— Это тунец!

— Не тунец, а макрель!

— Да тунец, только маленький!

— Ага, карликовый! Макрель это!

За панорамными окнами над лесом разноцветных кораллов стаей, как серебристые птицы, летели какие-то рыбы, а наши мужчины отчаянно спорили — какие именно.

Гадать и спорить необходимости не было: в простенках между большими окнами висели плакатики с цветными изображениями всех обитающих в здешних водах жаберных, которые в принципе могли почтить нас своим присутствием.

— И не тунец, и не макрель, а ставрида. — Трошкина, внимательно рассмотревшая плакат, предусмотрительно сказала это шепотом: было понятно, что за правду-истину ее никто не поблагодарит.

— Да какая разница. — Мамуля постучала пальцем по стеклу, отделяющему нас от толщи зеленой воды. — Рыбы и рыбы, ничего особенного.

Она-то, отправляясь на морскую прогулку на кораблике, интересно называемом «полубатискаф», наверняка ожидала встречи как минимум с Кракеном.

— Не только рыбы, — справедливости ради отметила я. — Еще медузы, кораллы, губки…

— Дайверы, — все тем же скучающим тоном добавила мамуля, потому что в воде за нашим окном как раз появился аквалангист с фотоаппаратом.

— Потом будет предлагать нам наши снимки с той стороны за бешеные деньги, — поджимая губы, напророчила Трошкина.

Тратить бешеные деньги мы не собирались, потому-то, собственно, и польстились на эту морскую прогулку: в отсутствие наплыва туристов и — как следствие — ажиотажного спроса на популярные развлечения компания-судовладелец предлагала прокатиться вдоль рифа, полюбоваться подводным миром и искупаться в открытом море всего-то за десять долларов с носа. Грех было упускать такую возможность, и мы отправились в недолгое плавание всей семьей.

На наше женское счастье, у каждого большого окна в подводной части судна было по три места, так что мы расселись по анекдотическому принципу «мальчики — налево, девочки — направо». Немного ошиблись: надо было наоборот, тогда бы мы сидели ближе к носу судна и раньше, чем наши мужчины, видели бы появляюшуюся в поле зрения морскую живность.

Признаться, изрядно раздражали вопли папули, Дениса и Зямы, сопровождающие возникновение в окне какой-нибудь новой рыбы. Мне, если честно, было глубоко фиолетово, как она называется. Хотелось, как гласит популярный мем, просто смотреть красивое: рыбов.

На аквалангиста с фотоаппаратом мужчины отреагировали предсказуемо: пуще прежнего оживились, загомонили.

— О, смотрите, Ихтиандр! — обрадовался папуля.

— Нет, это Глубоководный, — не согласился с ним Зяма.

Мамуля, услышав его слова, довольно улыбнулась.

— Не зря я читала вам в детстве Лавкрафта, смотри-ка, Зяма запомнил «Мифы Ктулху»! — И она пояснила, как будто я не знала: — Глубоководные — это раса морских существ с чертами гуманоидов и амфибий, смутно напоминающих гибрид рыбы и лягушки.

— Бр-р-р! — содрогнулась Трошкина.

А я возмутилась:

— Мама! Я же все детство не знала, как развидеть этих твоих рыболягушек, не начинай опять! Самый обычный дайвер, не надо его демонизировать.

— Кстати! — Трошкина продолжала содрогаться. — А что за неведомые зверюги вмонтированы в валуны на берегу?

Перед отплытием мы увидели, что отлив обнажил на линии прибоя большие камни, в выемках которых уютно устроилась какая-то очень несимпатичная живность. Вроде многоножки, но здоровенная и в панцире. Ее на плакатах не нарисовали, и правильно, зачем людей пугать, но я посмотрела в Интернете:

— Это мокрица-броненосец обыкновенная.

— Ничего себе — обыкновенная! — не поверила подруга. — Она с мою ладонь! Я ее боюсь!

— И правильно делаешь. Вот Денис никого тут не боялся, и что? Теперь сидеть не может! — Я кивнула на Кулебякина, который у их с папулей и Зямой «мужского» окна не сидел, а стоял.

