знаю. Возможно, я начинаю слышать то, чего нет.

Ее губы растянулись в обезоруживающей улыбке.

«Боги, помогите».

– Не волнуйтесь, Элион, вы не сходите с ума. Я иногда разговариваю сама с собой, когда меня одолевают всякие мысли.

– Вас что-то тревожит, миледи? – вкрадчиво спросил он. – Я могу помочь?

– Только если вы в состоянии закончить эту ужасную войну, – ответила она и тихонько вздохнула. – Я просто беспокоюсь за брата. За него и за многих других. Я слышала, что вторжения уже не избежать. А я здесь, так далеко.

Элион взял ее ладонь и легонько сжал, чувствуя, как внутри что-то мягко покалывает.

– Я понимаю. Но ваш брат – Сталерожденный и очень одаренный воин. Уверен, с ним все будет в порядке.

– Безусловно. – Она плавно мотнула головой в сторону комнаты. – Входите, Элион. Побудете со мной?

Она отступила в сторону, и он без колебаний вошел в ее спальню. Внутри было чисто и прибрано, пахло чем-то женским и сладким, на туалетном столике выстроились многочисленные пузырьки и баночки.

«Ей ничего из этого не нужно. Ее красота и так видна невооруженным глазом».

Он услышал, как закрылась дверь, и обернулся. Ее взгляд переменился.

– Я рада, что ты пришел. Ждала, когда же это случится.

Элион замер, словно пригвожденный к месту. Мелани потянула тонкую завязку на плече, и ее сорочка медленно поползла вниз, обнажая бархатную кожу. Быстро и гладко ткань скользнула на пол и мягкими складками собралась у ее ног. Элион забыл, как дышать, он просто смотрел на ее обнаженное тело, не моргая.

«Боги, смилуйтесь».

– Мелани… Я…

– Не говори ничего, Элион. Это необязательно.

Она стремительно приблизилась к нему и поцеловала. Он чувствовал, как она прижимается к нему всем телом.

– Боги, как давно я этого желала, – прошептала она, срывая с него одежду.

Эти слова звучали как музыка, страстные и долгожданные. Элион не думал о том, что нарушил данное самому себе обещание – оно его уже не волновало. Да, он не собирался отвлекаться на женщин и любовные интрижки, но это было нечто другое, нечто большее.

Он влюбился в Мелани. Сильно, по-настоящему. Он это понял, и это было одновременно захватывающе и несколько страшно.

Солнце заглянуло в окно и мягко осветило ее лицо. Она спала, закутавшись в простыню, и улыбалась во сне. Элион тоже улыбался, не думая о том, что он натворил.

Элион Дэйкар, сын знатного лорда, совершил самую большую ошибку, которую только может совершить мужчина высокого происхождения.

Полюбил служанку.