— Инка, можно к тебе? — В щель приоткрытой двери просунулась кудрявая голова Трошкиной.

Странно. Точно помню, что перед сном запиралась на ключ.

Я села в постели и только тогда обнаружила, что половина кровати, которую занимал Денис, пустует.

— Добро пожаловать. — Я зевнула и спустила ноги на пол, поспешив нащупать на нем тапочки.

Полы в апартах мраморные, настолько же красивые, насколько и холодные. Хотя в летнее пекло, наверное, по ним очень приятно ходить босиком.

— Ты еще спишь, что ли? — Подруга помахала ладошкой перед моим лицом. — Ну, давай, давай, спроси меня: мы где?

— И где? — послушно спросила я.

— Где, где — в Хургаде! — радостно срифмовала она. — Сегодня по прогнозу вода +22, воздух +20.

— А завтрак уже готов?

Я решила, что добрая подруга пришла позвать меня к столу. Это, кстати, объяснило бы и отсутствие Кулебякина: он никогда не пропускает назначенные приемы пищи, хотя всегда готов перекусить и вне расписания. Папуля вчера предупредил, что будет ждать всех к завтраку в 8:00, и попросил не опаздывать. Я подумала, что милый пожалел меня, не стал будить и поспешил к кормушке один, но чуть позже принесет мне горячий кофе и вкусный бутербродик в постель.

— Нет, до общего сбора за столом еще полчаса. — Алка развеяла мои приятные фантазии, вошла в апарт, просквозила прямиком на балкон и уже оттуда сообщила: — Денис с Борисом Акимовичем пошли взбодриться перед завтраком.

— Чем взбодриться? — Я насторожилась.

Прежде-то майора Кулебякина регулярно бодрили разные там погони с перестрелками, а полковника Кузнецова — боестолкновения стальных армад.

Про Египет я слышала, что тут не очень спокойно. Полномасштабных военных действий вроде нет, но сохраняются внутренние угрозы и пограничные конфликты. Боевики исламистских группировок периодически атакуют правительственные войска и полицию, бедуинские кланы и контрабандисты с оружием в руках активно проворачивают разные криминальные делишки. А еще Египет остается в зоне риска из-за терроризма на Синае, нестабильности в Ливии и Газе, а также спора за воду с Эфиопией.

Соответствующую политинформацию перед вылетом нам прочел все тот же папуля. То есть он заранее узнал, с кем тут можно бодряще боестолкнуться.

Алка меня успокоила:

— Они решили сбегать на пляж и разок искупаться, сказали — утром ветер меньше, а вода все такая же теплая.

— А, это можно, это пожалуйста. — Я успокоилась.

В воде ведь только акулы, а они зимой не так опасны, как всесезонные исламские боевики и бедуины-контрабандисты.

— Инка, выйди сюда! — позвала меня Алка.

Я накинула поверх пижамы длинную кофту и вышла на балкон.

— Глянь туда. Видишь вывеску с головой Нефертити?

Я присмотрелась к домам на другой стороне улицы, нашла взглядом вывеску:

— Тот самый магазин сумок?

— Да-а-а-а. — Трошкина мечтательно вздохнула. — Прекрасных кожаных сумок…

— Он еще закрыт. Рамадан же, большинство торговых точек с трех часов пополудни работает, — напомнила я.

— Хоть посмотрю на нее. — Подруга оперлась на перила локотком, уложила щечку в ковшик ладошки и пригорюнилась.

Я понимающе ухмыльнулась.

Что я, что Трошкина в первый же день пребывания в Египте пострадали от собственного несовершенства, выражающегося (в частности) в том, что мы совсем не умеем торговаться и органически неспособны что-то купить у приставучих египетских коммерсантов.

Мы ж современные люди, привычные к торговым центрам и маркетплейсам, где можно преспокойно, без сопящего над ухом назойливого продавца изучить хоть весь ассортимент, неторопливо выбрать, что нужно, и обстоятельно сделать заказ. Все ясно, понятно, прозрачно, никаких тебе подводных камней.

В Египте сфера торговли до такого уровня цивилизованности не доросла. Тут нужно уметь бестрепетно отражать атаки продавцов, налетающих на потенциальных покупателей, как голодные голуби на хлебные крошки, и рассматривать витрины с каменным лицом, не подавая виду, будто тебе что-то понравилось. А главное — необходимо торговаться, проявляя высочайшее искусство блефа, невероятное терпение и редкую толстокожесть. Это продавцам явно в кайф растягивать процесс, как сериал «Санта-Барбара», а мы с Алкой никакого удовольствия от этого не получаем. Стесняемся, тушуемся, пасуем, в результате теряем и лицо, и деньги.

