Белый лимузин первой заметила я.

Его нельзя было не заметить: он сильно дисгармонировал с окружающей средой. В Египте она по большей части тусклая, серая, обесцвеченная яростным солнцем, морской солью и неистребимой пылью, да еще щедро припорошенная песком из недалекой пустыни. Контрастные пятна вроде усыпанных алыми цветами кустов или сверкающего белоснежного автомобиля класса люкс на блеклом фоне бросаются в глаза.

Лимузин остановился перед входом в наш отель. Водитель в черных брюках и белой рубашке вышел, открыл заднюю дверцу, и из нее высунулась сначала резная лакированная трость, а потом нога в серебристом лофере из кожи какого-то родственника нашего Аменхотепа-Амат.

Я заинтересованно наблюдала за происходящим с балкона, куда вышла с первой утренней чашечкой кофе, собственноручно сваренного в турке — я это умею. Вторая чашечка дымилась на столике, дожидаясь возвращения из ванной Дениса.

К одной ноге в крокодильем лофере присоединилась вторая, из лимузина выбрался представительный господин в щегольском летнем костюме из белого льна или хлопка и шляпе в мелкую дырочку.

— Это что еще за ферт? — Денис, незамысловато одетый в одно полотенце (тоже хлопковый костюм), потеснил меня у балконных перил, посмотрел вниз, потом на меня. — И к кому?

По тону было понятно: подозревает, что ко мне.

— Понятия не имею. — Я легко открестилась от джентльмена в хлопково-крокодиловом прикиде.

И зря. Как оказалось, он прибыл по адресу.

— Господин! Господин Бариз! — заблажил в коридоре обычно вялый и ко всему (кроме бакшиша) равнодушный мужик с рецепции.

Я прошла к двери, открыла ее и выглянула из апарта. Через секунду над ухом у меня засопел Денис, еще через две открылась дверь номера Зямы и Алки.

Любопытство — наша семейная черта.

Мужик-за-все уже стучал в дверь апарта наших старейшин, очень затейливо сочетая настойчивость и подобострастие.

— Шестьдесят лет уже Борис! — Папуля распахнул дверь так решительно, будто собирался метнуть в проем гранату. — Чего надо?

— Гости, Бариз!

Мужик попятился, спиной вперед отступил в глубь коридора и за угол, там что-то льстиво пробормотал, но больше к нам уже не вышел. Зато появился господин, которого мы с Денисом видели под балконом. Размеренно постукивая тростью по мраморному полу, он прошествовал по коридору, на ближних подступах вскинул руки и радостно провозгласил:

— Борья, дррруг мой! Ты выглядишь очень солидна!

По-русски он говорил бегло, но с легким акцентом. Сильно нажимал на «р» и жонглировал ударениями.

— Ахме-е-ед! — Папуля, борясь с предательской солидностью, втянул живот, тоже раскинул руки и пошел ему навстречу.

Они обнялись и даже потискались, отрывая друг друга от земли.

— Кто это? — шепотом спросил меня Денис.

— Не знаю, — ответила я с досадой.

Не люблю чего-то не знать, даже мелочей. А тут целый господин класса люкс — на лимузине и в крокодиле!

— Фарья! — Ахмед выбрался из медвежьих объятий папули, склонился над ручкой мамули. — Ты фсе такая же крррасива! Пачему я тягда тебья не укрррал?

— Когда — тогда? — пробормотала я.

Плохо, плохо я знаю семейную историю…

— Сто лет назад, — донеслось от соседней двери, где нарисовался Зяма. — Ты еще мелкая была, не помнишь. Это дядя Ахмед.

— Казим! — Дядя Ахмед отлепился от мамулиной ручки, процокал с тросточкой чуть назад и потрепал Зяму по взлохмаченным кудрям, для чего ему пришлось привстать на цыпочки. — Савсем балшой стал!

— Сейчас будет твоя очередь, — шепотом предупредил меня догадливый Денис.

