Суен немного успокоилась на этих мыслях. Теперь у нее были ориентиры… Как важно иметь ориентиры! Особенно в тот момент, когда кто-то буквально выбивает почву из-под ног… Он не страшен. Юнь-сон. Он просто запутался… Пройдет время, и он образумится. Не будет заставлять понравившихся ему девушек заходить к нему каждое утро с объяснениями и отвечать на одни и те же вопросы…

***

Настали очередные выходные, и Суен отправилась на обучение. Аудитория была та же самая с тем же самым лектором Хен-су. Он был также очарователен, как и в прошлый раз. И, как и в прошлый раз, он обращал больше внимания на Суен, чем на кого бы то ни было еще. И почему мужчины, имеющие какую-то хоть сколь серьезную должность, так тянутся именно к ней? Дело только во внешности или в чем-то еще? Может быть, дело в том, что она так по-настоящему желает найти своего избранного? Может быть, тем самым она подает такие знаки, которые сама не замечает при этом?

Енми вот была совсем другого мнения. Она встретила ее перед лекцией и успела сказать, что та может больше не строить глазки Хен-су, потому что «место уже занято».

– Я и не строила ему глазки. – ответила тогда Суен.

– Как же, как же. Так я тебе и поверила… Только вот он все время тебя спрашивал. – выражения глаз Енми при этом были не такими злым, как тогда во время лекции, но в них определенно были какие-то нотки зависти. – Но… Ничего у тебя не вышло.

– Хорошо, если тебе так будет приятнее, то ничего у меня не вышло. Хен-су симпатичный, конечно, но я… – Суен запнулась. Ей снова вспомнился милиционер Юнь-сон со своими дурацкими вопросами, и эта ситуация начинала становиться в чем-то похожей. Почему она опять должна перед кем-то оправдываться? Кто-то что-то захотел, подумал на нее, а выходит она виновата в том, что и не делала. И, как ни странно, но в этот раз это вызвало у нее не расстройство, а гнев.

– Знаешь что! – резко сказала Суен. – Разбирайся с ним сама. Мне нет до этого дела!

В некотором роде это сработало, потому что Енми ничего не ответила. И теперь, когда Суен видела ее все также на первом ряду, то та уже не смотрела в ее сторону. Понимала, что лектор Хен-су больше поглядывает на Суен, чем на нее, но сама в сторону Суен злобным взглядом, как в прошлый раз, она не смотрела.

Неужели людям нравится, когда им резко что-то отвечают? Неужели нельзя просто услышать другого человека, хоть насколько-то услышать и скорректировать в связи с этим свое мнение об этом человеке. Или они патологически не верят всему, что им говорят, если это сказано нормальным языком? Верят, только если это сказано грубо? Так это что ли?

Лектор Хен-су начал рассказывать про побеги. Те самые известные побеги, когда кто-то из граждан КНДР захотел убежать на юг. И если в прошлый раз у нас был живой пример такого выступления, где товарищ рассказывал про свои злоключения, а затем и возвращение на родину, то из уст Хен-су эти рассказы предстали трагическими и беспощадными. Он говорил про то, как оккупационные пограничники расстреливают сбежавших. Про то, что империалистическое правительство интересуют только те люди, которые обладают важной информацией, а не простые граждане. На простых всем плевать, и зайди кто из них, например, в их посольство в Пекине, то его оттуда вышвырнут, не задумываясь, что было уже не раз. Затем он перешел к карте. Это тоже было новшеством.

В этот раз на доске висела огромная карта Тихоокеанского региона, где КНДР, по понятным причинам, занимала один из самых маленьких кусочков. Хен-су взял указку и начал показывать путь из КНДР в Таиланд. Для Суен это не было удивительно, от дедушке Сухена она знала, что это самый популярным маршрут для перебежчиков, потому что посольство империалистического правительства юга в Бангкоке, в отличие от Пекина, принимает обычных граждан. Она даже знала расценки – 3000-3500 долларов… И откуда только у людей тут могут быть такие деньги? Если они в состоянии здесь столько зарабатывать, то тем более какие у них могут возникнуть желания для того, чтобы убежать?

