Элиону открылся прекрасный вид – отрада для усталых глаз. Всего в нескольких милях к северу сверкало озеро Эшина. На его берегах располагались небольшие поселения, от них постоянно отплывали лодки. С холма, на котором они стояли, можно было увидеть лишь часть берега, но теперь прямо на западе уже виднелась цель их путешествия.

«Варинар», – подумал он с улыбкой, глядя на столицу королевства. Даже отсюда она выглядела величественно, защищенная с севера озером, а с востока – Стальной рекой. Город был построен на пологих холмах и в долинах, которые тянулись к западу от озера, и походил на волны самого этого озера.

Старый город раскинулся на десяти главных холмах, защищенный первыми, древними каменными стенами, когда-то служившими его границей. Каждый холм был застроен: многие знаменитые семьи Вандара расположили там замки и башни. Величественный дворец Варинар своими стенами охватывал центральную вершину, самое сердце города. Острые темно-синие шпили венчали его серебристо-белые башни.

«Десять холмов Варинара», – с нежностью подумал Элион, глядя на железный лес, застилающий горизонт. Сколько раз он взбегал на эти холмы, чтобы попасть на бал или банкет, любовался городом с высоких балконов.

Виды, открывавшиеся ему тогда, поражали великолепием: долины между холмами украшали изящные дома, университеты и библиотеки, храмы, памятники, статуи и множество площадей. Воздух был наполнен ароматом цветов: роз, тюльпанов, орхидей и маков. По праздникам холмы просто переливались красками, манили запахами, а горожане одевались в яркие одежды, рифмовавшиеся с уличным многоцветьем. Однако десятью холмами и окружавшей их стеной город не заканчивался. Его окраины были в два, три, а то и четыре раза больше центра.

Там раскинулась плотная сеть улочек и переулков. На каждом холме возвышался форт или сторожевая башня с баллистами и катапультами для защиты от драконов. На улицах, рынках, в тавернах и мастерских бурлила жизнь. Помимо стены город защищала двойная внешняя стена, где круглосуточно стояли на страже тысячи солдат.

Элион не смог сдержать улыбку. Последние две недели казались бесконечными, словно время остановилось, а желание Амрона показываться людям замедляло кортеж еще сильнее. Но они справились. Наконец-то дома!

Элион развернул коня и глянул на Большой восточный тракт, по которому двигался отряд. В последние несколько часов дорога стала шире и лучше, обочины пестрели цветами и кленами, появились верстовые столбы, отмерявшие расстояние до города. Элион не мог дождаться момента, когда увидит столицу, поэтому отправился вперед. К нему присоединились несколько человек, в том числе Йовин, Тимлан и несколько Изумрудных стражей. Элион оставил их любоваться видом, пришпорил коня и помчался к повозке отца. Полог оказался открыт, Киллиан и Амрон оживленно беседовали.

– Он захочет, чтобы ты участвовал, Киллиан, – говорил Амрон, усаживаясь на кровать. – И Натаниэль тоже. Твой отец давно злится на наш дом за то, что я слишком долго занимаю свой пост. А сейчас у него появился отличный шанс прибрать место Первого клинка к рукам.

– Ты считаешь, что меня используют как пешку, Амрон? – недовольно спросил Киллиан. – Я не стану этого делать. Не могу говорить за Натаниэля, но я не стану позорить ни себя, ни тебя ради выгоды. Тебя предали, и те, кто хочет воспользоваться этим, мне не нравятся, включая моего отца. Я в этом не участвую.

Отец Киллиана, лорд Пенрит Олоран, был жестоким и богатым человеком. Говорили, что он любит восседать на балконе своего замка в Элинаре и смотреть в сторону Вандара, мечтая о короне.

– Я так и думал, – сказал Амрон. – Хотя уверен, что твой младший брат все же будет участвовать.

Киллиан кивнул.

– Натаниэль слепо предан отцу и сделает все, что тот скажет. Но я не думаю, что он представляет серьезную угрозу для Алерона. Меня больше беспокоит мой кузен Бронтус. Биться с ним Алерону будет сложно, у них разные стили. Тайнары и Каргиллы тоже пришлют своих лучших фехтовальщиков, это точно.

Все они жаждали войны. Олораны, Тайнары и Каргиллы – все эти могущественные северные дома не разделяли мирных намерений Амрона.