И точно, дядя повернулся ко мне. Теперь я смогла рассмотреть его лицо: смуглое, с аккуратным носом и большими выразительными глазами.

Египтянин, точно. На фараона Рамзеса похож.

— Крррошка Ина! — Дядя фараон оглядел меня, поцокал. — Тоже балшой и такой же кррраси-и-ива, как Фарья!

— Украсть не позволю, — вежливо, но твердо сказал Денис и обхватил меня поперек живота, прижимая к себе.

— Муж! — Дядя наставил на него палец пистолетиком, засмеялся и снова развернулся к папуле. — Ты позвал — я пррриехал. Поговоррры-ым?

— Поговорим. — Папуля приобнял его за плечи, и они скрылись в апарте, откуда через минуту со словами «Ну, не буду вам мешать!» — выпорхнула мамуля.

— Дети, завтракать пойдем в кафе, — объявила она нам, вздергивая на плечо сумочку.

— То есть разговор у них там будет тет-а-тет. — Я с сожалением посмотрела на дверь апарта, где остались папуля с гостем.

Хотелось бы послушать…

Я бы, может, не постеснялась поотираться под дверью, ловя отголоски разговора в номере, но Денис и Зяма предсказуемо отреагировали на волшебное слово «завтрак» — как боевые кони на сигнал трубы. И уже через пару минут, быстренько собравшись, потянули нас с Алкой к выходу.

На лестнице мы разминулись с мужиком-за-все, — он тащил корзину, из которой задорно торчали зеленые хвосты ананасов, а под ними что-то предательски звенело и булькало.

— Ахмед разве не мусульманин? — удивилась я появлению спиртного.

— Он долго жил в России, — на ходу ответил Зяма.

Развернутый рассказ об этом дяде мы услышали от мамули, сидя за столиком того же уличного кафе, где недавно встречались с Галиной, вода ей пухом.

— Это Ахмед Рашид, старый друг вашего отца, — сказала она, с удовольствием уплетая какую-то вкусную кашку с сухофруктами.

Несмотря на то, что мусульмане днем в Рамадан пищу не принимают, для туристов и иноверцев многие местные кафе и рестораны открыты с самого утра.

— Сейчас он генерал и как бы даже замминистра обороны Египта, — договорила мамуля, и Денис поперхнулся.

— Где же наш Борис Акимович обзавелся таким другом? — спросила Трошкина, по лицу которой было видно: ей приятно, что мамуля всех нас, без разбора, причислила к папулиным детям.

— И когда? — добавил свой вопрос Денис, явно впечатленный высоким званием «старого друга».

— О, давным-давно! Даже раньше, чем познакомился со мной. — Мамуля отковырнула ложечкой кусочек апельсинового желе, сунула в рот, восхищенно замычала: — М-м-м-м… как вкусно!

И, почти не меняя тона, расслабленно-радостно продолжила:

— В восьмидесятые годы Египет, несмотря на охлаждение отношений с СССР после войны 1973 года, продолжал получать советскую военную технику, включая танки. Для обучения местных кадров часть перспективных офицеров отправляли в советские военные училища. Наш добрый друг Ахмед Рашид с отличием окончил египетскую военную школу и был рекомендован для обучения за границей. Благодаря связям его семьи — какой-то близкий родственник Ахмеда служил в армии при президенте Мубараке — он попал в программу обмена и был направлен в то же самое высшее танковое командное училище, в котором учился и ваш папа.

— В Казань, значит, — обронил Денис, показывая, что он отчасти в материале.

— В училище Ахмед освоил советскую бронетехнику, изучил русский язык и завел полезные связи среди наших офицеров и других иностранных курсантов — из Сирии, Ливии, Анголы. Он очень умный, наш Ахмедушка. — Мамуля ласково улыбнулась чашке с кофе. — И после возвращения на родину быстро продвигался по службе, так как Египту нужны были специалисты по советской и российской технике.

— Особенно после восстановления отношений с РФ в двухтысячных, — поддакнул Денис, и я посмотрела на него с удивлением: сам знал или от папули услышал?

