Элион шел по мосту со своей семьей. На нем была форма рыцарей Варина, как и на Алероне. Старший брат выглядел серьезным – щеки свежевыбриты, а взгляд устремлен вперед. Он держался так же, как и во время подготовки к состязанию, и это было кстати. Сегодня в Сталелите соберутся самые сильные и достойные. Вот-вот зазвучат первые ноты Песни Первого клинка.

Впереди, опираясь на костыль, шел их отец, рядом с ним шагала Лиллия. Семья в торжественном молчании шествовала по мосту, который вел к Сталелиту – замку на острове посреди озера. Это было священное место для рыцарей Варина. Там они встречались, спорили, тренировались, а иногда и жили. Там же хранились запасы илитианской стали, из которой ковали доспехи и клинки для всего королевства, – отсюда и пошло название замка. В Вандаре не найти места более грозного и безопасного.

Широкий каменный мост протянулся в целую милю. Хотя Амрон Дэйкар мог взять с собой лошадь, он решил пройтись пешком. В последние несколько дней он вел себя особенно упрямо, его отношения с королем стали портиться. Оказалось, что монарх не готов так просто примириться с решением Амрона отправить Литиана в Агарат.

– Он знает, что влияние твоего отца уменьшается, – сказал Веррин Элиону накануне вечером после ужина, когда они сидели на высоких балконах замка Дэйкаров и пили вино под звездным небом. – Эллис почувствовал реальную власть. Теперь он открыто говорит, что собирается поддержать короля Джанилу в войне. Похоже, он хочет пойти наперекор твоему отцу из чистого принципа, чтобы отыграться за многие годы покорности.

– Но ты же его главный советник, дядя, – заметил Элион. – Ты же не поддерживаешь такое решение?

Веррин кивнул, но без особого энтузиазма.

– Конечно, – ответил он, – но где уменьшается влияние твоего отца, там уменьшается и мое. Так было всегда.

Они медленно приближались к Сталелиту, который становился все больше и больше. Снаружи здание, отделанное камнем и коваными металлическими узорами, окружала широкая аллея. С нее открывался потрясающий вид на город и озеро Эшина, уходящее далеко на север и сливающееся на горизонте с кобальтовым небом. Вокруг увенчанного куполом Сталелита на воде покачивались лодки. Хотя большинству горожан запрещалось заходить в священный храм, озеро оставалось доступно всем, у кого есть лодка. Люди мало что могли увидеть с воды, но им хотелось быть рядом, быть ближе к истории в момент, когда она творится.

Дэйкары добрались до высокой серой арки, которой оканчивался мост. Впереди ждал просторный зал с полом, выложенным разноцветной плиткой – серебристой, серой и голубой. Чертог напоминал пещеру – почти пустой, если не считать высоких статуй у стен и людей, которые с благоговением ходили по камню.

Отсюда можно было попасть в разные части Сталелита: слева находилась оружейная, где изготавливали и хранили оружие и доспехи, справа – тренировочные залы и жилые комнаты. Внизу, в катакомбах, покоились останки тысяч рыцарей. Повсюду можно было увидеть статуи и бюсты лучших воинов Варина, а особо значимые устанавливали прямо в центральном зале.

Элион подошел к дальней стене и увидел каменную фигуру своего отца: величественного героя с Крахом Валлата в руке. У его ног лежала голова поврежденного дракона.

Лиллия пришла в восторг. Она была здесь всего несколько раз и не знала это место так хорошо, как мужчины. Когда она впервые увидела статую отца, потом еще несколько дней болтала о ней без умолку. Той ночью Элион почти не спал, потому что сестра всякий раз будила его и осыпала вопросами.

Сейчас у нее было такое же выражение лица, как тогда, но она держалась молча. Лиллия, как и Элион, сознавала, что этот день значит для их отца. Сегодня начнутся выборы нового Первого клинка – для Амрона Дэйкара это станет тяжелым и безрадостным событием.

Они пересекли холл и пошли по длинному каменному коридору со сводчатым потолком – статуи указывали им путь. В конце коридора виднелись массивные дубовые двери. За ними находился просторный зал совета, где старшие рыцари обсуждали стратегию, спорили и, как говорили некоторые, определяли судьбу королевства.

Зал был круглым, с куполообразным потолком, вдоль стен стояли ряды каменных скамей, а впереди виднелся небольшой помост. Никаких лишних украшений и отвлекающих деталей – это место предназначалось для серьезных дел. Сегодня здесь прозвучит первый куплет Песни.