– Возможно, мне все же стоит принять участие, – задумчиво произнес Элион. – Поддержать Алерона, если там будут соперники. Проредить толпу желающих.

Элион, конечно, не стремился к победе в турнире, но полагал, что брат оценит его помощь. В последние две недели он часто размышлял об этом и все чаще задавался вопросом, не стоит ли предложить ее. Элион повернулся к отцу в ожидании ответа.

– Я уже говорил, – осторожно произнес Амрон. – Я был бы рад, но если тебе придется столкнуться с Алероном, то ты должен будешь показать ему, на что способен. Я настаиваю. Если участвовать, то участвовать ради победы, а не ради того, чтобы облегчить победу брату.

– Но мне не нужен этот титул. Я хочу, чтобы он был у Алерона, пока ты не поправишься.

– Возможно, я никогда не смогу полностью поправиться, – спокойно ответил Амрон, приняв, похоже, эту истину. – Кто бы ни занял мой пост, он должен быть готов к тому, что на протяжении многих лет будет исполнять обязанности Первого клинка и нести ответственность за этот титул. Если ты не хочешь быть Первым клинком, то и не участвуй. То же самое скажут всем участникам перед началом состязаний.

– Вот почему никто из наших союзников не хочет выдвигаться, – сказал Элион, огорченный, что его отец так привержен доктринам. – Я сомневаюсь, что наши соперники будут вести себя так же честно. Они выставят много бойцов, чтобы перебить Алерона числом. Мы должны сделать то же самое – поддержать его. Но ты не позволишь. Ты отослал Литиана, Борруса и Томоса, а ведь любой из них мог бы помочь, если бы ты так не хватался за правила.

Амрон холодно взглянул на сына.

– Они выполняют важную работу, Элион. И Литиан ясно дал понять, что не хочет брать на себя эту роль.

– Но он хочет, чтобы именно Алерон занял твое место, как и я. И мы оба помогли бы ему, если бы…

– Никаких «если», – решительно заявил Амрон. – Меня не интересует, что делают наши противники. Проводить нечестные поединки в Песне Первого клинка – это низко, и я этого не допущу. Если Алерону придется одолевать одного соперника за другим, пусть так и будет. Я верю в его силы.

– А если он не справится? Ты позволишь Тайнарам, Каргиллам или Олоранам отодвинуть нас на второй план? Ты позволишь дому Дэйкар потерять статус?

– Да. – Слово само сорвалось с губ Амрона. Повисла тишина. – Именно так, Элион. У нас нет права влиять на назначение Первого клинка. Этот титул был нашим на протяжении многих поколений, и я надеюсь, что Алерон продолжит эту традицию, но если он перейдет к другому дому – значит, такова воля Падших, и я не буду против.

Элион нахмурился и покачал головой.

– Даже если это приведет к войне? И разрушит мир, который ты так долго строил? Ты позволишь своей гордости встать на пути…

– Элион, – прервал его Киллиан. – Хватит. Ты уже высказал свое мнение.

Элион сдвинул брови еще сильнее.

– Киллиан, я говорю со своим отцом, – сказал он. – К тебе это не имеет никакого отношения.

Взгляд Киллиана заострился, словно клинок, встретившийся с точильным камнем.

– Ты разговариваешь с Первым клинком Вандара, – процедил он. – И впредь обращайся к нему именно так.

– Он больше не Первый клинок, – выпалил Элион и тут же пожалел о своих словах. Он повернулся к отцу. – Я… Я не это имел в виду, отец. Я…

Повисла тишина.

– Алерон победит в состязании, – наконец сказал Амрон. – Долгая дорога часто действует на нервы. Давай отложим этот разговор и порадуемся возвращению домой. – Он говорил вяло и старался не смотреть на сына. – Киллиан, приведи мне Аконита. Я хочу прибыть в Варинар на своем коне.

Киллиан кивнул и пришпорил лошадь, оставив Элиона наедине с отцом.

Молчание было неловким и тягостным. Элион мысленно извинялся, но не решался сказать что-нибудь вслух. В конце концов он просто позволил времени сгладить ситуацию. Это была небольшая ссора, которая не имела серьезных последствий, несмотря на их разные точки зрения.

Амрон Дэйкар не любил отступать от своих убеждений. Элион же не был столь принципиален и не ждал, что кто-то из соперников дома Дэйкар поставит достоинство выше собственных амбиций.

