— Йи-е украли, точн вам гврю! Зав-йи-рнули в къвер и уже везут прдвать на рынк невест, — убежденно сказал Пыжиков и заглянул в свой стакан. Тот был пуст, поэтому отельер и инвестор снова потянулся к бутылке, в которой тоже уже мало что осталось. — Йи-ли вааще в сук… сак… сусальное рабство.

Дикция у него после бутылки виски на одного сильно ухудшилась, он начал икать, но говорил убежденно и с таким чувством, что невозможно было не слушать со всем вниманием.

— Похищение невесты — варварский обряд, но он действительно все еще практикуется в ряде стран, включая некоторые африканские. — Трошкина не смогла удержаться и поделилась знаниями.

Я превентивно пихнула ее локтем, чтобы она не вздумала сказать, что кое-кого тут недавно уже похищали, кажется.

— А я ей гврил! — Пыжиков воздел перст и погрозил им пустой бутылке. — Низзя так! Надо посрам… покром…

— Поскромнее? — подсказал Денис.

— Да! — Пыжиков с готовностью сменил собеседников, развернувшись от пустой бутылки к отставному майору. — А она волосы свъи… бле…

Все напряженно следили за тем, как он сражается с непослушным языком.

— Блелые! Вот так! — Он резко провел двумя руками от висков до груди, немного подумал и обрисовал на месте остановки внушительные выпуклости. — Ну кто так ходит?! — Он горестно скривился и уставился на Дениса в ожидании ответа.

— С распущенными белыми волосами и декольте? — уточнил тот и перевел выразительный взгляд на меня.

— Эй, эй! Попрошу! — возмутилась я и одернула на себе топик.

— Да! — снова вскричал Пыжиков, поразительно быстро переходя от страдания к ликованию и обратно. — И я же гврил: жди бе-бе… ду-ду…

— Жди беды? — теперь с подсказкой вылезла Трошкина.

Пыжиков скорчил ей рожицу и договорил:

— …дъина!

— Инна? — сделал попытку угадать папуля.

— Чего сразу Инна! — снова возмутилась я.

— Бедуина, — сказала мамуля. — Он говорил: жди бедуина. Типа, злой бедуин придет и тебя украдет, да, Венечка?

Пыжиков развел руками, попытался поаплодировать, промахнулся правой ладонью мимо левой, затеял поклониться сидя и стал заваливаться на бок. Денис вовремя подпер его плечом.

— Схожу-ка я куплю минералки. Много, много минералки. — Зяма встал, сунул руку в карман, убедился, что его бумажник на месте, и пошел к двери. С порога оглянулся: — Еще что-нибудь нужно?

Лично мне очень нужна была ясность. И за окном, и в понимании ситуации.

Мы уже битый час сидели в штабном апарте, дожидаясь, пока утихнет песчаная буря. Прогноз обещал, что она не затянется, и, кажется, не врал: за окном уже заметно посветлело. Мужчины планировали поисково-спасательную операцию, которая должна была начаться как только, так сразу.

— Мне нужна она, мне нужна она![8] — в ответ на Зямин вопрос на удивление чисто жалобным детским голоском пропел Пыжиков и тут же хриплым басом заявил, что их не догонят. Мы не поняли — кто. Наверное, злые бедуины.

— Пойти, что ли, с ним? — Я проводила взглядом уходящего брата.

Вчера я сама ходила за покупками. Даже не ходила — бегала, потому что папуле уже в процессе приготовления еды срочно и непременно понадобились уксус и сода, которых не нашлось в кухонных шкафчиках. Первый я нашла быстро, а вторую искала, как крестоносцы — священный Грааль: долго, мучительно и безрезультатно. Раздраженный задержкой папуля отправил мне на помощь Зяму.

— Как это — ты не можешь найти в местном супермаркете соду? Сода — она и в Африке сода! Смотри и учись, — хмыкнул братец и пошел, поигрывая мускулами, решать, как он думал, плевую задачку.

