Ну что, вот и наступил день Х, когда мы с детьми полетим в свой новый дом, до которого нас провожают друзья, Игорь и Лина (тоже с детьми), дабы нас поддержать и самим отдохнуть. Всё здорово, всё по плану – рано утром приехали родители: обняться, поцеловаться – и брат мужа: отвезти нас в аэропорт.

Сложили все сумки и рюкзаки и отправились в путь. По дороге я очень волновалась. Когда каждый метр родного города о чем-то напоминал, хотелось плакать. Вот у меня и текли слёзы. Мне казалось, что я мысленно обнимаю город целиком, испытывая то самое чувство переполнения любовью к месту, где родилась и прожила тридцать четыре года.

Вдруг начался снегопад и даже небольшая метель. Я задумалась и с улыбкой произнесла в никуда:

– Надеюсь, что это не повод для задержки рейса?

Приехали в аэропорт. Друзья наши были уже там, и мы дружно пошли к стойке регистрации всем табором: трое взрослых и четверо детей, включая двухмесячную Есению с её домиком на колёсах.

Ну вы в курсе, да, как сильно пассажиры «любят», когда с ними такая весёлая компания летит одним рейсом? Первые приключения начались уже на стойке регистрации, когда вдруг моя ручная кладь показалась «милой и любезной» женщине-работнику авиакомпании слишком большой. Сотрудница аэропорта попросила измерить габариты специальной железной формой, и сумка спокойно вошла в неё, хоть сверху выступила всего на несколько сантиметров. Докопалась, честно! Может, не выспалась добрая тётенька-регистратор или, наоборот, спала слишком много?

Я попыталась объяснить, что не могу сдать эту сумку в багаж, потому что мы можем с четырьмя детьми потом не успеть на поезд из-за длительной процедуры получения багажа. На что мне предложили оставить сумку ручной кладью, но доплатить за неё. Мне стало смешно, но я согласилась, прошла на кассу и оплатила три тысячи рублей.

Три тысячи! Это просто какой-то сюр! Я понимаю, что деньги небольшие, но абсурд ситуации был, во-первых, в том, что примерно столько стоил билет на одного моего ребёнка. А во-вторых, что, после оплаты моя сумка вдруг резко уменьшится в размерах и сразу поместится в отделение самолёта для ручной клади? «Ладно, пусть так», – решила я. Должно же было быть что-то смешное и запоминающееся в нашей дороге, а за смех и радость можно и заплатить.

Прошли мы все паспортные контроли, ленты и проверки, добрались до зала ожидания – и тут объявляют задержку рейса. Мы понимаем, что теперь время до «Ласточки» (так называется поезд от Сочи до Анапы) сокращается до двадцати минут. В голове прокрутилась вероятная картинка и одолело лёгкое недоумение: как мы с четырьмя детьми, вещами и коляской успеем добежать?

Решили не паниковать и спокойно решать проблемы по мере поступления. Подумали, что, в принципе, можем и сутки в Сочи погулять: погода шикарная, и всё, что мы потеряем, – это лишь деньги за билеты, ерунда! Тут же посмотрели билеты на другие дни, а их нет. Просто нет, пара-пара-пам-пам! Новый год же у всех. То есть если мы опаздываем на эту «Ласточку», то домой едем либо по очереди – на разных местах в разные дни; либо автобусом, что, мягко говоря, некомфортно для нашей компашки, с учётом детей, которых укачивает (и не их одних), и других нюансов; либо на такси, что также некомфортно, а по цене выходит значительно дороже, чем нам всем обошёлся самолёт от Тюмени до Сочи.

Оставалось рассчитывать на удачу, невероятное везение и чувство юмора, с которым любые передряги проживаются веселее. Последнего нашей компании было не занимать. «Ура! Первая радость – нас приглашают в самолёт, а значит, ещё большей задержки не будет!» – подумали мы. И опять ошиблись. Теперь застряли на обработке самолёта от обледенения.