Если они не будут осторожны, то все может закончиться плохо.

Они ехали по мощеной светло-серым камнем дороге под тенью кленов, растущих по обеим сторонам. Листья, уже окрасившиеся в ярко-красный и ржаво-коричневый, тянулись вдоль дороги до Восточных ворот города, к которым вело несколько мостов, перекинутых через Стальную реку.

Амрон решил въехать в город верхом на своем скакуне, хотя Артибус и советовал ему не делать этого. Он с трудом взобрался в седло. Его тело было перебинтовано, а левое плечо скрывал синий плащ. Со стороны могло показаться, что Первый клинок в полном порядке, но раны заживали долго, а из-за поврежденного бедра ему приходилось останавливаться каждые несколько ярдов. Он мог сдвинуть левую руку на пару дюймов, но пошевелить пальцами, не говоря уже о том, чтобы сжать их в кулак, не получалось. Удерживать поводья левой рукой было невозможно, поэтому он сосредоточился на правой. Элион видел, что отцу больно, но тот не жаловался и как мог старался скрыть боль, когда они подъезжали к городу.

На мостах через реку оказалось не протолкнуться: телеги, повозки, местные жители, идущие в город или из города. Чуть севернее, там, где река впадала в озеро Эшина, в гавани было полно лодок. Кто-то ловил рыбу, кто-то вез товары в Иливар и Элинар на восточном и северном берегах озера. Солнце стояло в зените, и воздух гудел от шума. Впереди виднелись распахнутые настежь Восточные ворота. Чиновники и солдаты внимательно следили, кто заходит и выходит.

Прибытие важной процессии осталось незамеченным среди городской суеты: местные жители были слишком заняты своими делами. Однако как только несколько случайных прохожих обратили внимание на отряд, новость быстро распространилась по толпе. Ехавший впереди сэр Конрой, один из немногих рыцарей Варина, оставшихся в отряде, сообщил об этом стражникам на городской стене, и солдаты вышли, чтобы успокоить народ.

Амрон сидел на своем боевом коне Аконите и улыбался. Время от времени Первый клинок махал рукой, и люди реагировали так же, как и две недели назад, но Элиону уже было скучно смотреть на восторги и ликования. Он тоже приветственно махал горожанам, но делал это без особого энтузиазма. Вместо радости от возвращения домой его занимали глубокие размышления. Он думал о предстоящих днях и о Песне, которую скоро споют.

Элион не успел и глазом моргнуть, как они уже миновали огромные ворота и высокие стены и понеслись по Кленовой аллее – главной улице, которая вела к внутренним стенам и Десяти холмам Варинара. Людей было так много, что казалось, будто на улицах собрался весь город. Местные выходили из переулков и проходов, заполняя главную улицу, поднятые флаги развевались на ветру в честь возвращения героя. Женщины восторженно завизжали, увидев Жемчужину Тукора, лучезарно улыбающуюся собравшимся из своей кареты. Солдаты подняли мечи, приветствуя ее, оборванцы смешались с торговцами и ремесленниками, а мужчины, которые пили в тавернах или на рынке, затянули «Эхо титанов».

Воздух едва не искрил от напряжения, шум и радость горожан оглушали. Отряд словно вернулся с войны и принес победу, хотя война еще только стояла на пороге, а правящие семьи были готовы сойтись в серьезном противостоянии. Это казалось почти неуместным, но люди приветствовали именно Амрона. Две недели назад по округе распространились слухи о его возвращении, которого все с нетерпением ждали.

Элион задумался, есть ли в этом смысл. Может быть, его отец просто дает людям ложную надежду? Амрон знал, как его любят, как его присутствие успокаивает жителей, но он также знал, в глубине души, что никогда не сможет полностью восстановиться, и его отказ от титула Первого клинка может оказаться не временным, как он обещал.

Так не лучше ли признаться в этом сейчас, учитывая, сколько угроз теперь нависло над ними? Зачем продолжать притворяться, если на самом деле он не так силен, как кажется?

«Он знает, что делает, – мысленно отругал себя Элион. – И кто ты такой, чтобы сомневаться в нем?»