Вчера мой любимый непринужденно присел на мелководье на край рифа — и прямо на актинию. Та, не будь дурой, и тяпни. Результат — ожоги под коленками, нытье, стоны, половины тюбика пантенола как не бывало. А я его, между прочим, на свое лицо мазать планировала, а не на чей-то филей!

— Да им всем почему-то не сидится, — отметила мамуля, поглядев на наших мужчин.

Они опять зашумели — снова увидели что-то интересное. И вдруг вскочили, как по команде, прижали лица к стеклу, высматривая что-то на дне. Тут же папуля развернулся и пошел на нас с раскинутыми руками:

— Вставайте, уходите, живо!

— С чего это? — Мамуля, конечно же, заартачилась.

Я не стала спорить, просто поднырнула под папулину руку, как под опущенный шлагбаум, и сунулась к соседнему окну:

— Что там такое?

— Совершенно точно не Ихтиандр, — пробормотал Зяма.

— Инка, ты точно хочешь это видеть? — Денис попытался загородить мне окно, но я обошла его слева и влипла носом в стекло.

— Да это же утопленник! — вскричала вдруг мамуля.

Вся ее скука мигом развеялась.

— Какой утопленник? Где утопленник? Почему утопленник? — заволновались другие участники экскурсии.

— Просим всех пассажиров немедленно подняться на верхнюю палубу, для вас приготовлено угощение, — по-русски сказали по корабельному радио.

И тут же по проходу между двумя рядами окон со стульчиками пошли, настойчиво сгоняя пассажиров с мест и выдавливая их на лестницу, ведущую наверх, парни из команды.

— Момент… секундочку…

Я увернулась от темнокожего морячка и перебежала к другому окну, откуда еще было видно тело, повисшее в воде над раскидистым коралловым кустом. Коралл был ярко-розовый, тело — бледное до голубизны, женское, в стройнящем купальнике оригинальной расцветки «Рассвет на Бали».

Купальник я сразу узнала — модный, дорогой, премиального бренда. Я и сама долго облизывалась на его фото в каталоге, но пожалела денег на покупку. Одна эта небольшая тряпочка стоила как весь летний гардероб Дениса, он не одобрил бы такую трату.

Что удивительно: даму, которой хватило денег на дорогущий купальник, я тоже сразу узнала, хотя видела ее лишь однажды.

Это была Галина, она же в прошлом Гульнара, мать Алика.

Всех пассажиров собрали на верхней палубе, раздали стаканчики с разведенной колой, а объяснять ничего не стали. Прогулочное судно отошло от рифа, но не вернулось в Марину, а причалило к так называемой станции — плавучей пристани в паре километров от берега. Это место изначально присутствовало в плане экскурсии, предполагалось, что там желающие будут купаться в «открытом море». Данная опция очень интересовала Дениса и папулю, и они расстроились, что ее отменили.

— Я потребую вернуть мне десять долларов! — объявил папуля. — И ваши тоже. Всю оплату заберу назад, потому что обещанную услугу нам должным образом не оказали.

— Да что там десять долларов, тут десять лет не получить бы, — пробормотала я.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Трошкина.

Я беспомощно посмотрела на нее, потом на мамулю и спросила шепотом:

— Ты не узнала ее?

— Кого?

— Утопленницу.

— А мы были знакомы? — Мамуля удивилась, но не шокировалась.

У автора мистических триллеров полно знакомых водяных, русалок, келпи, а также разной сухопутной нечисти и нежити.

— Недолго. Это же та самая Галина, которой мы отдали кольцо.

— Правда?! Ох… какая неприятная неожиданность.

— Ты же непременно хотела знать продолжение ее истории, — напомнила я.

— Но не я же писала сюжет! — Мамуля чутко уловила в моих словах скрытый упрек и поспешила оправдаться, а потом задумалась: — Как считаешь, нужно рассказать об этом полиции?

— Что рассказать полиции? — услышав знакомое и родное слово, вмешался Денис.

— Я сказала «о полиции», — вывернулась наша мастерица слова. — Мы вот думаем: не мог бы ты рассказать нам, что будет происходить дальше, когда прибудет полиция?