Всё же вылетели – с приличным, а точнее, сильно неприличным опозданием, но командир был настроен доставить самолёт по расписанию. Мы очень на это надеялись, и ещё у трапа несколько раз предупредили бортпроводниц о нашей ситуации, уточнили про коляску, которую нам пообещали выдать сразу к трапу по прилёту. Поэтому в полёте мы успокоились и продолжили хохотать над моей платной ручной кладью, которая входила в стоимость билета.

И всё вроде шло хорошо, мы даже успевали по времени. Но, когда море появилось под нами и мы уже видели город Сочи, самолёт вдруг не пошёл на посадку, а принялся кружить над городом. Мы постоянно смотрели на часы и понимали, что счёт идёт на минуты, хоть в принципе и могли успеть, ведь карта показала, что бежать нам недалеко.

Волнение настигло нас. Знаете людей, которые встают и судорожно достают все свои вещи с верхней полки, когда самолёт ещё едет по полосе? Тех, на кого орут бортпроводницы, чтобы немедленно сели и пристегнули ремни, а остальные пассажиры смотрят осуждающим или, наоборот, таким надменным взглядом типа: «Ну беги, беги, потом будешь стоять в автобусе и ждать всех остальных, которые будут собираться, как улитки!»? Так вот, я больше не буду осуждать этих людей – возможно, они просто спешат на «Ласточку».

Я вообще учусь не осуждать, и у меня хорошо получается. И вам советую попробовать жизнь без осуждения – она прекрасна.

Уже успели осудить написанное в книге?

Шучу – и продолжаю.

Мы буквально со скоростью света вырвались из самолёта и тут встретились с очередными сюрпризами. Во-первых, нам не отдали коляску, как обещали, а отправили её вместе с багажом. Во-вторых, нас загрузили в автобусы, в то время как мы заметили выход в десяти метрах – до него было проще добежать. В-третьих, до отправления «Ласточки» оставалось десять минут!

Первая мысль: «По фигу, что-нибудь придумаем!»

Вторая мысль: «Не сдаёмся до победного!»

Стоя в автобусе, уже, казалось бы, ничего не соображая, я быстро сказала, что нам с детьми во что бы то ни стало нужно успеть на эту «Ласточку». Билет на одного Игоря мы найдём на другой день, а на всех нас – нет. После этого наш автобус наконец-то тронулся, но осталось ощущение, что он стоял целую вечность.

Я наклонилась к детям и дала очень важные наставления, повторила их много раз:

– Дети! Сейчас мы будем очень быстро бежать! Слушайте внимательно: вы бежите за мамой и никуда не отвлекаетесь! Только следом за мамой! Бежать надо быстро, поняли?! Не отстаём, не отвлекаемся! Смотрим только на маму и бежим за ней, дети, бежим! У вас всё получится!

И вот открывается дверь – и мы помчались! У меня не было дополнительных свободных рук, которые я могла бы дать детям: в обеих руках сумки. Я бежала впереди и орала во весь голос:

– Где выход на «Ласточку»?!

Кто-то показал, и я понеслась дальше, практически не проверяя информацию. Просто бежала с двумя тяжеленными сумками и ощущением огромной ответственности, что если я не остановлю этот поезд в прямом смысле слова, то подведу себя, детей и друзей.

В такой ситуации время замедляется. Сначала ты бежишь быстро, потом силы заканчиваются, и тебе кажется, что ты бежишь, но на самом деле ползёшь, как черепаха! Я «мчалась», постоянно оглядываясь назад, чтоб посмотреть, где «бегут» мои дети и бегут ли они ещё. Время от времени я видела, где-то там, далеко позади, как «бежали» друзья: Линка, у которой уже не было сил даже держать крошку Есению; Игорь, который тащил кучу сумок и периодически поднимал своего сына (моего и без того неуклюжего крестника Демида), который то падал, то врезался в стеклянные перегородки. Мои детки то бежали, то резко вставали и плакали, что не могут больше бежать, но я умоляла их не останавливаться:

– Малыши, сейчас не время! Пожалуйста, нам нужно успеть на этот поезд! Бежим же!

И они опять бежали! Бежали и плакали – но бежали!