Я смотрела, а как же. И тихо злорадно хихикала, потому что ни на одной полке самого большого и популярного супермаркета Хургады соды нет. Я ее там искала во всех отделах, пытливо интересуясь всеми подряд белыми порошками.

— Да как же… Да где же… Да египетская ж сила! — все более нервозно бормотал Зяма, мечась по сложной траектории.

Но он все-таки победил. Минут за двадцать. С помощью онлайн-переводчика в телефоне с египетской симкой и коллективного разума полудюжины сотрудников супермаркета. Оказывается, сода там продается исключительно на развес!

Как говорится, долг платежом красен: по-хорошему, теперь мне следовало помочь братцу. Честно говоря, мне уже до смерти надоело сидеть без дела, я только и искала повод начать активничать. Забег за минералкой в супермаркет, расположенный в нашем же здании, мог сойти за разведку.

— Сиди, — угадав мои мысли, строго велел папуля. — Одну барышню мы уже потеряли.

— Почему сразу потеряли, не будем так говорить, чтобы не накаркать, — заволновалась Трошкина.

— А как будем говорить? — профессионально заинтересовалась мамуля.

— Временно утратили, — предложила я, досадуя, что меня не пустили в разведку.

Мы ждали братца обратно с докладом об оперативной обстановке, но он вернулся неожиданно быстро, с пустыми руками и непонятным выражением лица. Заглянул к нам, позвал:

— Идите-ка за мной, живо! — и снова исчез.

Заинтригованные, мы потянулись за ним.

Зяма прошел по коридору, свернул на лестницу, спустился до площадки над холлом и отступил в сторону, открывая вид на стойку рецепции:

— Вуаля!

Пыжиков повторил за ним, как искаженное эхо, вставив в середину приличного французского слова одну лишнюю букву и тем придав ему удивительное сходство с русским неприличным. Добавил от себя:

— Твою дивизию! — и спросил с претензией: — Шта ты здесь делъешь, Мша?!

— Маша, — тихонько поправила Трошкина.

— Мша! — уперся Пыжиков.

— Вениамин Кондратьевич, вы что, напились? — оглянулась на нас блондинка в декольтированном платьице.

— Маша, вас что, не украли? — брякнула я.

— Нет, меня просто забыли, — сердито краснея, Маша посмотрела на Дениса, потом на папулю. Те виновато потупились. — Бросили одну в центре урагана, как девочку Элли!

— Эли-тили! Драли валю! — Пыжиков, продолжая генерировать непристойности, ударил в ладоши и на этот раз попал. — Где быды… буду…

— Будда? — Маша тоже втянулась в эту увлекательную игру.

— Бедуин. — Мамуля снова первой угадала правильное слово. — Венечка интересуется, где ваш жених. Он был уверен, что вас похитил какой-то влюбленный кочевник.

Я ожидала, что Маша активно запротестует, но она рассудительно ответила:

— Это вряд ли. Хотя верблюд действительно был… Но про любовь он ничего не сказал.

— Чего ждать от верблюда, — посочувствовал ей Зяма.

— А про что сказал? — Мне и вправду было очень интересно.

Когда меня то ли похищали, то ли нет, вообще ни слова не сказали.

— Он сказал: «Не так». — Маша вышла из-за стойки, приблизилась к лестнице — перекрикиваться через весь холл было не очень удобно, да и буря за окнами еще завывала, мешая слышать. — Но не верблюд, тот молчал. Дядька.

— «Не так» — и это все? — Мамуля нахмурилась.

В ее романах злодеи никогда не бывают так немногословны. Каждый уважающий себя злодей непременно должен произнести один-другой злодейский монолог страниц на пять.

— «Не так» — в смысле, вы как-то неправильно встретились, да? — Романтичная Трошкина попыталась развить тему. — Неправильно познакомились, надо было по-другому?

— Не надо по-другому, мне и одного раза хватило! — Маша помотала головой. Из белокурых волос с тихим шорохом посыпался песок. — Вениамин Кондратьевич, можно я к себе пойду? Мне бы душ принять.

