Элион сидел на балконе огромного амфитеатра и наблюдал за поединками второго дня.

Он уже видел, как Алерон легко победил сэра Годфри Уилмара – молодого рыцаря из Варина, который приехал на турнир, чтобы показать мастерство и прославить свой род, но и не рассчитывал, что сможет тягаться с сильнейшими.

Для девятнадцатилетнего сэра Годфри первый бой оказался большим испытанием: он был слишком неопытен по сравнению с Алероном. Элион хорошо знал сэра Годфри и считал его добрым товарищем, с которым всегда приятно выпить и пообщаться, но фехтовальщик из него не вышел. В первом бою он проиграл четыре к двадцати, а во втором – позорные два к двадцати. Третьего боя не потребовалось.

– Он в отличной форме, – заметил Киллиан. Вся группа поддержки Алерона разместилась на балконах, зарезервированных для самых влиятельных зрителей. – Это пока что лучший результат.

Амфитеатр построили на одном из десяти холмов, напротив Дворцового, и посещали его в основном те, кто жил в пределах старых городских стен. Овальный и не очень большой, он все равно вмещал около десяти тысяч человек, но при этом казался более уединенным, чем огромный публичный амфитеатр, выстроенный за внутренней стеной.

– Он будет недоволен, – сказал Амрон, глядя, как его сын уходит с арены. – Он мог выиграть оба боя, не уступив ни одного очка. Алерон – перфекционист, он захочет исправить свои ошибки, а более серьезный соперник сможет этим воспользоваться.

Серьезных соперников ждать было недолго. В ближайшее время Алерону предстояло сразиться с Сэмом Гарриком и сэром Натаниэлем Олораном. Они оба слыли матерыми бойцами, но Элион считал, что это даже хорошо: так Алерон сможет отточить навыки перед следующим этапом и будет лучше подготовлен.

Элион поделился своими мыслями с отцом и Киллианом, и оба его поддержали.

– Согласен, – кивнул Амрон. – Алерон в отличной форме и с каждым днем становится все лучше. Мне нужно пойти и побеседовать с ним.

Он поднялся, опершись костыль, плащ Варина всколыхнулся у него за спиной.

– Ты еще вернешься? – спросил Элион. – Тут будет сражаться Сэм Гаррик.

– Нет, сынок. Мне нужно быть на заседании Тайного совета во дворце. Увидимся за ужином. Киллиан.

Киллиан тоже поднялся и последовал за Амроном. Он стал для него кем-то вроде личного охранника и выполнял работу, которую обычно делал Литиан. Барнибус и Лансел тоже отправились к Алерону, на случай если он решит не отдыхать и сразу приступить к тренировке. Элион остался в компании Лиллии, принцессы Амилии, Мелани и целой свиты слуг и придворных, которые то и дело появлялись на балконе в течение дня.

Вот-вот должно было начаться последнее соревнование дня, и Элион ждал его с нетерпением. Он с интересом смотрел, как из узкого коридора на одной стороне арены вышел Сэм Гаррик. Его доспехи из божественной стали, идеально отполированные, ярко сверкали в лучах заходящего солнца.

Гаррик был известным богачом, заработавшим свое состояние участием в турнирах. Ходили слухи, что на самом деле он – наемник, который выполняет самые сложные заказы за очень большие деньги. И что благодаря деньгам и связям он сумел наложить лапу на множество дорогих доспехов и клинков, в том числе на несколько мечей из божественной стали – с ними он мог менять стратегию и стиль боя в зависимости от соперника.

Элион внимательно наблюдал за ним, когда он вышел на арену, покрытую тонким слоем песка: твердая поверхность давала бойцам больше устойчивости во время сражения. Его появление вызвало бурную реакцию. Сэм Гаррик был известной фигурой в городе – особенно яро выражали свое волнение дамы: улыбались, хлопали в ладоши и даже иногда свистели, что выглядело не очень прилично.

– Не понимаю, почему все так всполошились, – пробормотала Мелани, скромно усаживаясь рядом с Элионом. Она, как обычно, не выказывала совершенно никакого интереса к тому, что приводило в восторг всех остальных, и, возможно, именно поэтому Элион находил ее компанию такой приятной.

– Похоже, вас совсем не очаровывают светлые волосы и золотистые глаза, миледи?

Она посмотрела на него.

– Нет, Элион. Я предпочитаю брюнетов и, должна сказать, люблю серебристо-голубые глаза.

Он улыбнулся. Ему захотелось поцеловать ее. Эти нежные губы, которые он уже пробовал на вкус. При мысли об этом у него защемило в груди, но он отвернулся и посмотрел на Сэма Гаррика, который посылал толпе воздушные поцелуи.

Элион сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. С тех пор как они приехали в Варинар, Мелани уже несколько раз бросала ему подобные двусмысленные замечания, и он изо всех сил старался не наделать глупостей. В замке ее разместили в паре дверей от его покоев, и ночью она всегда оставалась одна. Элион легко мог постучать к ней и напроситься в гости. Он был уверен, что она его не прогонит.