Видя нас и понимая, куда мы бежим, работники вокзала буквально выстроились по пути до поезда и направляли нас. И вот, наконец, я увидела нашу «Ласточку» на платформе, и осознала, что открыта только одна дверь, а возле неё стоят люди, которые почему-то орут. Удивительно, но я осознала и опасность для уставших детей, которые реально могли провалиться вниз, где край платформы, под поезд, и ещё пыталась предостеречь их, удерживая руками, в которых совсем не осталось сил. Собственно, людьми, которые препирались с проводником у то и дело закрывавшейся двери (что очень пугало), были изрядно выпившие пассажиры с нашего же рейса, у которых с билетами на «Ласточку» получилась какая-то проблема.

Спасибо им за всё! И за то, что выпили, и за то, что напутали что-то с билетами и задержали отправку всего состава. В самолёте они сидели прямо перед нами, и мы знали, что они выпили ну очень немало. Теперь их невоздержанность просто спасла нас.

И вот мы все доползли до вагона. Я видела, что по времени поезд должен был тронуться несколько минут назад. Эти прекрасные нетрезвые люди, задержавшие отправление, всё вопили о своём, милейший проводник нашего десятого вагона кричал на них в ответ, а я, как сумасшедшая, орала на них всех: «Пропустите нас в вагон, у нас куча детей!»

Двери постоянно то открывались, то закрывались, дети испуганно ревели, пьяный мужик всё время падал, нас никак не хотели пропустить! Это был такой треш, а-а-а! Откуда-то издалека донёсся ещё один крик – женщины-начальника поезда, которая стремительно приближалась к нам:

– Вы что, с ума сошли? Вы что мне задерживаете отправление?!

– Пустите нас с детьми, – закричала я. – У нас нет проблем с билетами и документами!

Начальник поезда поняла, что мы поедем не одной компанией с пьяными, а двумя абсолютно разными и с очевидно противоположными интересами. И наконец впустила нас. Мы буквально закинули в вагон и сумки, и детей. Было очень страшно: казалось, что двери могут закрыться в любой момент, и мы с малышами окажемся тогда по разные стороны. А вот на сумки, которые я взяла из Тюмени, положила в них формочки для выпечки, потому что не знала, что ещё положить, и за которые я дополнительно заплатила в аэропорту, было уже действительно наплевать.

Двери закрылись. У нас даже не было сил помахать рукой Игорю, который остался, чтобы получить из багажа многострадальную коляску. (Кстати, её нашли не сразу, чем отняли ещё больше времени: из-за этого пропали все шансы на то, чтобы Игорь догнал нас на такси.) А ведь у нас почти получилось! Мы с Линкой и детьми с трясущимися от бессилия руками и слезами от переизбытка эмоций заняли свои места в вагоне. Я перетаскала вещи в багажное отделение. Перетаскала сама, а крепкие здоровые мужчины вокруг сидели молча и наблюдали за этим. Никто из них даже не попытался предложить помощь. Да, я понимаю, что они были не обязаны, и не осуждаю – просто радуюсь, что таких безразличных мужчин в моём окружении нет, особенно когда речь идёт о физической силе, в которой эти мужчины явно превосходили меня, хрупкую женщину.

Мы ехали по одной из самых красивых железных дорог России вдоль берега Чёрного моря. Виды просто завораживали, солнце слепило глаза. Потом мы обнаружили, что вся наша еда, собранная для поезда, осталась в холодильнике в Тюмени, и у нас есть только батон и конфеты. Пока мы истерически смеялись и одновременно плакали над всем этим, Игорь всё пытался догнать наш поезд. Ближе всего он был к нам на станции города Сочи – мы разминулись буквально на минуты. Но увы, все последующие попытки догнать поезд только увеличивали разрыв во времени, поскольку мы двигались без пробок, а такси, естественно, нет.

Игорь нас всё-таки догнал: спустя десять часов гонки он приехал на том же такси в нашу квартиру в Анапе, минут через двадцать после нас. Стоит ли говорить сколько стоил его билетик на такси? За такую сумму я с двумя детьми прилетела на самолёте, но, правда, без учёта той самой дополнительной ручной клади.