Многие уже собрались. Когда вошли Дэйкары, к ним со всех сторон устремились заинтересованные взгляды. На помосте возвышался трон, на котором восседал король, готовый начать церемонию. Веррин стоял рядом с ним. Амрон кивнул Алерону и отошел, чтобы присоединиться к ним. Элион заметил, что король и Веррин о чем-то тихо переговариваются. Когда к ним, прихрамывая, подошел Амрон, оба замолчали. Король хмурился.

Алерон заметил Лансела и Барнибуса, с которыми тренировался день и ночь, и тоже отошел. Элион остался наедине с сестрой, то и дело бросающей на него подозрительный взгляд.

– Что такое? – спросил Элион. – Почему ты так смотришь?

– Ты собираешься дать задний ход, – обвинила она. – Я вижу это по твоему лицу. Ты боишься.

Элиона явно задели слова сестры.

– Я не собираюсь отступать, Лиллия, – ответил он.

– Почему ты не поговорил с отцом или с Алероном? Если ты хочешь участвовать, почему не сказал им? – напирала Лиллия. – Я ведь просила тебя с ними поговорить. Или ты думаешь, будет лучше устроить им сюрприз прямо перед всеми? – Она взглянула на Алерона. – У тебя еще есть время. Лучше сказать сейчас.

Возможно, Лиллия была права. Элион последние несколько дней усердно тренировался, помогая брату, но так и не смог набраться смелости и сообщить ему о намерениях тоже вступить в состязание. Каждый вечер после тренировок Алерон уединялся с Амилией, и у Элиона не получалось поговорить с ним.

«Так ли уж ему нужна моя помощь? – спросил он себя, глядя на брата. – Он сейчас в своей самой лучшей форме. Никто его не одолеет, это очевидно. Его не просто так зовут Алероном Непоколебимым».

– Элион, ты меня слышишь? – Он снова посмотрел на свою настырную маленькую сестру. – Если ты ему не скажешь – я скажу. Прекрати мяться и просто сделай это. Чего ты боишься?

– Ничего, просто…

– Боишься, что тебе придется состязаться с ним? Что тогда тебе самому захочется его одолеть?

Элион смолчал. В этом дело? Поэтому он никак не мог принять решение? Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза, пытаясь потянуть время, но Лиллия, только этого и ждавшая, тут же схватила его за руку и потащила через весь зал к старшему брату на потеху всем присутствующим.

– Алерон! – заявила она, перебив сэра Барнибуса на полуслове. – Элион хочет тебе кое-что сказать.

Элион стоял рядом и смущенно переминался с ноги на ногу, краснея под озадаченным взглядом брата и двух его друзей. Барнибус и Лансел были ровесниками Алерона, и оба обеспечили бы ему хорошую поддержку, реши они поучаствовать в состязании, но тем не менее никто их них даже не высказал такого предположения. Казалось, все вокруг слепо верили в то, что Алерон без всякого труда расправится с соперниками, даже не сбив дыхания.

– В чем дело, братишка? Что ты хотел сказать? – спросил Алерон.

Элион чувствовал себя глупо. Он любил сестру, пожалуй, больше чем кого-либо, но в эту секунду он был готов ее убить. Он метнул в нее гневный взгляд и увидел, как она беззвучно ведет обратный отсчет.

Пять. Четыре. Три…

Он повернулся к брату. Не хватало еще, чтобы Лиллия вывалила все сама. Лучше уж он.

– Я тоже буду участвовать.

Наступила тишина. Лансел и Барнибус вскинули головы и слегка отпрянули. Алерон молча смотрел на брата. Лиллия улыбалась так, будто затеяла все это, просто чтобы развлечься.

– Вот как, – наконец произнес Алерон. – Не думал, что ты хочешь стать Первым клинком.

– Я не хочу, – тут же ответил Элион. – Я хочу, чтобы им стал ты.

Алерон смутился.

– Тогда зачем?

Элион помедлил с ответом, выбирая слова. Реакция брата была вполне сдержанной и справедливой. И чего он так волновался? Он оглядел зал и увидел десятки возможных соперников. Большинство из них были рыцарями Варина и представляли разные северные дома. Некоторые, впрочем, не представляли никого.