Когда они приблизились к внутренним стенам и воротам, восторженные возгласы сменились более умеренными аплодисментами, толпа заметно поредела. Знатные особы выстроились вдоль широких мощеных улиц, сохраняя аристократическую осанку, хлопая в ладоши, улыбаясь и обмениваясь словами поддержки. Элион заметил множество знакомых лиц: лорды и леди, их сыновья, дочери – с некоторыми из этих красавиц ему случалось провести ночь. Он старался не смотреть на тех, с кем у него случались интрижки, и вообще не думать о любовных делах.

Вскоре они оказались у Дворцового холма. Среди леса башен и шпилей возвышался дворец Варинар. К главному входу вела широкая белая лестница, начинающаяся на огромной, окруженной колоннами площади у подножия холма. Отряд остановился: дальше верхом было уже не проехать.

Элион спешился и увидел, как отец пытается спуститься. Амрон приземлился на больную правую ногу и поморщился.

– Ты сможешь подняться по лестнице? – спросил Элион.

Амрон, похоже, обиделся на вопрос и промолчал. Из-за колонны на верхней площадке лестницы появилась группа солдат в серых плащах. Это была Королевская гвардия, но чаще всего их звали просто Серые плащи. Все они были из рыцарей Варина и поклялись защищать короля. Их предводитель, Веррин Дэйкар, был дядей Элиона и братом Амрона – именно он отвечал за охрану короля и был его главным советником.

– Оставайтесь с лошадьми, – сказал Амрон своим людям.

Он посмотрел на Амилию, которая вышла из кареты и направилась к ним в компании леди Мелани.

– Ваше высочество, не желаете присоединиться к нам? – спросил Амрон. – Если хотите, король Эллис будет рад разместить вас во дворце. Или можете поехать с нами в замок Дэйкар.

Он махнул здоровой рукой в направлении севера, где на одном из десяти холмов, прямо у озера, возвышался замок Дэйкар. От дворца к нему вела прямая дорога, а из самого замка открывался удивительный вид на бухту и рынок на берегу.

– Благодарю, лорд Дэйкар. Я бы хотела быть ближе к Алерону, если это возможно. Он будет в замке Дэйкар, пока мы готовимся к турниру?

– Вероятно, он будет часто переезжать между нашими землями и Сталелитом.

– В таком случае я предпочту остаться с вами, милорд. Скоро мы станем одной большой семьей, и мне лучше привыкнуть к вашему замку и тем, кто в нем живет.

Амрон коротко кивнул и повернулся к спешащему от дворцовой лестницы Веррину. Дядя Элиона был ниже ростом и не так искусен в обращении с клинком, как его старший брат. Если Веррина это и уязвляло, он никогда этого не показывал. Казалось, он был вполне доволен своим положением среди рыцарей Варина. Элион восхищался им и, пожалуй, видел в Веррине родственную душу.

Он улыбнулся дяде, бодро шагавшему к ним в блестящем серебряном нагруднике из божественной стали и сером плаще, который сверкал, как полированный камень.

– Так значит, это правда, – произнес Веррин, и его лицо озарилось широкой улыбкой. – Люди всегда говорили, что тебя невозможно одолеть, и вот мы получили подтверждение.

Его темные волосы серебрились на висках, на лице виднелись небольшие шрамы, но не такие глубокие, как у Амрона. Под проницательными глазами цвета серебра и неба торчал тонкий нос. Подбородок был чуть уже, чем у брата. В целом, они походили друг на друга, как и все мужчины рода Дэйкар.

– Я бы не хотел, чтобы этот миф продолжили проверять на правдивость, – ответил Амрон. Он стоял, опираясь на здоровую левую ногу, и держался за Аконита. На земле его слабость стала более очевидна, чем когда он сидел в седле.

– Как ты? – спросил Веррин, оглядывая брата. – Давай я тебе помогу…

– Все в порядке, я справлюсь, – резко ответил Амрон. – Артибус сообразил мне костыль. Помощь не нужна.

– Хорошо. И спасибо Вандару за то, что Артибус был рядом. – Веррин повернулся к пожилому лекарю. На нем была мантия кремового цвета, тонкую талию украшал синий пояс с искусной вышивкой. – Мы в долгу перед тобой за то, что ты спас ему жизнь.

– Скорее уж перед хирургами из Расалана, которые его зашили, – скромно заметил Артибус. – Это не моя заслуга.

Веррин улыбнулся.

– Ты все такой же скромный, как и раньше! Элион! – Веррин заметил племянника и радушно обнял его. – Как же я рад тебя видеть! Как дорога? Это ведь самая долгая поездка в твоей жизни, да?