— Хотите знать, какими будут действия египетской полиции?

Мы несинхронно покивали.

— Ну, сначала будет произведен первичный осмотр места происшествия. Береговая охрана уже прибыла, теперь ждут водолазов. Поскольку тело найдено в воде, морские патрули оцепят зону, чтобы не допустить утери доказательств.

— Доказательств чего? — пискнула Трошкина.

— Чего бы то ни было. — Денис не сбился. — Потом водолазы или спецгруппа с катера поднимут труп, но перед этим сделают подводные снимки, зафиксировав позу тела, положение конечностей, а также предметы рядом, при наличии таковых.

Мамуля слушала, приоткрыв рот, и ее пальцы мелко подергивались, выдавая желание записывать под диктовку.

— Потом будет произведен осмотр тела. Полиция и судмедэксперт проверят, в каком состоянии одежда погибшей, есть ли на трупе драгоценности и следы борьбы. Оценят физическое состояние тела, выявляя признаки утопления, отравления, травмы и устанавливая время смерти. Построят первые версии и произведут допрос свидетелей.

— Нас тоже? — Трошкина шумно сглотнула.

— Конечно! Пассажиров батискафа спросят, были ли рядом лодки или пловцы и где именно они видели тело…

Мы с Алкой переглянулись, она открыла рот, но я покачала головой: пожалуйста, не надо сейчас говорить, что мы видели это тело еще вчера! На берегу. И еще живым.

— Гида и капитана спросят, входила ли погибшая в число пассажиров, была ли она знакома с маршрутом, могла ли заплыть в опасную зону. Уже на берегу пройдут по отелям и дайв-клубам, выясняя, где жила эта женщина и с кем контактировала в последние дни. И конечно, проведут медицинскую экспертизу, включая вскрытие в морге, анализ воды в легких, токсикологию и гистологию…

— Все, хватит, дальше можешь не рассказывать, — не выдержала я.

— А я бы послушала, — пробормотала мамуля.

Однако вскоре выяснилось, что Денис сильно переоценил усердие своих египетских коллег. Пассажиров они ни о чем не спрашивали, да и команду для беседы не задержали. Как только прибыл полицейский катер, наше судно отправили в порт.

Мамулю это разочаровало: она уже настроилась поведать благодарным слушателям в погонах историю злосчастного кольца и, полагаю, сделать селфи со следователем, если уж с жертвой сфоткаться не успела. Пока наше прогулочное судно шло в Марину, мамуля что-то писала и правила в своем блокноте — судя по улавливающимся в ее бормотании словам «роковой день», «зловещее предзнаменование» и «приносящее несчастье», она в самых мрачных красках живописала для фанатов в соцсети историю кольца.

Увлекшись своим черным делом, мастерица ужастиков не обращала внимания на окружающих, а между тем ее угрюмый бубнеж привлекал все больше внимания.

— Какая страшная беда грозит? И кому? — не выдержал нарастающего напряжения папуля.

— Не исключено, что нам, — проболталась побледневшая от волнения Трошкина.

— Кому — нам? — уточнил Зяма, не спеша содрогаться в испуге. — Семье Кузнецовых, туристам в Хургаде, народам России или всему земному человечеству?

Он знает мамулин размах и масштаб. Она и галактическую катастрофу напророчить не затруднится.

— Потом расскажем. — Я незаметно взяла и крепко сжала руку Трошкиной: молчи, мол, уже!

— Почему это потом? Сейчас рассказывай! — потребовал Денис.

— А можно мне насладиться последними минутами пребывания на кораблике? Раз уж поездка испорчена, программа сокращена, деньги заплачены зря!

— Точно, надо же вернуть оплату! — Папуля переключился на решение актуальной задачи и пошел трясти гида.

Но профессионально внимательный к деталям Кулебякин ни о чем не забыл и, как только мы сошли на причал, напомнил мне:

— Теперь рассказывай!

— Но не здесь же! — Я огляделась, увидела, что на веранде ближайшего кафе полно свободных мест, и проложила новый курс: — Давайте туда.