«Нельзя, – подумал он. – Может, после турнира я и смогу заняться личными делами, но сейчас я нужен Алерону, я должен ему помочь».

На арену, прервав размышления Элиона и самозабвенное хвастовство Сэма Гаррика, вышел второй воин. Его встретили куда прохладнее: ни вздохов, ни визгов, лишь приглушенный гул любопытства.

Юноша оказался высоким – в нем было без малого шесть с половиной футов. Длинные темные волосы неукротимо вились в разные стороны, а кожу словно подернул иней. По его худому подбородку можно было понять, что он не очень мускулистый, хотя доспехи из божественной стали скрывали телосложение.

По правде сказать, на жеребьевке Элион рассмотрел его даже лучше. Этот Фицрой Ладлэм появился словно из ниоткуда. Он принадлежал какому-то мелкому рыцарскому роду, который переживал не самые лучшие времена. Этому юноше – по прикидкам Элиона ему было чуть больше двадцати – хотелось восстановить честь семьи и, может быть, даже попасть в рыцари Варина, как его отец. Но увы. Ладлэм угодил в самую сложную группу, и, даже если он выступит хорошо, ему вряд ли удастся пройти далеко. И все же его появление встретили сдержанными аплодисментами.

– Думаю, он вам должен больше понравиться, миледи, – весело заметил Элион, обращаясь к леди Мелани. – Мрачный, серьезный брюнет, и глаза у него серебристо-голубые, если я не ошибаюсь. Такие рыцари вам по душе?

Мелани слегка улыбнулась.

– О да, сэр Элион. Он нравится. Он ведь немного похож на вас.

Элион усмехнулся, а потом нахмурился и еще раз взглянул на Ладлэма.

– Вы считаете? – Он присмотрелся внимательнее. – Ну да, похож. Просто тощий я.

– Или необычайно тощий Алерон, потому что просто тощий Алерон – это вы.

– Вот и нет. Если верить моей сестре, я порядком раздобрел.

Мелани засмеялась.

– Вы не толстый, Элион. Хотя откуда мне знать, если я видела вас только в одежде?

Ее глаза блеснули, и она отвела взгляд. Элион снова почувствовал проклятое волнение где-то в животе.

– Это ведь последний поединок на сегодня, верно? – спросила Амилия, которая сидела в кресле в передней части террасы.

– Да, принцесса.

Она громко вздохнула.

– Слава богам. Это было так утомительно, я еле выдержала. И до следующего этапа еще три недели? Боги, как же вы все это переносите?

– Турниры и дуэли – часть моей жизни, ваше высочество. Я привык.

– Он их обожает, – вмешалась Лиллия, сидевшая рядом с Амилией, и показала брату язык. – И он тоже должен был принимать участие.

Элион закатил глаза.

– Я не хочу это обсуждать. Что сделано, то сделано. Я уважаю мнение отца и брата.

Лиллия фыркнула, но тут же замолчала, заметив, что Амилия кивает.

– Я согласна с Элионом, – сказала она, укоризненно взглянув на Лиллию. – Он правильно поступил, что не пошел против воли старших. Мы не должны опускаться до уровня других домов.

– Мы? – переспросила Лиллия.

– Конечно. Я выхожу замуж за представителя дома Дэйкар и сама принадлежу дому Лукар. На севере нет более благородных домов.

Лиллия прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего и не испортить зарождающуюся дружбу с принцессой. Она знала, что дом Лукар захватил Тукор не из благородных побуждений. Не было благородства и в их намерениях вторгнуться в Расалан. Ими двигала жажда власти, а не благородные идеалы, она же привела Амилию сюда. «Пешка в руках своего деда, – подумал Элион, – готовая вонзить острые коготки в наследника нашего дома».

Разговор прервал герольд, пригласивший противников в центр арены. Фицрой Ладлэм был выше Сэма Гаррика и шире в плечах, его меч из божественной стали, видимо, достался ему от отца – огромный палаш с орлом на рукояти и гардой в форме полумесяца. «Хороший меч», – решил Элион.

Доспехи Фицроя были не такие, как у Сэма Гаррика, который заказывал их специально, но броню хорошо подогнали, и она не мешала двигаться. Он смотрелся как настоящий рыцарь: руки длинные, ноги поджарые, движения плавные и точные. Оставалось лишь узнать, так ли хорошо он умеет обращаться с божественной сталью, как выглядит в ней.

Сэм Гаррик вытащил свой клинок и поднял его вверх. Он выбрал для поединка саблю – изогнутую, легкую, но удобную. На турнире можно было драться любым мечом из илитианской стали. У каждого клинка свои преимущества в зависимости от выбранного стиля боя. Воины вроде Алерона, который сражался Крахом Валлата, хорошо защищены от атак, и пробить их защиту обычно трудно. На подобном турнире у ловкого, быстрого, неотягощенного тяжелым оружием воина с легким и тонким клинком больше шансов против таких соперников. Именно поэтому Киллиан так переживал насчет своего кузена Бронтуса: тот считался очень проворным и опытным бойцом и мог создать Алерону немало трудностей.