– Да, дядя, – ответил Элион.

– И, готов поспорить, она оказалась куда насыщеннее, чем ты ожидал. – Он посмотрел на Амрона. – Но, думаю, об этом можно поговорить и позже. Король ждет в тронном зале, хочет поприветствовать принцессу и вас. Не будем заставлять его ждать.

Прежде чем отправиться во дворец, Веррин подошел к отряду тукоранцев, чтобы официально представиться Амилии и ее сопровождающим. Артибус в это время достал откуда-то костыль и сунул его под правую руку Амрона.

– Хватит храбриться, Амрон, – сказал Артибус с недовольством, близким к гневу. – Если хотите ходить, ходите с костылем. Прекратите пытаться всех убедить, что вы здоровы.

Амрон сердито глянул на старого лекаря, но ничего не ответил. Артибус гордо поднял подбородок и отступил назад.

Группа начала подниматься по лестнице. Амрон решительно шагал по ступеням, Элион и Веррин держались позади, готовые помочь, если потребуется. Амилию сопровождали леди Мелани и двое ее любимых Изумрудных гвардейцев – сэр Мервин и сэр Уоллис. Они шли в нескольких шагах позади нее, с мечами на поясах и копьями в руках. Остальные, включая Киллиана и Артибуса, остались внизу дожидаться их возвращения.

– Сэр Веррин, а где сейчас Алерон? – произнесла Амилия нежным голосом, когда они поднимались по широкой мраморной лестнице, украшенной цветами. Принцесса оделась по случаю и выглядела великолепно. – Я так скучала по нему. Он во дворце?

Она бросила на Элиона один из своих игривых взглядов, которые предназначались только для него. Это продолжалось на протяжении всей поездки, но Элион уже привык и не обращал внимания.

– Боюсь, что нет, ваше высочество, – ответил Веррин. – Он сейчас тренируется в Сталелите, но чуть позже приедет поприветствовать вас.

«Похоже, Алерон очень серьезно занялся подготовкой, раз даже не приехал встретить нас, – подумал Элион. – Это хорошо. Значит, когда придет время, он будет готов. Возможно, мне даже не придется вступать в состязания».

– А Лиллия, дядя? Она здесь? – спросил он.

Его любимая сестра была близкой подругой принцессы Лирисс, единственной дочери короля Эллиса, и проводила много времени во дворце. Дядя заговорщицки кивнул и поспешил нагнать брата. Элион почувствовал, как в груди растекается тепло.

– Пожалуй, мне стоит предупредить тебя, Амрон, – тихо заметил Веррин, – что король не особенно тобой доволен. Так что готовься, он в дурном расположении духа.

Амрон помрачнел, но не сбавил шаг. Даже с тростью в руке он выглядел внушительно.

– Чем именно он недоволен?

– Тем, что ты отправил Литиана в Агарат. Король считает, что ты его компрометируешь.

– Компрометирую? – недоуменно воскликнул Амрон.

– Ты должен был предупредить его, – осторожно сказал Веррин, когда братья остановились в секундном молчании. – Он король, без него нельзя принимать решения об отправке послов к нашему старейшему врагу. Ты же это понимаешь?

Амрон задумался.

– Наверное, я поторопился, – произес он, когда они добрались до последних ступеней. Впереди виднелась колоннада, ведущая к большим открытым дверям дворца. – Пожалуй, я был не вполне в себе в эти дни и зря отправил Литиана в Агарат. Нужно извиниться и все объяснить.

Веррин кивнул.

– Я пытался его успокоить, но Эллис слишком уж зациклился. Думаю, ему очень хочется высказаться. С ним такое бывает.

Разговор продолжался в присутствии принцессы Амилии, и это показалось Элиону странным. Они абсолютно спокойно и не таясь обсуждали то, о чем едва ли говорят публично. «Неужели во всем этом хаосе им просто уже все равно?» – гадал Элион. Или, может, раньше он просто не обращал внимания?

Они вошли в главный холл и направились прямиком в тронный зал. Принцесса Амилия и леди Мелани принялись рассматривать картины и резьбу на стенах. Веррин оставил Амрона в покое и взял на себя роль экскурсовода: за долгие годы в стенах дворца он узнал много интересного. Девушки кивали и выражали приличествующее случаю восхищение, а Амрон заметно нервничал. Элион видел, как тяжело сейчас его отцу. Неужели он так привык принимать решения без оглядки на короля, что теперь почувствовал угрозу от своего монарха?