Элион заметил нескольких претендентов, которые могли быть опасными соперниками. Натаниэль и Бронтус Олораны – брат и кузен сэра Киллиана. Справиться с обоими будет не так просто. У Каргиллов и Тайнаров тоже было немало выдающихся рыцарей, среди которых выделялись сэр Далтон Тайнар и сэр Тэгон Каргилл. Там же сидели представители еще нескольких домов: Элион насчитал около дюжины соперников, которые могли бы составить достойную конкуренцию Алерону.

– Я хочу помочь, – сказал он после некоторого раздумья. – Все будут против тебя, Ал, тебя некому будет поддержать. – Лиллия энергично закивала в знак согласия. – Я могу помочь разобраться с некоторыми из них. Облегчить тебе задачу.

Элион незаметно взглянул на Лансела и Барнибуса. По их лицам было видно, что они уже обсуждали это с Алероном и тот категорически отказался от подобной затеи.

Алерон помрачнел.

– Ты говорил об этом с отцом?

Элион кивнул.

– И что он сказал?

– Ты знаешь его мнение. Он хочет, чтобы я участвовал, только если я буду пытаться выиграть.

– И он прав, – решительно произнес Алерон. – Песнь Первого клинка священна. Ее уже оскверняли коррупцией и таким количеством нечестных боев, что их невозможно сосчитать. Отец стремится восстановить святость Песни, и я разделяю его стремление. Если ты не намерен становиться Первым клинком, то, полагаю, тебе лучше не участвовать.

Элион ощутил, как внутри него нарастает недовольство. Он попытался скрыть свои чувства, но безуспешно.

– Ты не согласен? – спросил Алерон.

– Разумеется, нет!

– Почему?

– Потому что это не твой ответ! – воскликнул Элион. – Ты просто повторяешь слова отца. На самом деле ты в это не веришь.

– Так ты считаешь, что если отец верит во что-то, то мне нельзя? Я верю в это, Элион. Верю всем сердцем.

Алерон вздернул подбородок – совсем как отец, – и это стало последней каплей.

– Боги, – пробормотал Элион. – Неудивительно, что тебя называют Эхом Амрона.

Глаза Алерона угрожающе сузились.

– Что ты сказал?

– Ты слышал.

Элион посмотрел брату прямо в глаза. На мгновение он задумался. Представил, как все может быть. Он будет участвовать. Он сразится с братом. Он победит его. Он им всем покажет.

«Я могу это сделать, – подумал он. – Я могу победить тебя, братишка. Ты занервничаешь и потеряешь самообладание. И тогда я тебя одолею».

Когда он заметил, что на них начинают поглядывать люди, его гнев быстро утих. Мысли стали яснее. Он не хочет быть Первым клинком – в этом он точно уверен. Он слишком молод и неопытен, а претендовать на этот титул из-за злости или ревности – худшая идея из возможных. Однажды он будет готов к такой ответственности, но не сейчас. Молодые рыцари могут быть сильными воинами, но у них редко есть навыки командования и понимание стратегии, которые есть у старших. Если победит молодой рыцарь из другого дома, он станет лишь пешкой в руках своего отца, над которым стоит другой лорд.

«Неужели Алерон будет таким же?»

Элион глубоко вздохнул, чтобы очистить легкие от застоявшегося воздуха.

– Я просто хочу помочь, – тихо сказал он. – Но если ты уверен, что справишься сам, я отступлю.

Лицо Алерона осталось непроницаемым. О его острый подбородок, казалось, можно порезаться, прищуренные глаза сверкали, как серебристо-голубые клинки.

– Уверен.

– Тогда я не буду стоять у тебя на пути.

Он собрался уходить.

– Брат.

Элион обернулся.

– Я ценю это, ты же знаешь. – Голос Алерона стал мягче. – Не хочу показаться неблагодарным.

Элион кивнул.

– Я знаю.

Он отошел к каменной скамье в среднем ярусе, сел и еще раз оглядел собравшихся рыцарей и соперников, которые расположились по периметру зала. Соревнование обещало быть долгим и сложным. Это был самый важный и трудный турнир из всех, в которых участвовал Алерон, и многие опытные рыцари уже начали бросать на него оценивающие взгляды.

«Может, мне все-таки стоит участвовать? – размышлял Элион. Он никак не мог прийти к окончательному решению. – Даже без одобрения отца и Алерона. Есть ли в этом смысл?»

Он вздохнул, покачал головой, и с его губ сорвался внезапный смешок.

