К типично русским выдержке и хладнокровию определенно прилагалась наша же национальная любознательность: во двор к бассейну вышла не только я, — туда спустились и мамуля с Алкой, и Профессор с его предполагаемым родственником. Рыжая кошка, слишком поздно переименованная в Баст, тоже появилась и наблюдала за происходящим с шезлонга.

Братьями-разбойниками Профессор и его спутник точно не были: слишком различались по возрасту. Больше походили на деда и внука. Ими и оказались, судя по обрывкам фраз, которые я уловила, стоя на лестнице. Спускаться дальше не рискнула, опасаясь, что полиция погонит лишних людей обратно.

Но неожиданно оказалось, что и мы тут не лишние — полицейскому переводчику потребовалась помощь зала. Что-то в речи Профессора поставило его в тупик, он обратился к Кулебякину, но и тот спасовал. Огляделся, увидел на лестнице всю женскую половину нашей семьи и обрадовался:

— Спросим мастера слова! Бася, можно на минуточку?

— Да хоть на две! — Мамуля не заставила себя упрашивать, легко сбежала по ступенькам, и мы с Трошкиной последовали за ней, как два оруженосца, хотя нас не звали.

— Тут гражданин говорит, что он тюрьмен… таксист… еще раз, как это слово? — Денис досадливо глянул на Профессора.

Тот усмехнулся и поправил очки. Стоящий рядом с ним парнишка с выгоревшими до желтизны волосами картинно закатил глаза.

— Тер-мен-вок-сист, — по слогам произнес Профессор. — От слова «терменвокс», это такой редкий…

— Музыкальный инструмент! — Мамуля хлопнула себя ладонью по лбу. — Так вот что это были за звуки!

— Терменвокс — музыкальный инструмент, созданный в начале двадцатого века инженером Львом Терменом. — Трошкина включила режим отличницы-заучки и отбарабанила: — В основе его работы электромагнитные поля, которыми музыкант управляет с помощью движений рук. Звук, рождающийся буквально «из пустоты», невольно навевает мысли о космосе и далеких галактиках, потому пользуется популярностью при создании музыкального оформления к фантастическим фильмам и…

— Тот жуткий вой? — недоверчиво уточнила я.

В отличие от Алки и мамули я про этот их терменвокс впервые слышала.

— Вам не понравилась моя игра? — огорчился Профессор.

— Сен-Санс понравился, и очень, — поспешила сказать добрячка Трошкина. — А вот какая-то оригинальная авторская композиция…

— Им не понравилась твоя игра. — Профессор кивнул внуку. — А я говорил: терменвокс — очень сложный инструмент, чтобы его освоить, нужны годы, за неделю ты не научишься. — Он слегка поклонился мамуле и даже шаркнул ножкой: — Позвольте представиться: Альберт Альбертович Тоцкий, терменвоксист, звукорежиссер, артист Санкт-Петербургской Государственной филармонии для детей и молодежи.

Я вспомнила «оригинальную авторскую композицию» в исполнении на терменвоксе, не к ночи будь помянут, и слегка ужаснулась: это детям и молодежи такое играют?!

С другой стороны, правильно: нервы надо укреплять смолоду. Немножко терменвокса вместо обычной колыбельной на сон грядущий — и подрастающее поколение трудно будет чем-то испугать. Отличная закалка.

— Прошу прощения, если побеспокоили вас. — Альберт Альбертович продолжал демонстрировать прекрасные манеры. — Алик практиковался, закрывшись в ванной, и мы надеялись, что извлекаемые им немелодичные звуки не вырвутся за пределы нашего временного жилища…

— Но они вырвались и еще как, — не удержалась я.

Было обидно и досадно, что мы долго искали разгадку жутких звуков, а она оказалась такой простой.

— Позвольте загладить нашу вину, предложив вам второй завтрак?

Я озадачилась: а как он понял, что первый завтрак мы уже съели?

Не иначе проявил типично русскую сообразительность.

— В кафе поблизости готовят вкуснейший десерт атайф — это арабские блинчики с начинкой из сливок и орехов, которые подаются с сиропом или медом. Это блюдо пользуется особой популярностью в Рамадан, и вы просто должны, я настаиваю…

Альберт Альбертович, напевно воркуя, уже вел мамулю к выходу со двора.

— А он не только терменвоксом виртуозно владеет, но еще и голосом, и как бы не гипнозом, — пробормотала я, провожая их взглядом.

Желтоволосый парнишка хмыкнул и протянул мне руку:

— Я Альберт, можно Алик, чтобы с дедом не путать.

— Инна. — Я машинально взяла и потрясла предложенную ладонь. — А это Алла.

— А вы, значит, тоже терменвоксист, только начинающий? — добродушно поинтересовалась Трошкина.

— Нет, я свободный геймдев, но открыт для всего нового. — Парнишка подхватил нас с подругой под локти и повел к ступенькам. — Не отстаем, приглашение на второй завтрак распространяется на всех, а блинчики тут реально вкусные…

— Инна, далеко не уходите, к вам тоже могут быть вопросы! — крикнул нам вслед Кулебякин, но я отмахнулась от него свободной рукой.

Какие еще вопросы? Труп мы нашли дистанционно, выглянув с балкона на третьем этаже, и никаких подробностей сообщить не могли.

А рассказывать полиции о своем ночном приключении с участием какого-то мужика с костлявыми волосатыми щиколотками я не собиралась. Может, то были совсем другие волосатые щиколотки, мамуля же сказала, что их нельзя считать особой приметой. А дядя Ахмед через папулю велел нам не болтать лишнего.