— Заодно и пообедаем, — поддержал меня Зяма, который очень любит обеды, а также завтраки, ланчи, полдники, файфоклоки, ужины, сонники и безымянные ночные набеги на холодильник.

Мужчины в нашей семье крайне трепетно соблюдают распорядок дня, включающий семиразовое питание (как минимум).

Мы расселись на полосатых диванчиках за широким столом, сделали заказ — и дальше тянуть было уже невозможно.

— Ты расскажешь или я? — Я посмотрела на мамулю.

— Кольцо, найденное в Красном море, оказалось зловещим артефактом, приносящим беду! — с готовностью начала она, явно используя только что сделанные заготовки. — Оно само лежало на дне — и затянуло туда же несчастную жертву!

— Ой, нет, лучше я! — перебила я сказительницу, спеша поведать ту же историю лаконично, понятно и так, чтобы никого не нервировать дополнительно.

И без того уже некоторые были на взводе.

— Вчера утром мамуля рассказала о найденном кольце своим подписчикам в соцсети, разместила пост с фотографией. А вечером, когда мы возвращались с ужина, у входа в отель нас ждали двое — мужчина и женщина.

— Их звали Галина и Алик, — вставила мамуля, которая настроилась, по своему обычаю, нагнетать и драматизировать, таким тоном, словно их звали Лилит и Люцифер.

— Они рассказали нам историю кольца, — поторопилась я продолжить. — Оказалось, оно принадлежало отцу Алика, который пропал тридцать лет назад.

— Вместе с кольцом, — вставила Трошкина.

— Откуда пропал? — уточнил Денис.

— Тогда Галина, которую в детстве звали Гульнарой, жила в глухой азербайджанской деревне на границе с Нагорным Карабахом, — ответила я.

— Надо же! — покрутил головой папуля. — Знакомые места и времена…

— А ты и там был? — заинтересовался Зяма.

В бытность военным Борис Кузнецов служил в самых разных горячих точках. Мальчиком Зяма пытался отмечать их на карте над своей кроватью, но папуля такое рассекречивание не приветствовал и информацией делился крайне скупо.

Теперь он тоже смолчал, и я договорила:

— В общем, мы отдали кольцо Галине, которая пообещала рассказать нам, чем закончатся ее поиски Алексея.

— Алексей — это отец Алика, — снова влезла с уточнением Алка.

— Ты не сказала главное. — Мамуля тоже не удовлетворилась моим коротким пересказом. — Утопленница, которую мы только что видели, это та Галина и есть!

— Была, — снова поправила придира Трошкина.

— Была и сплыла, — согласилась мамуля и невесело хмыкнула над случайным каламбуром.

— Та-а-а-ак… — Папуля побарабанил пальцами по столу. Покосился на Дениса: — Что скажешь, майор?

— Этой информацией нужно поделиться со следствием, она может быть важна.

— Согласен, поделиться нужно. — Папуля скрестил руки на груди, откинулся на спинку диванчика и уставился на разноцветный светильник на длинном шнуре. — Но сделать это следует очень аккуратно, чтобы не подставиться… Тут нужно подумать… Ладно! — Он снова выпрямился. — Приказ по отделению: не болтать, ничего не писать, — он строго посмотрел на мамулю, — самодеятельности не устраивать, предоставить все командованию.

— Это тебе, да? — уточнила мамуля кротко, но недовольно морща носик.

— Умная женщина, все правильно поняла, — похвалил ее папуля и хлопнул в ладоши. — А вот и наш обед!

Официант сгрузил на стол тарелки и блюда с едой, объявил:

— Кускусейя! Фаттет Ляхма Би ль Халь уа эль Тум!

— Пшенку с мясом и овощами мне. — Папуля потянулся за своей порцией. — А вот это, которое с непроизносимым названием, похожим на магическое заклинание, не иначе, ты заказала, Басенька?

— Это просто мясо с чесноком, уксусом и рисом. — Мамуля рассмотрела свой заказ. — С кем поделиться?

Все завозились, определяясь с выбором и наполняя тарелки, и о злосчастном кольце, как и о жертве его проклятья, больше не говорили.