Элион не сводил глаз с отца, пока они не дошли до огромного тронного зала. Чтобы попасть туда, нужно было пройти через несколько аванзалов, один красивее и помпезнее другого. Сам тронный зал воплощал роскошь и искусство мастеров: каждая каменная плита была идеально подогнана, в громадные окна от пола до потолка струился свет, который разрезали колонны в форме клинков. К королевскому трону вела небольшая лестница, выполненная из мрамора, огороженная колоннами, напоминающими скульптуры. По обе стороны от королевского трона располагались места для королевы и принцессы. Сам трон был изготовлен из чистого илитианского металла, по бокам сияли два массивных меча, источающих божественную силу в виде легкой мерцающей дымки. Когда-то на этом троне восседал сам Варин. А вот король Эллис казался даже неуместным.

Когда они подошли к возвышению, Элион почувствовал, как кто-то пихнул его в бок и тут же обвил руками. Он довольно ухмыльнулся:

– Ах ты маленький уж! Как тебе удалось так незаметно подкрасться ко мне?

Тринадцатилетняя Лиллия очень походила на мать: те же искрящиеся зелено-голубые глаза, каштановые волосы и круглое лицо. С каждым днем она превращалась в прекрасную женщину, красотой ничуть не уступающую Амилии.

Остальные направились к королю, который восседал на троне вместе с королевой Элисой и принцессой Лирисс. Элион сразу понял, что Веррин не преувеличивал: похожее на мордочку лицо короля выражало недовольство.

– Я всегда была быстрее тебя, – сказала Лиллия, крепко держа Элиона за руку, и хихикнула. – А ты стал неповоротливым. Все время сидишь в каретах. Толстяк. – Она снова усмехнулась и отпустила его, ткнув пальцем в пузо.

Элион выгнул спину и выпятил живот как мог, обхватив его руками.

– Хм, может, ты и права, – согласился он серьезно. – Мне лучше быть осторожнее, а то однажды проснусь Боррусом.

Лиллия снова хихикнула и обняла его.

– Я так скучала по тебе, – прошептала она. – Здесь так скучно без тебя. Обещай мне, что в следующий раз возьмешь меня с собой. Обещай! – Она посмотрела на него требовательным взглядом. «Совсем как у мамы», – с улыбкой подумал Элион.

– Ты же знаешь, что я не могу, сестренка. Это не от меня зависит.

– Отлично. Тогда я поеду зайцем, как в тех историях про корабли, которые ты мне читал. Буду прятаться в укрытии, пока мы не отъедем от города, и тогда тебе придется взять меня с собой.

– Неужели здесь настолько скучно? А как же Лирисс? Вы ведь неразлучны.

– Теперь она проводит время кое с кем другим.

– Неужели? И с кем же?

Лиллия смутилась.

– Я… не могу сказать. Я пообещала. – Она стрельнула глазами по сторонам и пожала плечами. – Ну ладно, но это только между нами. Обещаешь?

– Конечно.

Лиллии прищурилась, как лисица, набрала в грудь воздуха, но внезапно передумала.

– Нет… нет. Я не должна этого делать. Я же дала слово.

Элион пожал плечами. Ему было безразлично, что происходит в сердце принцессы, тем более что в этом возрасте вся любовная жизнь, как правило, ограничивается застенчивым держанием за руки – ничего скандального. Он глянул на помост, где прибывшие обменивались приветствиями с королем. Наверное, ему тоже стоило присоединиться, но, по правде, его присутствие там было не так уж важно.

– Ну ладно, уговорил! – вдруг сказала Лиллия. – Это Вендель Тайнар!

Ее звонкий смех разнесся по залу. Принцесса Лирисс прищурилась, глядя на подругу со своего трона.

– Кто?

– Как кто? Я же сказала: Вендель Тайнар.

– Да, я слышал. Но я не знаю, кто это.

Лиллия фыркнула, как будто ожидала, что Элион знает всех, кого они с Лирисс когда-либо обсуждали. Элион, конечно, многое знал о доме Тайнар, но о мальчике по имени Вендель он никогда не слышал. «Может, какой-то дальний родственник или кузен, – подумал он. – Возможно, они пытаются установить связи с королевской семьей…»

Элион с интересом посмотрел на сестру.