— Душа моя, Мша! — не вполне понятно, но очень поэтично ответил Пыжиков, ударил себя в грудь кулаком, пошатнулся и чуть не упал.

— То есть можно? — моргнула Маша.

— Пойдем, пойдем. — Я сбежала вниз, приобняла ее за плечи и повела к лифту, чтобы не возвращаться по лестнице и не проходить мимо всей честной компании.

Получасом позже я уже рассказывала мамуле и Алке то, что успела выспросить у Маши. Мы втроем сидели в нашем с Денисом апарте. Папуля в соседнем готовил обедополдник для всех, а Зяма с Денисом повели Пыжикова в его опочивальню. Венечке, как и Маше, очень нужно было отдохнуть.

— Налетела буря, Маша отбилась от своих и потерялась. Начала паниковать и только обрадовалась, когда крепкая мужская рука ухватила ее за локоть и потащила. — Я рассказывала деловито, спокойно, никаких эмоций, только факты. — Маша и не сопротивлялась, она думала, за ней вернулся кто-то из наших, и поняла свою ошибку, лишь когда оказалась в помещении. Но и тогда не рассмотрела своего спасителя, потому что он был закутан в какие-то простыни, да и не дал себя разглядывать. Сказал сердито свое: «Не так!» — только она его и видела.

— А если снова встретит, узнает? — спросила Трошкина.

— Как? Лица она не видела, о голосе может сказать, что он мужской и немолодой, о фигуре — что она рослая, выше ее. Но! — Я сделала интригующую паузу и тонко улыбнулась. — Маша видела и запомнила… кольцо на руке! И — тадададам! — оно то самое! Серебряное, с двумя полосками, похожими на золотые!

— Кольцо Галины! — ахнула Трошкина.

— Вернее, пропавшего Алексея, — поправила я. — Может, это был он?

— А может, тот, кто убил Галину и забрал у нее кольцо. — Мамуля не затруднилась придумать пугающий сюжет.

— Немолодой мужчина, русский — Алексей подходит. — Трошкина, которая предпочитает романтические истории ужастикам, стояла на своем.

— Не факт, что русский. — Мамуля тоже уперлась. — Тут многие худо-бедно говорят по-нашему, а по такой короткой реплике трудно определить, произнес ли ее носитель языка.

— «Не так!» — повторила Алка. — Что он имел в виду?

— У меня есть предположение, но оно вам не понравится, — предупредила мамуля.

Трошкина вздохнула: она в этом даже не сомневалась.

— Возможно, он сказал не «Не так», а «Не та», — продолжила мамуля. — Потому что тоже обознался: в условиях плохой видимости принял одну девушку с длинными светлыми волосами за другую, Машу — за Дюшу. — И она внимательно посмотрела на меня, отслеживая реакцию.

— Что означает: он за нами следил и привык видеть меня в компании Дениса и папы, — кивнула я, сохраняя спокойствие: сама об этом уже думала. — Но чего же он хотел от меня? Именно от меня, ведь Маше ничего больше не сказал, ушел и оставил ее…

— Где именно?

— Рядом, в одном из домов, где тоже идет реконструкция, поэтому там сейчас никто не живет.

Мы помолчали, думая кто о чем, но не имея таких соображений, о которых стоило бы сообщить. Потом Трошкина встрепенулась:

— К вопросу о ценностях. Я не знаю, как к этому типу попало кольцо Галины, но беспокоюсь о сохранности письма Ашхен. Куда ты его спрятала?

— Да все туда же, в буклет, а тот — в ящик вместе с другими проспектами. — Я кивнула на узкий комод под телевизором.

— Я проверю? — Подруга, не дожидаясь моего ответа, выдвинула верхний ящик.

Потом средний.

Потом нижний.

Письма нигде не было.

— Собираемся, одеваемся, на пляж выдвигаемся! — командовал папуля, пока мы с Алкой в хорошем темпе убирали со стола и мыли посуду.

О буре, которая сотрясала и перемешивала землю и небо какой-то час назад, напоминали только залежи бурого песка на всех горизонтальных поверхностях, да еще причитания Зямы, который лишился дорогих новых плавок, потому что забыл на балконе, откуда их унесло ветром вместе с прищепками.