Я решила, что старших нужно слушаться. Хотя бы иногда. Для разнообразия.

«Свободный геймдев» — это было громко сказано. Алик-Альберт не обладал достаточными знаниями, чтобы участвовать в разработке видеоигр в команде серьезных специалистов, он даже диплом еще не получил. Ушел в академ, накопив такой букет «хвостов», что мог вот-вот вылететь из универа. Сейчас перебивался мелкими разовыми заказами более или менее по профилю: написать свой нехитрый код, выловить баг в чужом, потестить бета-версию игры для мобильных устройств или соцсетей, придумать квест или интересный звучок для сопровождения игрового процесса. В качестве карманных денег этих заработков ему хватало, но прожить на них не получалось.

К тому же Алик сделал то, что он сам называл мощным рывком, а его родители — редкой глупостью: уехал из страны. Сначала в Турцию, а потом, когда там все подорожало, в гораздо более дешевый Египет. Искать работу в геймдеве было даже не смешно: в этой стране самой популярной игрой является футбол. Алик, который на родине занимался в спортивной секции по плаванию, смахнул пыль со своего удостоверения перворазрядника и за бакшиш устроился спасателем на пляж — сидеть на вышке и свистеть туристам, сигналя о появлении акул. Кое-как протянул до закрытия сезона.

Потом туристы улетели, акулы уплыли, зарабатывать стало негде. Алик съехал из студии в центре города в однушку в отдаленном районе Эль-Ахея, где кроме него квартировали еще трое таких же нищебродов-релокантов. Все они находились в постоянном поиске какого-нибудь заработка или хотя бы бакшиша, перебивались с хлеба на квас. С поправкой на местный колорит — с лепешек-пита на чай-каркаде.

Угрозу реального голода для Алика отодвигали только денежные переводы от родителей и деда. Тот не был темным старичком, освоил криптовалюту и мог подбросить внуку сотенку стейблкоинов на пропитание.

И именно дед, по сути, подарил ему идею необычного заработка, когда помог с озвучкой эпизода одной игрушки про инопланетян. Надудел что-то такое на своем терменвоксе — и его космическая музыка зашла заказчику «на ура». Это не позволяло надеяться на стабильный поток высокооплачиваемых заказов — видеоигры с пришельцами, мягко говоря, не переживали бум, но Алик придумал кое-что поинтереснее.

Один из его приятелей арендовал четыре квадратных метра набережной в Марине, чтобы в высокий сезон стоять там со специальной камерой, «летающей» вокруг человека и снимающей его со всех сторон. У Алика не было такой аппаратуры, да и не потянула бы одна Марина два таких аттракциона, зато у него имелся добрый дед, а у того — очень редкий музыкальный инструмент. Алик придумал арендовать всего метр площади и для начала разместить на нем деда с его терменвоксом, а потом, освоив новое искусство, встать там самому.

В том, что туристы будут платить музыканту за игру на терменвоксе, он даже не сомневался. Они за фото с индифферентным верблюдом и потрепанным соколом платят, каким-то неграм в соломенных юбках и с барабанами бросают деньги в кружку из скорлупы кокоса! Да терменвокс на этом фоне — во всех смыслах просто космос!

Дед Альберт Альбертович, классический питерский интеллигент, человек добрый и, что важнее, ужасно уставший от зимней Северной Пальмиры с ее гололедом и сосулями, на предложение внука провести февраль в солнечной и теплой Хургаде ответил согласием. И приехал, и инструмент свой привез, и даже согласился дать Алику несколько уроков игры на терменвоксе. Только это было совершенно невозможно делать в эль-ахейской квартирке на четверых, по сути — коммуналке. Ушлый Алик, успевший разобраться в местных реалиях, нашел отличный вариант, где поселиться с дедом и его терменвоксом: в отеле, недавно сменившем хозяина и переживающем реновацию. Официально тот гостей еще не принимал, но можно было договориться с управляющим и решить вопрос с проживанием к обоюдному удовольствию.

— Так мы и оказались здесь. — Альберт Альбертович указал на наш отель. — И были вполне довольны своим временным жилищем до сегодняшнего утра, когда проснулись от пугающего дикого вопля…

Трошкина поперхнулась блинчиком и покраснела. Видать, смутилась, получив от профессионального музыканта-терменвоксиста, видного специалиста по извлечению леденящих душу звуков, такую высокую оценку своего любительского визга.

— Вы не в курсе, кто это орал? — пытливо поморгал юный Алик.

Наверное, подумал, что их терменвоксу только такого солиста, как наша Алка, не хватает.

— Это был телевизор, — не моргнув глазом, соврала мамуля, щадя самолюбие невестки. — Там показывали ужастик, а я совершенно случайно включила звук на полную громкость.

— Села на пульт, — помогла я ей. — Буквально упала на него, увидев картинку на экране. Показывали жуткого монстра.

Трошкина мучительно закашлялась. Мы с мамулей в две руки заботливо похлопали ее по спине и великодушно сменили тему.

— А утопленника вы знали? — спросила мамуля.

— Может, в гости друг к другу ходили? По-соседски, — добавила я.

Все-таки очень хотелось выяснить, те ли самые волосатые щиколотки мокли в бассейне, которые я прежде видела в апарте номер триста сорок два на третьем этаже.

— Не знали, не видели. Признаться, мы вообще думали, что других жильцов, кроме нас, в отеле нет, — ответил Альберт Альбертович.

Мне показалось, что младший Тоцкий что-то хотел сказать, но, услышав слова деда, закрыл рот и уткнулся в свой чай.