Единственная доступная нам в общении с египетскими коммерсами тактика — позорное бегство. А мы живем на главной торгово-туристической улице Шератон. И ходим по ней, крепко зажмурившись, держась за руки мужей-поводырей и превентивно бормоча без остановки «спасибо, нет» на языке проклятых колонизаторов. Короче, выглядим как тихие умалишенные, нуждающиеся в присмотре и заботе.

А буквально вчера Алка случайно открыла глаза на вечерней прогулке и сразу увидела ее — сумку из крокодила. Из такого прям натурально крокодилистого крокодила, что на ней аж целая его морда представлена. И не то чтобы она была так пленительно прекрасна, эта крокодиловая морда, но может же женщина из русских селений проникнуться внезапной любовью к кому-то сильно неподходящему, например, к безнадежно дохлому крокодилу?

И Алка прониклась. Но заразить своим чувством Зяму не смогла, а без его помощи им с крокодилом никак не быть вместе. Она ведь даже не узнала, сколько он стоит — ее прекрасный сумчатый крокодил. На здешних витринах нет ценников (вот ведь подлость-то), а коммуницировать с торговцами выше Алкиных слабых сил.

А Зяма, негодяй, еще сказал ей, что наши авиабилеты с ограничением веса и габаритов багажа не предусматривают возможность усыновления нильских аллигаторов целиком или крупными частями. И предложил утолить Алкину внезапную страсть с помощью крокодилового ремня.

Кстати, надо еще уточнить, что он имел в виду. Не исключено, что не только или не столько покупку.

А ведь Алка, добрая душа, даже не напомнила Зяме, что большую часть лимитов их багажа выбрал именно он. Мой брат — неисправимый модник. Я еще не видела, какие необыкновенные и роскошные наряды он притащил в Хургаду, но не сомневалась, что фараоны будут посмертно посрамлены.

— Не падай духом, — сказала я лучшей подруге и подперла ее плечом, чтобы она не упала и телом. — Знаю, кто тебе поможет: мамуля. Она вчера хвасталась, что вдвое сбила цену на те платья, которые купила в лавке напротив отеля. Попросим ее повторить этот подвиг в магазине сумок, уверена, она будет рада провести для нас мастер-класс.

— Инка, ты гений! — Трошкина тут же воспряла духом. — Идем к ней, договоримся между нами, девочками, пока мужчины не вернулись.

Я поняла, почему она хочет поспешить.

Мужчины — существа прозаические. Немногие из них способны по достоинству оценить нечеловеческую красоту крокодиловой сумки. Едва узнав ее стоимость, они примутся с прямым намеком пересчитывать озвученную сумму на пиво с шашлыком или какую-то другую безусловную мужскую ценность.

— Идем!

— See you later, alligator![1] — Трошкина послала воздушный поцелуй магазинной витрине, в центре которой красовалась апатичная крокодилья морда.

Я быстро переоделась в удобный и теплый трикотажный костюм, и мы пошли в апарт к нашим старейшинам.

А завтрак, оказывается, был уже готов! Папуля перед уходом сунул в духовку пирог с какими-то экзотическими фруктами, тот уже дошел до кондиции и благоухал так, что мамуля заперлась в спальне, чтобы не поддаться соблазну и не снять пробу еще до общего сбора.

Пришлось нам, во-первых, спасать пирог, который рисковал пригореть, а во-вторых, самим спасаться бегством. Руки к нему так и тянулись!

Я вытащила папулин шедевр из духовки, вынула из формы, оставила на доске, накрыла бумажными полотенцами и убежала к мамуле и Алке в спальню, чтобы не поддаться искушению.

К приходу папули, Дениса и Зямы, вызванного к столу с трудового фронта телефонным звонком, мы успели обсудить не одну тему и даже не две, а целых три.

Во-первых, договорились насчет совместной покупки сумки, во-вторых — узнали, как отозвался в массах мамулин вчерашний пост про кольцо Аладдина.

Оказалось, он имел большой успех. Подписчики его исправно лайкали, комментировали и делали перепосты. Наиболее креативные придумывали версии, объясняющие, как кольцо попало в море.

— Мне нравится эта: «Кольцо носил дайвер, которого сожрала акула. Дайвера она благополучно переварила, а кольцо вышло наружу», — прочитала мамуля с экрана своего смартфона. — Простенько, но со вкусом.

— К слову, о версиях. — Я вспомнила о пугающем концерте у бассейна. — А не придумала ли ты объяснение тем жутким ночным завываниям?

— Каким завываниям? — заинтересовалась Трошкина.

— Зяма не рассказал еще? Он пытался разбудить тебя, но ты слишком крепко спала, поэтому поднял сначала меня, а потом мамулю. — Я вкратце поведала подруге о нашем ночном приключении.

