Когда мы вернулись в отель, тело уже увезли, полиция уехала. Наши мужчины сидели в апарте, который сам собой сделался штаб-квартирой: у папули и мамули.

Зяма развалился на диване, закинув ногу на ногу, грыз яблоко и, весело блестя глазами, наблюдал за папулей и Денисом. Те сидели один против другого на разных концах обеденного стола и в полном молчании гоняли по нему один-единственный апельсин.

В этом их занятии было что-то от аэрохоккея, так что оно могло бы сойти за интересную настольную игру, если бы сопровождалось, как любое зрелищное соревнование, азартными возгласами участников и комментариями публики. Но нет, игроки были тихи, задумчивы и даже угрюмы, только Зяма, с аппетитом истребляющий яблоко, вносил в сцену некоторое оживление. Производимые им звуки даже воспринимались своеобразными сигналами.

— Хрум! — делал Зяма, и папуля посылал апельсин на другой конец стола. — Чавк, чавк! — Брат энергично жевал, а Денис останавливал рыжий мячик и отправлял его обратно папуле, после чего все повторялось сначала.

Я даже засмотрелась, но тут сигнальное яблоко закончилось, и в отсутствие очередного хрума дрессированный апельсин замер на исходной позиции у ладони папули.

— А что это вы тут делаете? — спросила я.

— Мне тоже интересно, — признался Зяма, бросил огрызок в миску, взяв из нее новое яблоко, и показал его нам: — Это уже третье. А они как сидели, так и сидят, молчат, подозреваю, что беседуют телепатически. Я не знаю о чем.

— Сейчас выясним, — пообещала мамуля и подошла к мужу. Похлопала его по плечу, поймала затуманенный думами взгляд и пощелкала пальцами: — Просыпаемся, просыпаемся! Быстро, Боря: в чем дело?

— Я не уверен, — сказал папуля и вздохнул.

— Я уверена. — Мамуля забрала у него апельсин и стала ловко его очищать. — Говори!

— Денис! — Я включилась в допрос, вперив строгий взгляд в милого.

— Я видел тело… — начал он.

— Мы все его видели, — ревниво напомнила Трошкина, которой эта сомнительная честь выпала первой.

— Вы видели издали, а я — вблизи…

— И? Не тяни! — Мне не нравился такой медленный темп речи.

— И я подозреваю, что это насильственная смерть, хотя, конечно, надо дождаться результатов экспертизы.

— Ты сейчас про какую смерть — Му-Му-1 или Му-Му-2? — деловито спросила мамуля и ловко сунула в рот папуле, собравшемуся было вмешаться, дольку апельсина.

— Не понял? — Мой милый поднял брови.

— Денис же не знает про кодовые обозначения, мы их придумали в его отсутствие, — сообразила я. — Му-Му-1 — это Галина, а Му-Му-2 — утопленник из бассейна, не в курсе, как его зовут.

— Дмитрий Горин, — ответил мой милый. — В его апарте нашелся загранпаспорт.

— Ну вот, я не ошиблась: он русский, — довольно сказала мамуля. И спохватилась: — Был. Но что не так с его смертью, почему ты думаешь, что она насильственная?

— У него на шее сбоку характерная отметина, след резкого сдавливания или удара по сонной артерии.

Я тихо ойкнула и схватилась за шею. Кулебякин поднял на меня глаза:

— Да, именно там. Вы этого, конечно, не знаете, но удар в данную точку может вызвать кратковременную потерю сознания из-за перепада давления.

— Конечно, откуда нам это знать, — пролепетала я и поправила волосы, прикрыв шею локоном.

— То есть, возможно, Му-Му-2 сначала отключили, а уже потом утопили? — уточнила Трошкина, которая любит во всем ясность.

— А есть предположения, кто мог это сделать? — спросила я.

Папуля снова открыл рот, и на этот раз мамуля не заткнула его апельсином, а милостиво позволила:

— Говори, Боря.