– А король знает? – спросил он. – Сколько лет этому юноше?

Лиллия покачала головой.

– Ты что! Он бы не позволил. Вендель такой дурак… Ему четырнадцать, вроде. Хочет стать великим воином, а сам едва может поднять кинжал из божественной стали.

Лиллия рассмеялась. Как и все Дэйкары, она уважала силу.

– Лирисс должна выйти замуж за принца, – сказала она. – Например, за одного из внуков короля Джанилы. Знаешь их? Робберта и Рэйнальда? – Глаза Лиллии мечтательно заблестели. – Они правда так красивы, как о них говорят?

Элион припомнил лишь, как близнецы устроили потасовку в пиршественном зале. Но это произвело на него впечатление.

– Да, Лиллия, они красивы, обаятельны и владеют божественной сталью. Думаю, у Лирисс с кем-нибудь из них вышла бы отличная пара.

Не вышла бы. Во всяком случае, если судить по внешности. Лирисс со своими пушистыми торчащими волосами, веснушками и слишком большими зубами была далеко не красавицей.

– А как же я? – возмутилась Лиллия. – Со мной бы не вышла отличная пара?

– Ну что ты. Любому из них очень повезло бы ухаживать за такой красавицей, как ты, Лиллия. – Девочка зарделась, но не от смущения, а от гордости. – Хотя, думаю, мы уже и так достаточно близки с Лукарами, раз Алерон и Амилия собираются пожениться.

– Амилия, да… – протянула Лиллия, глядя, как принцесса мило беседует с королем, стоя в лучах света, падающих из окна. – Она такая красивая. – Девочка тяжело вздохнула. – Алерон был прав. Он постоянно болтает о ней, когда я его вижу, хотя вижу я его нечасто. – Она перевела взгляд на Элиона и хитро улыбнулась. – А ты ревнуешь? Знаю, что ревнуешь.

Элион покачал головой.

– Я изменился, Лиллия. Сама увидишь. Женщины уже не так важны для меня, как раньше.

– Это ненадолго, – уверенно сказала она. – Ты – это ты. – Лиллия снова посмотрела на помост. – Кто это рядом с принцессой Амилией? Она все время оглядывается на нас.

Говорила она с подозрением в голосе. Уж чего-чего, а проницательности ей было не занимать.

Элион бросил взгляд на леди Мелани, которая скромно стояла в стороне, сложив руки и склонив голову. Он почувствовал укол чувств совсем противоположных словам, что он сказал сестре.

«Боги, помогите, как же она прекрасна. И останется в нашем замке. Что за пытка?»

– Это ее фрейлина, леди Мелани Монсорт, – произнес он, стараясь не выдать своих чувств. – Она милая, но остра на язык почти так же, как тетя Амара. Думаю, она тебе понравится.

– Она хорошенькая. Мне нравятся ее золотистые волосы.

Элион улыбнулся.

«Мне тоже. И не только волосы».

Он отвел от Мелани взгляд и увидел, что Лиллия внимательно смотрит на него, нахмурив брови.

– Элион, только не говори мне, что ты уже…

– Нет, конечно нет.

– Элион!

Сестра прожигала его взглядом, и он сразу смутился. Лиллии всегда было сложно лгать, она каким-то образом неизменно вытягивала из него правду, как бы он ни старался ее скрыть.

– О боги, Элион! – Лиллия покачала головой и издала один из своих привычных смешков. – Какой же ты врун! Ты же только что сказал, что изменился!

– Просто… я ее поцеловал. Всего лишь поцелуй, ничего больше. Это произошло во время пира в военном лагере Тукора, и в свое оправдание могу сказать, что я был вдрызг пьян.

«Если это вообще можно считать оправданием».

На лице девочки мгновенно отразилось множество вопросов. Лиллия всегда была большой фантазеркой и искрилась энергией. Несмотря на соответствующее происхождению воспитание, девочка часто вела себя очень просто, а еще искренне верила, что из нее вышел бы превосходный рыцарь. Тут Элион, изредка дававший ей в руки свой клинок, даже не мог поспорить.

– Ты там познакомился с близнецами? – спросила она. – В военном лагере, да? И с королем Джанилой встречался? Когда он собирается напасть на Расалан? Я слышала, скоро…

Элион поднял руку, чтобы прервать бурный поток слов. Как обычно, ему пришлось выбрать один вопрос, чтобы с него начать.