— Есть у меня одно предположение, но даже не знаю… — Бася Кузнецова вроде как засомневалась, рассказывать или нет.

— Не нагнетай, нам и без того интересно, — попросила я.

— Ладно, тогда слушайте. — Мамуля отложила смартфон, уселась поудобнее и вкрадчиво заговорила: — Черной-черной ночью в темном-темном дворе старого-старого отеля…

— Попросили же — не нагнетай!

Я не люблю ужастики, поэтому не читаю произведения Баси Кузнецовой, если только она не просит об этом специально. А Трошкина такая трусишка, что даже на обложки мамулиных книжек не смотрит: ей потом кажется, что изображенные на них монстры рядком сидят у нее под кроватью и в шкафах.

Хотя мамуля уже столько мистических триллеров написала, что на всех ее героев ни в одной типовой квартире места не хватит, даже если засовывать разнокалиберных монстров в подкроватные пространства, шкафы, на антресоли и в выдвижные ящики плотно утрамбованными пачками.

— Хорошо, хорошо, просто изложу суть. — Мамуля досадливо вздохнула: сидя на бортике песочницы рядом с юными любителями страшилок, фанатеющими от ее опусов, она здорово прокачала навыки сказителя. — Вы в курсе, что недавно ученые нашли под пирамидой в Гизе целый подземный город? Мое предположение: такой же прячется здесь, под нашим отелем.

— И-и-и?

— И звуки жизни из того подземного города в ночной тиши прорываются к нам через какую-то трещину, щель или вентиляционное отверстие.

— По-твоему, это были звуки жизни?! — не поверила я.

— Дюша, мы же говорим о наследии давно забытой цивилизации, и не факт, что земной! — Мамуля начала раздражаться. — Ты представляешь, кто и как живет в том подземном городе?

— Даже представлять не хочу. — Я поежилась и пожаловалась Алке: — Ночной концерт как будто прямиком из ада транслировался!

— Тоже неплохая версия. — Наша писательница поблагодарила меня кивком. — Египтяне верили в загробную жизнь и представляли себе царство мертвых Аменти как прекрасную страну, жить в которой легко и сытно. Но чтобы туда попасть, нужно пройти строгий суд, а для начала — миновать врата, у которых сидит с открытой пастью страж, поглощающий души.

Я поняла, что сочинительница ужастиков тоже подготовилась к поездке.

— И вот представь: этот страж сидит, разинув пасть, куда толпой валят отжившие свое древние египтяне. — Мамуля разгорячилась, начала жестикулировать. — А мы же понимаем, какая смертность была в те дикие времена, и как плохо тогда обстояло дело с личной гигиеной, тоже догадываемся. И вот они идут колонной по три, немытые и хворые бедолаги, надорвавшиеся на иссушенных полях и строительстве пирамид, а бедный страж добросовестно глотает, глотает, глотает их вместе с набедренными повязками, корзинами, мотыгами и прочим шанцевым инструментом. Даже адское пищеварение не в состоянии с этим справиться!

— Улавливаю отсылку к акуле, не усвоившей кольцо, — пробормотала я.

— В творчестве все взаимосвязано. — Мамуля благосклонно улыбнулась и снова сделалась серьезна. — Так вот: в какой-то момент наглотавшийся чего попало страж Аменти начинает давиться, икать и отрыгивать.

— В какой-то момент — это конкретно вчера ночью? — уточнила Трошкина, слушающая опасливо, но внимательно.

— Когда-то же это должно было случиться. — Мамуля развела руками, словно извиняясь за стража Аменти с его несвоевременными желудочными проблемами.

Я поглядела на Алку. Мне было интересно, скажет ли она, что взяла с собой много мезима, фестала и смекты, но, видимо, на адских стражей гуманизм подруги не распространялся — о своих аптечных запасах она смолчала. Сказала другое:

— Днем сходим во двор и посмотрим, нет ли там трещин в плитах. Если есть — укажем на это местным рабочим, которые заняты ремонтом. У них наверняка есть цемент, которым можно все заделать.

— Ах да! — Мамулины глаза сверкнули азартом. — Тут же есть местные рабочие! Немытые и хворые бедолаги, надрывающиеся на строительстве и ремонте… Надо узнать, не помер ли недавно кто-то из них, это могло бы объяснить, почему трещина в ад образовалась именно в этом дворе… Так, я должна это записать. — Она схватила смартфон и застучала пальчиками по экрану.

— Муза пришла! — беззвучно, одними губами, сказала я Алке.

Она понятливо покивала, приложила пальчик к губам, и мы на цыпочках вышли из спальни в кухню-гостиную, чтобы не мешать писательнице и ее вдохновительнице творить.

Все равно нужно было уже накрывать на стол: подошло время священного в нашем мире ритуала — семейного завтрака.