— Прикинь, они сейчас где-нибудь в сердце Сахары. — Я не упустила возможность отомстить братцу за белую гуаву. — Погребены под барханом. Пройдут тысячелетия, и однажды люди будущего случайно откопают их, сочтут особо ценным артефактом и, может, целую эпоху назовут в честь тебя. «Казимирозойская», а? Ты же, надеюсь, написал на ярлычке внутри свое имя? — И я пояснила для тех, которые были не в курсе: — В школьные годы братец неизменно подписывал свои куртки-шапки-перчатки, сдаваемые в общий гардероб.

— Это не мешало воришкам их тырить, — поморщился Зяма.

Он всегда наряжался так, что многим хотелось его раздеть. По разным причинам: барышням — чтобы добраться до белого тела, юношам — чтобы лишить нашего павлина его яркого оперения.

Я тоже перестала улыбаться: в связи с воришками вспомнила об украденном манускрипте. Мы не успели обсудить его пропажу до выхода на пляж, а мне не терпелось высказать мамуле и Алке возникшие соображения. Как говорится, одна голова хорошо, а две — тем более три! — лучше.

Но мамуле тоже хотелось поговорить, и она опередила меня, подступив к теме с другой стороны, едва мы окунулись и устроились на пляжных шезлонгах.

Вода была теплая, воздух тоже, ветер стих с ураганного, уносящего фургоны и девочек с собачками, до легкого, приятного, девочек и собачек освежающего, и наши мужчины все плавали и ныряли, не собираясь выходить из воды. Это нас устраивало: никто не мешал очередному заседанию детективного женсовета.

— Я забыла, точнее, не успела вам сказать: в Интернете нет никаких упоминаний нашего легендарного бриллианта, — сообщила мамуля. — Причем я искала его как под именем Снежная Королева, так и под названием Буз Шахбиним. Ничего нет! Вам не кажется, что это странно?

— Возможно, нужно смотреть не в русскоязычных источниках, — подсказала я. — Буз Шахбиним — название тюркское.

— Кроме того, камень мог «засветиться» под более ранними именами, которых мы не знаем, — предположила Алка. — Помните синий камень в «Титанике», в кино он назывался «Сердце океана»? Его прототипом был алмаз «The Hope Diamond», самый знаменитый в современности. Его привезли из Индии во Францию в семнадцатом веке, и с тех пор он носил разные громкие имена: «Синий дьявол», «Голубой бриллиант французской короны», «Роковой алмаз», «Синий Тавернье», «Голубая надежда», «Французский синий»…

— А у меня другая версия. — Мамуля улыбнулась и приветливо помахала проходящим мимо нас Тоцким, деду и внуку: — Здравствуйте, здравствуйте… Так вот: я думаю, никакого бриллианта не существует. Буз Шахбиним, он же Снежная Королева, — это ловкая мистификация, как сейчас говорят — фейк.

— Но как же… — Трошкина огорчилась. Небось уже придумала легендарному бриллианту еще с десяток подходящих красивых имен. — Есть ведь документальное подтверждение — письмо Ашхен!

— А этот манускрипт — фальшивка, — припечатала мамуля.

— Будь это так, профессор Конецкий сказал бы нам…

— Может, и сказал бы, если бы видел сам документ, а не его фотографии. — У мамули на все был ответ. Наша мастерица слова уже придумала весь сюжет целиком: — Вспомните, что мы решили ранее на общем семейном совете. — Она кивнула на море, в котором дельфинами резвились папуля, Денис и Зяма, на нынешний совет не приглашенные. — Убийца олигарха, знаток специальных боевых приемов, человек из прошлого Димы Белого. Кто-то из сильно, буквально смертельно обиженных на него бывших подельников. Такой человек, бесспорно, знал, что нынешний респектабельный бизнесмен Дмитрий Горин в душе — пират, конкистадор, искатель сокровищ. Поддельное письмо Ашхен могло быть способом вытащить олигарха из привычной обстановки, где у него целый штат обученных сотрудников, охрана, двери, запоры, сигнальные системы — там к нему не подобраться. Но на поиски легендарного сокровища Горин, по натуре авантюрист, вполне мог ринуться в одиночку. Таким образом, манускрипт стал приманкой в ловушке, которая успешно сработала.