– Длина сухопутного пути от Пхеньяна до Бангкока – 4940 километров… Только вдумайтесь в эту цифру. 4940 километров… Не верьте тем людям, которые говорят, что в посольстве Бангкока, в отличие от посольства Пекина, вас будут ждать с распростертыми объятиями! Это все наглое вранье, лишенное всякой логики. Вас просто хотят обмануть. Как только те люди, которые пообещают вам помощь в этом вопросе, получат свои деньги, вы их больше никогда не увидите. – Хен-су, убрав указку от карты, стоял и размахивал ей на слушателей, будто заклиная их. – К сожалению, наша страна еще не идеальна. Редко, но случается, что кто-то проскользнет через границу, вербует рассеянных граждан, которые затем начинают сами являться источником дезинформации… Они рассказывают всякие сказки о том, что жизнь на оккупированных территориях лучше, что там сразу выдают немыслимые пособия и жилье, дают хорошую работу и вообще все, что только пожелаете… Все это наглое вранье! Любой здравомыслящий человек знает, что любое благо можно заработать только собственным трудом. И больше никак… Я здесь за тем, чтобы заранее показать вам и опровергнуть те пустые обещания, которые могут давать вам скрытые враги народа… Думаю, версию про Бангкок особенно не надо комментировать – все говорят цифры. Длина этого безумного пути, повторюсь, 4940 километров. Для сравнения: от того места, где мы сейчас с вам находимся до границы с Китайской Народной Республикой всего 170 километров. Просто представьте себе эту разницу! За такое расстояние есть масса мест не только для того, чтобы попасться местным властям, но и легко умереть. На дороге, в горах, в джунглях, наконец. Даже если бы надо было пройти одни только джунгли в Лаосе, то и это-то была невыполнимая задача!

Хен-су был очень рад все это рассказывать, и Суен показалось даже, что подобную историю он, очевидно, рассказывает уже не в первый раз. Так складно и лаконично подавать всю эту информацию, не читая с бумажки, можно было, пожалуй, только после долгих тренировок. Вместе с тем, от него немного отдавало и скукой – словно рассказывать одно и то же в какой-то степени и надоело.

– Монгольская Народная Республика. – возвестил лектор Хен-су. – Это вторая страна, про которую доброжелатели в кавычках рассказывают как о стране, куда можно убежать, а затем через местное империалистическое правительство попасть на юг.

Он снова стал водить указкой по карте, показывая путь из Пхеньяна до теперь уже Улан-Батора.

– 1980 километров. – возвестил он. – И самое интересное, что из них 600 километров надо пройти через пустыню Гоби пешком! Можете себе это представить? Ну что ж… Давайте посчитаем. Всем прекрасно известно, что человек может прожить без воды 3 дня. Но то речь про обычные условия. В пустыне условия совершенно другие, и там может идти речь лишь об одном дне. Предположим, что этот же человек взял с собой запас воды, который, кстати сказать, надо будет в этом случае нести на себе. И в среднем он будет двигаться со скоростью не 5 километров час, а 3, может быть, 3 с половиной километра. В сутках 24 часа, то есть за сутки он сможет пройти 84 километра, а это значит, что весь его путь через эту пустыню обойдется не меньше, чем в 7 с лишним дней…

Хен-су торжествующе посмотрел на слушателей и развел руками:

– Что ж, будем надеяться, что такой неродивый гражданин был сиротой.

Некоторые засмеялись, а Енми сильнее всех остальных.

Суен подумала, что все это становится какой-то неуместной тратой выходного дня. Все же сейчас было время отдохнуть… Да, их готовят к поездке. Да, их предостерегают от необдуманных шагов и прочих опасностей. Но зачем столько рассказывать про невозможности чего-то, если человек все же решился на подобное.

Это было какое-то новое открытие для нее. Раньше она резко осуждала таких людей и считала их безумцами, которые не понимают, что в жизни им очень повезло. Теперь же, она представляла себе такие варианты, при которых человека вынудили это сделать. При которых в его собственном понимании это остался единственный шанс на нормальную жизнь. Что вот, например, бы пришлось ей делать, если бы у нее не было мудрого дедушке Сухена, который посоветовал ей линию поведения в отношении милиционера Юнь-сон? Она бы так и ходила к нему с утра на эти допросы. И опять же. Она бы это делала, не будучи виноватой в чем…

И как еще он тогда сказал, когда она спросила, зачем ей это делать каждый день. Он ответил «В том-то все и дело». Вот такая у них логика – дело в том, чтобы человека заставлять делать одно и тоже. А смысл в этом какой? Посмотреть на то, насколько одна попытка от другой отличается? Может быть. Может быть, в этом. Но честный добропорядочный человек, почему должен такому подвергаться?