Но всё уже было неважно – я дома! Мы выдохнули, и решили, что за эти воспоминания о наших дорожных приключениях не жалко любых денег.

Уже на следующий день мы дружно гуляли у моря, которое теперь было в десяти-пятнадцати минутах от моего дома. Виды с высокого берега просто завораживали, а погода и солнце приводили в восторг.

До Нового года оставалось немного, и мне хотелось сделать два важных дела. Нужно было забрать машину из Краснодара и решить вопрос с пропиской.

Первый вопрос решился легко и спокойно, а вот со вторым так не получилось. Анапскую квартиру мы оформили на Лёшу, и я была уверена, что генеральная доверенность, в которой все права и полномочия прописаны и переданы мне супругом на десять лет, решает любые вопросы. Оказалось, показалось. Я могла решить любые вопросы, кроме прописки.

Два дня я обивала пороги необходимой структуры, доносила до очень серьёзного и важного дяденьки, что наш случай нужно рассмотреть в индивидуальном порядке, ведь в противном случае мы с детьми не можем прописаться в собственной квартире, возможно, до окончания мобилизации. Но все разводили руками: мол, законы писаны, ничего не поделать.

Вот и получается, что мобилизация есть, семья мобилизованного есть, указания помогать семьям мобилизованных есть – а помощи, когда она понадобилась, нет.

Я была в отчаянии. Без прописки остро вставал вопрос по подаче документов в школу и сад, а мне было необходимо решить его, потому что школа уже ждала от меня только этот документ для зачисления дочери в подготовительную группу. Лере очень нужна была эта адаптация. Помню, когда мне в очередной раз в этом кабинете ответили отказом и попросили подождать в коридоре для дальнейшего уточнения информации, я села на край лавочки и расплакалась прямо на глазах у огромной очереди людей.

В этот момент зазвонил телефон – муж! Он будто почувствовал, что очень нужен мне. Позвонил по видеосвязи, и мне уже стало легче и теплее просто потому, что я могла видеть и слышать его. Но то, что произошло дальше, меня буквально перевернуло, и я разревелась ещё сильнее, но уже от счастья. Лёша уточнил, в чём моя проблема, и когда понял, что вопрос можно решить только его присутствием, то сказал, чтобы я успокоилась, вытерла слёзы и быстренько ехала домой. Потому что он скоро приедет и всё решит.

Оказалось, что он уже всё подготовил, даже получил на руки официальное разрешение от комбата и собирался в скором времени приехать к нам. Хотел сделать новогодний сюрприз – и это ему удалось. Я порадовалась, что узнала об этом уже сейчас, а вот детям такой чудесный сюрприз решила оставить.

Одним звонком Лёша решил мои проблемы и сделал меня такой счастливой. Он сказал, что просто не мог по-другому, ведь я с детьми сделала девяносто процентов для того, чтоб мы смогли встретить Новый год всей семьёй. И он просто обязан был добавить свои десять процентов. И добавил.

Добирался до нас долгих десять часов в старом военном уазике, приехал посреди ночи уже двадцать девятого декабря, в руках притащил кучу рюкзаков, баулов и вещей и букет нежных белых роз для меня. Ночью мы оба стали ещё счастливее, не один раз. Конечно же, мы не могли оторваться друг от друга, и речь вовсе не о сексе. О нём, конечно, тоже, но не только в привычном представлении. Секс между людьми – это ведь намного больше, чем просто ритмичные телодвижения, вызванные животными инстинктами. Иногда в какой-то фразе, взгляде или лёгком прикосновении может быть больше секса, чем во всей семейной жизни пары, которая уже даже забыла, когда последний раз они целовались по-взрослому и осознано, так, чтоб этого хотелось двоим.