— Зачем же тогда после убийства Горина письмо Ашхен искали и украли? Если оно не имеет никакой ценности? — Трошкина, как ей показалось, нашла несоответствие.

— Так ведь оно было уликой. А нет письма-приманки — и все концы в воду, никто уже не разгадает этот хитрый план. Никто, кроме меня! — Мамуля, очень довольная, удобно улеглась и накрыла лицо шляпой: она все сказала.

— М-м-м-м… — Алка постучала пальцем по губам, размышляя. — Не могу сказать, что мне нравится эта версия, но она действительно все объясняет. К тому же, — подруга улыбнулась, — выходит, что вся эта история закончилась, чему я очень рада. Значит, теперь мы можем расслабиться. — И она тоже улеглась и накрыла лицо панамкой.

Я недовольно посмотрела на них обеих. Загорают, отдыхают!

Как будто заразились беззаботностью и пофигизмом от местной полиции.

Как можно сказать, что все закончилось, если мы знать не знаем, кто убийца? Или даже убийцы, ведь в этой истории две жертвы, смерть которых вызывает сомнения (пусть не у египетской полиции, а у нас)! Уж мамуля-то, профессиональный сочинитель остросюжетных историй, должна понимать, что выявление преступника — обязательный пункт детективной программы! А мы понятия не имеем, кто им может быть!

— Мя! — На край моего шезлонга мягко легли две бело-рыжие лапки.

— Баст! — удивилась я. — И ты тут? Что ты делаешь на пляже?

Рыжая морда сунулась к стопке моих вещей, усы ее энергично зашевелились. Кошка обнюхала сумку, не учуяла ничего съестного и нырнула под мой шезлонг. Прошла под ним, поступью супермодели — лапка за лапку — продефилировала к соседнему. Проверила вещички Трошкиной, ничем не заинтересовалась, к мамуле даже подходить не стала, чихнула — от той пахло духами — и покинула наш импровизированный загончик. Я вытянула шею и посмотрела поверх щитов, интересуясь, куда она направилась.

Баст с ускорением протрусила к биваку наших знакомых — терменвоксистов Тоцких — и принялась крутиться в ногах Альберта Альбертовича. Тот только что вышел из моря и как раз энергично растирался полотенцем.

Хм… Я сузила глаза. А ведь вот он — подходящий кандидат на роль в нашей запутанной истории!

Пожилой мужчина, русский. Довольно высокий и крепкий. Нам он назвался артистом филармонии, но все ли свои таланты применяет именно там?

Терменвоксист — звучит забавно и безобидно, но я уже видела этот инструмент, успела посмотреть видеозаписи в Интернете. Играя на терменвоксе, музыкант не касается струн или клавиш, они существуют лишь в его воображении, ему нужно мысленно нарисовать их в воздухе и совершать четко выверенные движения. Пальцы у терменвоксиста сильные, гибкие, ловкие, действующие быстро и точно…

Наверное, они могут не только виртуозно перебирать невидимые струны, но и нанести молниеносный удар в определенную точку на чьей-то беззащитной шее!

А ведь помимо весьма незаурядных пальцев у господина терменвоксиста есть еще внук — молодой человек спортивного телосложения, который носит бейсболки! Сейчас на Альберте-младшем красовалась красная. Возможно, прежде он носил черную, но потерял ее во время поспешного отступления из номера олигарха, где все перевернул вверх дном в поисках манускрипта?

Я достала смартфон, нашла официальный сайт Санкт-Петербургской филармонии для детей и юношества, открыла раздел «Наши артисты» и внимательно изучила развернутый список имен с фотографиями, регалиями и описанием творческого пути музыкантов.

Никакого терменвоксиста Альберта Альбертовича Тоцкого в нем не было.