Папуля встал, заложил руки за спину и пошел по комнате, глядя себе под ноги и вещая, как лектор:

— У народов Африки есть свои традиционные боевые искусства. Они не так хорошо задокументированы, как азиатские или европейские системы, и изучаются исключительно на практике, но даже я знаю несколько интересных техник быстрого выведения противника из строя. — Он дошел до балконной двери, развернулся и направился обратно. — К примеру, у зулусов в их системе «Зулу Стик-Файтинг» есть приемы быстрой нейтрализации врага ударами в голову или горло, а эфиопское боевое искусство «Фук-фата» включает резкие удары по уязвимым зонам. Кочевники Сахары в рукопашном бою бьют противника в горло, основание черепа, солнечное сплетение и другие уязвимые точки рукоятью кинжала или ребром ладони… Короче! — Он остановился перед мамулей. — Тот след на теле, о котором говорит Денис, мог остаться после специального приема быстрого выведения из сознания.

— Поня-а-атно, — протянула мамуля, сунула в рот апельсиновую дольку и стала задумчиво жевать.

— А техниками, которые основаны на воздействии на нервные центры или перекрытия кровотока и могут мгновенно нейтрализовать противника, обычные люди не владеют, только специально обученные, это тебе понятно? — Папуля посверлил мамулю строгим взором.

Закаленная сочинительница ужастиков не дрогнула:

— Понятно. Му-Му-2 убил африканский киллер.

— Типа того. — Папуля забрал у нее последнюю апельсиновую дольку и сел на свое место за столом.

— А кто он такой, этот Горин? — спросил Зяма. — К обычным людям киллеры, да еще и иностранные, не приходят!

— Как знать, — пробормотала я.

— Фамилия не слишком редкая, имя тоже распространенное, а отчества в загране нет, — посетовал Денис. — Потребуется время, чтобы узнать, кто он такой, этот Горин… был. Ладно! — Он пружинисто встал и потянулся. — Не будем портить себе отпуск! Кто со мной на пляж?

— Я. — Папуля тоже поднялся, окинул потеплевшим взглядом всю компанию: — А ты, Варя? Зяма, девочки?

— С тобой, конечно! — не задумываясь, ответила я.

— Не знала, что ты знаток приемов быстрой нейтрализации врага, дорогой, но могу только приветствовать такого специалиста в наших рядах, — проницательно глянув на меня, сказала мамуля мужу и чмокнула его в щеку. — Если тут где-то бродит киллер…

— Держись поближе к папе, Инка, — нашептала мне Трошкина, тоже успешно сложившая два и два. — Я не хочу, чтобы ты стала Му-Му-3.

А уж как я-то этого не хотела!

День прошел без новых потрясений. Киллеры на нашем жизненном пути не появлялись — или же я их просто не видела. Нет у меня опыта в выявлении киллеров. Может, совсем недавно встретила одного такого, но и тогда не рассмотрела.

Ближе к вечеру наша компания родственников и друзей неожиданно пополнилась: прилетел пресловутый Пыжиков, добрый знакомый Зямы и новый владелец старого отеля, невысокий полноватый мужчина в слишком тесном для него льняном пиджачке и коротковатых зауженных брючках. Те открывали щиколотки, и я первым делом с подозрением к ним присмотрелась: не волосатые?

Нет, поросль у Пыжикова имелась только на голове и лице. Рыжая с сединой, она была аккуратно оформлена хорошим мастером в дорогом барбершопе, но солидности владельцу не добавляла. Немолодой бизнесмен, инвестор и отельер Пыжиков смотрелся тучным подростком. Я бы не удивилась, узнав, что он прикатил в Египет на электросамокате.

— Вениамин, — представился он, демократично обойдясь без отчества, уже полагающегося ему по возрасту и статусу. — Веником не называйте — не люблю. Венчиком тоже.

Я понятливо покивала: не повезло человеку с именем, знакомая история.

— Тогда, может, Амин? — предложила свой вариант мамуля. И сама же его забраковала: — Нет, звучит почти как «аминь», еще накликаем беду…

Вениамина как раз беда к нам и привела: он узнал о гибели постояльца и примчался разбираться. Учитывая, что отель еще не принимал гостей, было вполне понятно желание его хозяина выяснить, откуда этот самый постоялец взялся.

Допрошенный с пристрастием мужик-за-все с рецепции не стал запираться, признался, что втихаря пускал жильцов, а деньги клал себе в карман. Возмущенный Пыжиков тут же его уволил и поставил за стойку в холле симпатичную девушку в новой красивой форме. Барышню эту он привез с собой, и я заподозрила, что она тоже многофункциональная, как и ее предшественник. Такая девушка-за-все. На ее форменной рубашечке был новенький глянцевый бейджик, на нем — имя: Мария.