Не зря же экс-полковник и экс-майор проводят вместе так много времени, что мне уже впору ревновать.

— Подробностей я не знаю, но в курсе, что Ахмедушка командовал танковым батальоном, участвовал в модернизации здешней армии и был задействован в операциях против террористов на Синае.

— Я о папулиной военной службе столько не знаю, сколько ты — о карьере какого-то чужого египетского дяди! — не выдержал Зяма.

Не забыл, как его держали на скудном информационном пайке, не давая широко, с размахом втыкать булавки в карту мира!

— Это Ахмедушка-то чужой? — удивилась мамуля. — Он меня замуж звал, да ваш папа вмешался, украл меня первым.

— Кстати! — Я вспомнила, что в словах египетского дяди меня особенно заинтересовало. — Наш Зяма для него Казим. Почему так?

— Вот только не надо думать, что я назвала сына именем какого-то родственника Ахмеда! — Мамуля закатила глаза. — Ничего подобного! Объясняла уже много раз: Казимир — старинное польское имя. Но Ахмеду привычнее арабское Казим, и он считает, что это одно и то же.

— А что означает арабское имя Казим? — заинтересовалась Трошкина.

— «Молчаливый, сдерживающий свой гнев».

— Ха, это точно не про Зяму! — хохотнула я. — Он у нас — сплошная экспрессия.

— Кто бы говорил! — предсказуемо возмутился братец. — Но давайте мой характер и темперамент обсудим позже? Мам, закончи свой эпический сказ про дядю Ахмеда.

— Могу только пунктирно, мы давно не виделись. — Мамуля доела желе, допила кофе, промокнула губы салфеткой. — В 2010-м или около того благодаря лояльности режима при Сиси и отсутствию связей с «арабской весной» Ахмед Рашид стал генералом, а пару-тройку лет назад — и замминистра. Египет же продолжает закупать российские танки…

— Понятно, его советское образование дало доступ к элите, а знакомства с российскими военными помогли в закупках оружия, — кивнула Трошкина.

Какие все грамотные, а? Политически информированные!

— Так скажите мне, раз вы такие умные, зачем он здесь сейчас, этот важный дядя? — Ответа на этот вопрос я пока не слышала.

— Это же очевидно! — недоуменно поморгала на меня Алка. — Борис Акимович наверняка обратился к облеченному властью старому другу, чтобы заручиться его поддержкой в сложившейся ситуации.

— Мало ли, как дело обернется, вдруг местная полиция попытается повесить труп Галины, к примеру, на тебя, на тебя или на тебя. — Зяма поочередно указал ложечкой в сахарном песке на меня, мамулю и Алку. — Тут-то дядя Ахмед и вступит в бой, защитит вас, сирых и убогих.

— Чего это мы убогие? — набычилась я.

— Ладно, просто слабые… — поправился братец, но не выдержал, ехидно добавил: — Умом. Что? Я неправ? Скажи, Дэн!

— Я понимаю, что вы это не нарочно, но впутываться в криминальную историю в чужой стране было крайне неразумно и рискованно, — вздохнул Денис. — И в этом плане хорошо, что у Бориса Акимовича есть такие связи. Я, в свою очередь…

— Что? Что — ты? — оживилась я.

Хотелось уже узнать, удалась ли мне вчерашняя манипуляция, результатом которой должно было стать получение информации об Алике.

— Я тоже попросил своих друзей и бывших сослуживцев кое-что узнать, — не разочаровал меня милый.

— И-и-и-и?

— Не так быстро. У меня на замминистров выходов нет.

Эх, все-таки разочаровал.

Мы без спешки закончили завтрак, зашли в супермаркет купить чего-нибудь вкусненького к обеду, а когда вернулись в отель, папули с его другом там уже не было. Как и белоснежного лимузина у крыльца.

— О, это теперь надолго, — сказала мамуля, впрочем, очень спокойно, без всякой претензии.

И очередной день отпуска покатился своим чередом.