– На пиру я сидел через два места от короля, – сказал он, и глаза Лиллии расширились, когда она представила себе эту картину. – И я оказался как раз между принцем Райлианом и близнецами. Я обсуждал с королем Джанилой политику и войну.

Она нахмурилась.

– Неправда. Не ври. Тебя не интересуют такие разговоры.

– Клянусь тебе.

Элион провел пальцем по груди, рисуя треугольник. Этот жест повторял форму Гробницы Вандара – горы, где когда-то добывали божественную сталь и где пал сам бог.

– Разговор был коротким, – признал он, – и говорил в основном король, но мы все же поговорили. Я же сказал тебе: я изменился. Теперь я больше похож на Алерона.

Она сморщила нос и прикусила губу.

– Нет, не надо. Я люблю Алерона, но он не такой веселый, как ты. Не становись скучным.

– Никогда! – твердо заявил Элион. Он изо всех сил старался сохранить свою веселость где только можно. В конце концов, Литиан и Боррус нашли баланс, так почему бы и ему не попробовать? – Но мне нужно стать ответственнее, сестра. Особенно сейчас.

Лиллия на мгновение посерьезнела, и они оба устремили взгляды на помост, где продолжалась церемония приветствия. Казалось, девочка впервые заметила отца, и на ее лице отразилась боль.

– Я не могу даже представить, что ему пришлось пережить, – произнесла она едва слышно. Ее взгляд был полон тоски, словно она хотела подойти и обнять Амрона, но не решалась вмешиваться. – Я слышала, ты тоже был там? – спросила она, подняв на брата затуманенный взгляд.

Элион кивнул.

– Я был там, – тихо ответил он. – Но теперь все хорошо, милая. С ним все будет в порядке, и мы с Алероном всегда будем рядом, чтобы защитить тебя.

Она мягко улыбнулась.

– Алерон так усердно тренируется. Как думаешь, он победит?

– Победит, – уверенно сказал Элион.

– Говорят, из Вандара приехали сильные воины. Думаешь, Алерон правда сможет их всех одолеть?

– Ему не нужно побеждать всех. Только тех, с кем его сведет жребий.

– Но его ведь не оставят в покое. Так говорят. Некоторые считают, что за нападением на отца стоит один из других домов, возможно, даже Тайнары. Вот почему мне не нравится Вендель, он какой-то скользкий. Как думаешь, они могут быть причастны к этому?

– Все может быть. Пока мы не знаем точно, но я постараюсь докопаться до правды, обещаю.

Это действительно прозвучало как обещание, хотя Элион понятия не имел, что делать.

– А ты? Ты примешь участие? Я слышала, что Литиан не приехал, Боррус тоже, дядя Веррин и Риккард не будут участвовать… – Она вздрогнула. – Алерон будет один. Ты должен помочь ему, Элион. Так у нас будет больше шансов, понимаешь? Если Алерона победит кто-то другой, ты хотя бы сможешь занять его место, пока отец не поправится.

В ее глазах светилась надежда. Элион не нашел в себе сил сказать ей, что их отец, вероятно, никогда уже не сможет вернуть титул.

– Так ты будешь участвовать? – настойчиво спросила она.

– Я не хочу быть Первым клинком, – тихо ответил Элион, – но я хочу поддержать Алерона.

Он посмотрел на отца, который, похоже, как раз извинялся перед королем Эллисом, пытаясь держаться бодро и уверенно.

– Отец считает, что участвовать, не пытаясь победить, – бесчестно. А Алерон… Он может расценить это как предательство, поэтому я в затруднительном положении.

– Нет, все не так, – отрезала Лиллия. – Не думай об отце и чувствах Алерона. Сейчас главное – судьба нашей семьи. Это должно быть на первом месте. А два Дэйкара лучше, чем один. – Она снова устремила на него требовательный взгляд, как раньше делала их мать. – Участвуй. Иначе я никогда тебя не прощу. Вот так! И что ты на это скажешь?

– Ты же знаешь, я не могу тебе отказать, сестренка. – Элион улыбнулся. – Я подумаю. Это все, что я могу сказать.

Прежде чем она успела возразить, он отошел, чтобы присоединиться к остальным и выразить почтение королю.