С красавицей Марией за стойкой холл сразу стал выглядеть респектабельно. Пыжиков повеселел и позвал всех в ресторан на ужин в честь встречи и знакомства. Ему особенно хотелось наладить контакт с мамулей: Зяма уже сказал, что она может прорекламировать его отель в своем новом романе. Пыжиков нашел эту идею прекрасной. Он знал, что самый престижный отель Египта, Winter Palace в Луксоре, коммерчески успешно эксплуатирует тот исторический факт, что в нем когда-то останавливалась Агата Кристи. Номер, в котором она жила, самый дорогой.

Мамуля как писатель калибром помельче, чем ее знаменитая коллега, но Пыжиков планировал принимать в своем отеле, в первую очередь и главным образом, туристов из России, а в родном отечестве Бася Кузнецова имеет множество поклонников. Все это он простодушно искренне выдал нам за ужином, добавив, что надеется и на повышенный интерес публики к личности нашего Му-Му-2.

— Подумать только, сам Горин! — то ли восхитился, то ли ужаснулся отельер. — И как только его занесло в мой отель? Загадка! Уверен, вы, Бася, сделаете из этой таинственной истории конфетку.

Вот тут-то все и встрепенулись.

О личности жертвы под кодовым названием Му-Му-2 мы знали слишком мало — только имя: Дмитрий Горин. Особо звучным оно не казалось, поэтому пыжиковское «сам Горин», произнесенное с придыханием, интриговало.

— А кто он такой? — спросил Денис, слегка хмурясь.

Он привык легко и быстро получать информацию из полицейских баз данных и злился, что теперь недостаточно хорошо осведомлен.

— Как? Вы не знаете Дмитрия Горина?! — Пыжиков оглядел сидящих за столом недоверчиво, словно мы сказали, что не знаем Дональда Трампа или Папу Римского.

Кстати, да, я что-то не припомню имя нового Папы.

— Это же Дима Белый! Ну? Не вспомнили?

— Дима Белый, Дима Белый… — забормотала мамуля. — Простите, нет, что-то не припоминаю.

— Гора не идет к Магомету, — пробормотал папуля. — Неужто? — И он двумя руками крепко протер свою лысину.

— К какому Магомету? — не понял Пыжиков.

По лицу мамули я увидела, что ей захотелось язвительно поинтересоваться: «Как, вы не знаете Магомета?», но она удержалась.

— Как давно вы знакомы с этим Димой Белым? — Папуля ответил на вопрос вопросом.

— Ну… Строго говоря, лично мы не знакомы, но я наслышан, Дмитрий Павлович — серьезная фигура в отечественном бизнесе. — Под тяжелым взглядом папули Пыжиков завилял. — Хотя, конечно, мы с ним вращаемся в разных деловых кругах, то есть вращались… И начинал он намного раньше, стал большим человеком уже в девяностые…

— Значит, тот самый, — кивнул папуля и снова протер свою лысину. — Поздравляю вас, друзья и товарищи, у нас тут укокошили Гору! Сколько народу обрадуется-то…

— Боря! Прекращай это! — Мамуля пристукнула по столу стаканом. — Немедленно расскажи нам, что ты знаешь, это же просто невозможно — так нагнетать обстановку! Описание конфликта не может предварять представление героя!

— Вот кем-кем, а героем Гора точно не был. — Папуля криво усмехнулася. — Что ж, слушайте.

Подполковник-«особист» Дмитрий Горин прибыл в зону «горячей точки» в 1992 году. Место было интересное, время веселое — сразу после распада СССР в Закавказье начался дележ советского наследства: оружия, техники, складов.

Горин был не дурак и прекрасно понимал, что армия разваливается, а значит, нужно «обеспечить себе будущее». Под прикрытием служебных командировок он наладил связи с местными полевыми командирами, криминальными авторитетами и представителями новых властей. Все они хотели того же, что и Горин: набить карманы, и не чурались сомнительных и откровенно преступных схем.

Тех было несколько, и не сам подполковник их придумал. Такие бизнесы пышным цветом расцветали в горячих точках по всему миру — хоть в Африке, хоть в Латинской Америке.