Для того, чтобы к человеку тянуло, он должен быть интересен для вас, а чтобы быть интересным для других, он в первую очередь должен быть интересен сам себе. Такое возможно, когда у человека есть свобода выбора, слова, собственные желания и цели – то есть когда закрыт базовый уровень потребностей каждого отдельного человека в семье. Тогда мы начинаем тянуться к другой близости. Возможно, она называется духовной, но не так важно название, как само ощущение.

Попробуйте провести эксперимент: на целый месяц исключите любую критику в адрес друг друга, а вместо неё добавьте благодарности к своему партнёру – минимум три в день. Поверьте, это не так легко, как кажется на первый взгляд, но и результаты не заставят себя долго ждать, если действительно следовать этим двум нехитрым правилам. И не нужно требовать того же от партнёра, если он пока не хочет и не готов. Начните с себя, этого более чем достаточно.

Мы всё это уже проходили и в результате многое осознали и изменили в своих отношениях. Расставание только усилило нашу пару и закалило каждого отдельно. Нам сейчас было важно просто лечь рядом вместе в одну постель, под одно одеяло, обняться крепко, прижаться близко, прикасаться к друг другу, чувствовать тепло и дыхание любимого человека, держаться за руки. Смотреть друг другу в глаза и шептать наши слова, слышать их в ответ и понимать, что мы сейчас рядом и так близко к друг другу, как никогда – и речь не только о телах.

А уже утром мы с радостью наблюдали счастливые глаза детей, которые тоже не могли оторваться от папы и долго-долго висели на нём, как обезьянки. Мы сдали все необходимые для прописки документы и спокойно готовились все вместе встретить Новый год, не ожидая новых чудес – ведь они уже случились с нами. Сколько ребят этот новый год встречают в тяжёлых условиях вдали от своих семей, от своих любимых и родных! А мы вместе и рядом – это ли не чудо?

Мы встретили наш семейный Новый год: в кругу друзей, с Дедом Морозом и Снегурочкой, с подарками и вкусным застольем, в своей собственной новой квартире, в новом городе. Как любит говорить моя подруга, «посидели по-взрослому». Это был настоящий Новый год, с настоящей атмосферой праздника, радости и счастья. Лёша провёл с нами все праздничные дни, успел многое: поболеть, выздороветь, переделать кучу дел. Много гулял с нами, много спал, смотрел новогодние фильмы. Мы съездили в рождественскую баню на берегу и искупались в море, успели побывать в мини-путешествии большой компанией на озере Абрау-Дюрсо, оставались отдыхать вдвоём, без детей, на целые сутки. Мы открыли множество вкусных заведений, просто насладились домашним уютом и комфортом, которого – там – вновь не будет. Лёша купил всё необходимое и отремонтировал свой новый военный автомобиль.

Время пролетело, как одно мгновение. Пришла пора снова расставаться.

Я думала, что готова к разлуке и больнее, чем тогда в Тюмени, уже не может быть, но было очень тяжело проживать это вновь и отпускать родного человека, непонятно куда и на сколько. Пришлось взять себя в руки. Успокаивала и грела мысль о том, что мы смогли насладиться всеми новогодними праздниками вместе – муж был с нами почти две недели. И я была ему за это очень благодарна.

А уже на следующий день пришло время провожать и друзей тоже. Было грустно, но я уже тогда знала, что они скоро вернутся. Ведь им здесь так понравилось, что мои шутки (в которых была только доля шутки) о том, что им срочно нужно покупать квартиру в соседнем доме, они всё-таки услышали и начали изучать варианты. А я, зная на собственном опыте, как тяжело порой бывает сделать выбор, особенно в пользу себя, помогла им, как психолог, за что они до сих пор мне признательны. Так же, как и я им: за то, что поддержали меня, поверили и даже отправились вслед за мной.

Благодарите, всегда благодарите: друзей, родителей, детей, партнёров, себя, врагов, если у вас они есть! Будущий дом Лины и Игоря я вижу из своего окна. Уже весной он будет достроен, и мы станем соседями.

Так и хочется закончить эту главу криком: «И мы-ы-ы сча-а-астливы-ы-ы!»

Но до весны случится ещё масса событий, а вместе с ними – масса осознаний.