Исход этого поединка, казалось, был уже предрешен. Элион сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и смотрел, как трое судей на балконе готовились оценивать схватку. Рядом с ними расположился герольд, который сам подсчитывал результаты и объявлял зрителям счет. Под конец дня все они выглядели уставшими и, как и Амилия, явно хотели поскорее уйти и выпить вина.

Сэм Гаррик сразу пошел в атаку. Ладлэм отразил удар сверху, затем еще один – сбоку. Толпа оживилась и загудела. Следующий прием Гаррика сбил Ладлэма с толку, и тот не успел опомниться, как получил удар в живот и проиграл два очка. Судьи были единогласны. Герольд объявил счет.

Ладлэм отступил под натиском Гаррика, который словно кружился в необычном танце собственного сочинения. Именно это и приносило ему удачу на всех турнирах: рыцари Варина по большей части осваивали только пять основных стоек, хоть и делали это виртуозно, а независимые бойцы часто смешивали уже известные приемы или даже придумывали собственные. Именно поэтому их движения было так сложно предугадать.

Гаррик уверенно наступал: заработал еще два очка, а затем сразу же пробил защиту Ладлэма мощным выпадом, который принес ему еще три.

– Семь к нулю, Сэм Гаррик! – объявил герольд, когда участники поединка вернулись на свои места, готовые продолжать бой.

– Не очень-то везет мастеру Ладлэму, – заметила Мелани.

– Похоже, вы разочарованы.

– Я и правда разочарована. Мне не нравится этот Сэм Гаррик. Посмотрите, как он посылает воздушные поцелуи между ударами. И эта глупая ухмылка… Скромность мне больше по душе.

– Скромность не помогает победить, Мелани, – возразила Амилия. – Если, конечно, ты не Алерон.

Она вздохнула и сложила руки на коленях, словно погрузившись в приятные воспоминания. Лиллия тихо засмеялась.

– Ну, конечно, – сказала она. – Алерон не скромничает. Он знает, что он лучший. Если бы он действительно вел себя скромно, он бы позволил сражаться и Элиону, и другим…

– Лиллия, не надо так говорить о старшем брате. Мы ведь уже это обсуждали, верно?

Лиллия кивнула и потупила взгляд. Похоже, Амилия знала, как ее утихомирить, но Элион не был уверен, что ему это по душе. В конце концов, какое право она имеет указывать его сестре, как себя вести?

Опять зазвенела сталь. Все снова устремили взгляды на арену, где кружили соперники.

– Ему недолго осталось, – раздражающе самоуверенно заявила Амилия. В это время Сэм Гаррик набрал еще два очка, и она рассмеялась, будто в этом была ее заслуга. – Может, пойдем сейчас? Не хочу потом пробираться через толпу. Я слышу, как меня зовут балконы замка Дэйкар! – Она оглянулась на двух своих стражников. – Да и сэр Мервин и сэр Уоллис уже устали. Идем?

Амилия единолично приняла решение и демонстративно встала. Леди Мелани последовала ее примеру. Даже Лиллия, зачарованная принцессой – что само по себе было необычно, – встала. Все посмотрели на Элиона, который не сдвинулся с места.

– Сэр Элион, вы идете? – спросила Амилия.

Он покачал головой.

– Идите без меня. У меня еще есть дела. Увидимся за ужином.

Троица ушла, оставив Элиона в одиночестве. Вокруг было еще несколько галерей, занятых другими важными персонами, а в центре находилась королевская терраса, которая весь день пустовала: короля Эллиса едва ли занимали первые этапы состязания – скорее всего, он и не планировал показываться в амфитеатре до самых последних поединков. Веррин, очевидно, тоже не собирался в ближайшее время появляться на турнире, потому что его задачей было не отходить от короля ни на шаг.

Поединок продолжался, и Элион, оставшись один, внимательно следил за бойцами. Сэм Гаррик снова увеличил свое преимущество, хотя молодой Ладлэм тоже начал набирать первые очки. Элион внимательно наблюдал за ним. Ладлэм не нервничал и не делал опрометчивых движений. Наоборот, он был собран, спокоен и, казалось, уверен в себе.

Элион понял, что Ладлэм начинает осваиваться. Такие ситуации случались часто: молодые бойцы, которые не привыкли к вниманию и нервничали на публике, нередко проигрывали свои первые поединки. Но Ладлэм, похоже, уже приспособился к бойцовскому стилю Сэма Гаррика и поймал ритм.

Элион восхищенно кивнул, когда Ладлэм набрал еще два очка, использовав классическую технику удара, чтобы пробить защиту Гаррика. Он отыграл пять очков, но еще на пять отставал. Ситуация становилась все интереснее.