Самой прибыльной была схема «Оружие «в никуда». Через подконтрольные склады Горин с «коллегами» организовывали «утилизацию» списанного оружия. Официально — по бумагам — его уничтожали. На деле — грузовики уходили в горы, а деньги оседали на офшорных счетах.

Отличную прибыль давали «гуманитарные конвои». Под видом помощи беженцам люди Горина перевозили контрабанду: медикаменты, топливо, даже золото, добытое на местных приисках.

Хорошую копеечку приносило и крышевание криминального бизнеса. Горин договаривался с местными бандитами, которые караванами везли опиум из Афганистана, и получал процент от наркотрафика и торговли людьми. А еще — за огромные деньги вывозил из зоны конфликта состоятельных местных с их семьями.

Нельзя сказать, что об этих махинациях никто не знал, но откровенно препятствовать им желающих не было. Кому охота поймать шальную пулю или получить удар кинжалом под ребро? Горин препятствий не признавал, с врагами не церемонился. Легко шел на крайности, если нужно — сам брался за дело, приговаривая свое любимое: «Гора не идет к Магомету».

Года через два-три конфликт в регионе затих. Горин — уже не бедный подполковник — ушел в отставку и уехал в Москву.

— И больше я о нем, слава Богу, не слышал, — закончил папуля.

— Я! Я слышал! — зашевелился Пыжиков. — По слухам, в конце девяностых Дима Белый покупал через подставных лиц нефтяные танкеры, инвестировал в банки и металлургию, вкладывался в акции приватизированных заводов — и к двухтысячным уже стал олигархом, владельцем холдинга «Северный мост»… Надо же, какая у него биография, оказывается! А я знал, знал: первоначальное накопление такого капитала без криминала не обходится! — Он покрутил головой и ухмыльнулся: — А теперь Дмитрий Павлович прекрасный, образцовый гражданин! Жертвует на храмы, спонсирует патриотические движения, его имя мелькает в Forbes…. То есть мелькало.

— Мелькнет еще раз наспоследок во всех возможных СМИ, когда журналисты узнают, где и как он умер, — напророчила я.

У меня большой опыт работы в рекламно-информационном агентстве, я знаю, что это за кухня и какую кашу на ней варят.

— Я понял, почему этот Дима — Гора, а почему он Белый? — спросил Зяма, меланхолично обирая с кисти виноград.

— А он еще в Закавказье поседел, как лунь, — ответил папуля.

— Должно быть, это какая-то мистическая связь: дела — черные, голова — белая, — вставила свои пять копеек наша сочинительница ужастиков.

Она уже достала блокнотик и делала в нем какие-то пометки.

Пыжиков посмотрел на нее с уважением.

— Му-Му-2 был не седой, а лысый, — напомнила Трошкина.

— Бритый, — поправил Денис и повторил то, что уже говорил раньше: — Вы не видели тело вблизи, а я рассмотрел.

— Что ж, факты любопытной биографии этого персонажа могут объяснить его гибель здесь и сейчас. — Мамуля уже строчила в блокноте. — Навскидку могу предложить такую версию: Горин тайно приехал в Египет и прятался тут, спасаясь от мести бывших подручных, которых он бессовестно кинул при дележе денег в Закавказье. Это объясняет, почему он нелегально жил в отеле, который не подходит ему по статусу, и сбрил свои приметные седые волосы. Более того, это объясняет и след от особого приема на теле: убийца Горина — такой же опытный вояка, специально обученный боец.

— Убийца? — Пыжиков заволновался. — Горин, что же, не сам утонул?

— Ночью, в бассейне неработающего отеля — сам? — Папуля фыркнул.

— В воде без подогрева? — добавила я, как мне казалось, важную деталь.

— Хотя, конечно, возможно, он был привычен к купаниям в ледяной воде, потому что много лет занимался моржеванием, — сказала Трошкина, явно жалея Пыжикова и желая хоть как-то смягчить для него, неподготовленного, суровую правду.

— Не занимался, — поник тот. — В официальной биографии фигурируют теннис и гольф, из модных видов спорта — дайвинг.

— В наш бассейн уважающий себя дайвер не полез бы, — припечатал Зяма. — Так что давайте смотреть правде в глаза: олигарха утопили.

— Но в этом мы будем уверены, только когда узнаем результаты вскрытия, — подытожил Денис, оставляя последнее слово за собой.

Никто с ним не спорил: бывшему оперу виднее.