«Я слишком много думаю об этом, – сказал он себе, вдруг осознав, как сильно на него давит эта ситуация, хотя ему совершенно необязательно так себя изводить. – Алерон победит, я уверен в этом. Я могу помочь ему с тренировками и изучить его соперников. Этого будет достаточно. Больше никакой помощи ему и не нужно».

Элион кивнул самому себе. Это казалось ему справедливым решением и окончательным. Такое же решение он принял много недель назад. Он прошел полный круг, и, возможно, это было правильно. Он почувствовал облегчение.

К нему подошла Лиллия, явно недовольная тем, как все прошло. Села рядом и раздраженно цокнула.

– Угомонись, Лиллия, – огрызнулся Элион. Ее деланое недовольство злило его еще сильнее. – Сама виновата. Если бы ты меня туда не потащила, я бы принял участие. Ты ведь это понимаешь? Я боялся, что Алерон скажет ровно то, что он и сказал. Или, по-твоему, почему я молчал? Я пытался избежать именно этого.

Лиллия еще раз цокнула.

Зал постепенно наполнялся людьми. Элион заметил Йовина, которому, как оруженосцу, позволяли заходить в некоторые части Сталелита. На нем был красивый парадный зелено-пурпурный камзол, рядом шагала мать, которой разрешили присутствовать на мероприятии как родственнице пусть и младшего, но члена ордена. Женщина светилась от радости и заметно нервничала. На ней была опрятная блуза и платье в цвет костюма сына. Йовин выглядел старше, чем обычно. Он уверенно рассказывал ей про разные предметы и даже представил ее нескольким рыцарям. Увидев их, Элион тоже поспешил познакомиться, радуясь возможности наконец-то избавиться от цоканья Лиллии.

– Леди Колборн, рад встрече! Меня зовут Элион Дэйкар, Йовин мой оруженосец, – поприветствовал он с улыбкой. – Добро пожаловать в Сталелит!

Она казалась старше, чем он ожидал. На вид ей было лет пятьдесят. Колборны из Зеленой бухты представляли не очень влиятельный дом, и наряд матери Йовина очень красноречиво об этом напоминал, равно как и ее добродушное, немного испуганное лицо, но Элион смотрел на нее без всякого превосходства. Иногда он забывал о том, сколь многое отделяет его от тех, с кем он общается.

– Сэр Элион, я очень рада, – сказала женщина, и голос ее дрогнул от волнения. Рядом с ней стоял Йовин, гордый и готовый ее защитить. Было видно, что он давно ждал этого момента. – Йовин столько про вас рассказывал! Он вообще не замолкает: сэр Элион то, сэр Элион се… Он очень вас уважает, – тараторила она. – У него никогда не было братьев, и, думаю, после смерти отца…

– Мама, не нужно, – прервал ее Йовин.

Она глянула на сына и резко шлепнула себя по губам. На звук обернулись люди.

– Я слишком много болтаю? – Она неловко огляделась и хихикнула. – Здесь ужасно тихо для такого сборища. Или это я просто так громко разговариваю?

– Что вы, леди Колборн. Вы первый раз в Сталелите? – спросил Элион, прекрасно зная ответ.

– О, да! – Она энергично закивала. Глаза у нее были большие, карие и по-своему приятные. Элион заметил, как Йовин на нее похож.

– Ну, я уверен, не последний. Когда Йовин станет рыцарем, он будет звать вас сюда при каждом удобном случае, – сказал он с улыбкой и посмотрел на сестру.

Йовин тоже смотрел на нее, но по-другому. «Ох, Йовин, и ты туда же», – подумал Элион. Все мальчишки его возраста смотрели на Лиллию с восхищением, очарованные ее юной красотой.

– Может, вы хотите посидеть со мной и моей сестрой Лиллией во время церемонии? – продолжил Элион. – Йовин с радостью расскажет, кто есть кто, когда претенденты выйдут вперед. Он хорошо знает рыцарей нашего королевства.

– Это так. Он постоянно о них говорит, особенно о вашей семье. Я буду счастлива, сэр Элион, это для меня большая честь. Вы тоже будете участвовать?

Элион молча покачал головой и жестом пригласил их на места.

– Нет, не буду, – сказал он. Он посмотрел на Алерона, к которому по прежнему были прикованы десятки взглядов. – В этом нет смысла. Все равно победит мой брат.