Вот она услышала все эти истории от лектора Хен-су, о том, как не надо убегать со своей родины. В каждой его истории сквозило упоминание о том, что гражданин просто подвергся заблуждению. Это было в каждой истории… И ни одной о том, чтобы человека довел кто-то свой. А такое же тоже может быть? Суен было очень тяжело себе признаться в этом, но она подумала, что не будь у нее семьи, и начни Юнь-сон склонять ее к чему, то у нее бы не осталось выбора, кроме как бежать. И, учитывая, что денег у нее бы на это не было, то бежала бы она сама на своих двоих через границу, просто чтобы не быть женой этого мерзавца, который бы просто не оставил ее в покое.

Оставшуюся часть лекции она почти не слушала. Там было что-то про разный уровень заграждений на границах, про то, как их нереально преодолеть. А еще он что-то рассказывал про целый бизнес мошенников, которые занимаются тем, что выдают себя за брокеров, способных помочь пересечь границу. По его словам, там были весьма крупные преступные сообщества, которые зарабатывали на этом баснословные деньги.

Суен уже, откровенно говоря, надоело ловить его на несоответствиях. Уж либо они там такие деньги не зарабатывают, либо зарабатывают, но не обманывают, а действительно доводят дело до конца. Своему дедушке Сухену она верила куда больше, а он говорил, что это все реально существует, и будь это неправдой, то люди бы быстро узнали, и обманутых было бы немного.

Наконец, лекция закончилась, и Суен начала быстро собираться. В этот раз она сидела почти в самом конце, и что-то ей подсказывало, что не очень хорошо будет выходить оттуда последней. И это «что-то» оказалось весьма право, потому что лектор Хен-су окликнул ее, когда она проходила мимо… Девушек было еще много, и ей казалось, что при таком количестве он точно не будет к ней приставать. Но Хен-су и не приставал, он лишь подозвал ее к себе и сказал, что ему показалось, что она недостаточно внимательно его слушала.

– Конечно, внимательно, товарищ Хен-су. – Суен подумала, что она определенно соврала. Может быть, первый раз в жизни. Что это вообще с ней такое происходит в последнее время? Вроде бы все начало налаживаться, а все наоборот. Но, с другой стороны, она уже натерпелась тут от одного, и уж точно не хотелось, чтобы и в этой организации ей придумали какие-то дополнительные занятия.

– Товарищ Суен, Вам бы хотелось прийти на индивидуальные занятия? – спросил Хен-су. Его голос был достаточно ровным и спокойным, но в глазах раз за разом что-то блистало, словно он продумывал там какие-то особенные вещи.

– Нет, товарищ Хен-су. Мне достаточно базовых занятий. – ответила Суен. Она уже знала, что и как говорить дальше, потому что продумывала все это еще в прошлый раз. У нее есть такие козыри, которые он не сможет покрыть.

– Почему?

– Потому что я верна нашему мудрому вождю товарищу Ким Чен Ыну, и никогда его не предам. Никогда.

– Вы так в этом уверены? А Вы не хотели бы просто знать больше? – по его глазам было видно, что он не просто расстроился, а решил, что нечто им задуманное не очень получается.

– Я уверена, что наши мудрые руководители составили соответствующую программу, пройдя которую можно быть полностью готовым. Без чего-то дополнительного. В этом я не сомневаюсь. – эту фразу Суен пару раз даже репетировала дома, стоя перед зеркалом. Милиционер Юнь-сон настолько напугал ее своей напористостью, что она решила, что теперь будет готова ко всему, не позволит ничего лишнего, а прикрываться будет не чем иным как тем, с чем спорить никто не будет. Святостью нашей власти.

Суен не заметила, как сзади оказалась Енми.

– Раз она отказывается, то я бы хотели прийти к Вам на еще одно занятие. – сказала она. Ее глаза блестели, и в них было нечто похожее, что только что виднелось в Хен-су. Вот и прекрасно. Нечего им друг от друга отдаляться… Хотя удивительно, что уже, оказывается, одна встреча у них, действительно, была. Енми не соврала.

Хен-су переключил свое внимание на нее и слегка улыбнулся. Похоже, что уговаривать Суен нравилось ему куда меньше, чем простое согласие Енми.

– Мне нужно идти. До свидания, товарищ Хен-су. – быстро сказала Суен с легким поклоном и тут же двинулась к выходу.

Что-то входит вот это в манеру побыстрее убегать от мужчин, которые проявляют к ней неподельный интерес. И почему они все кажутся ей каким-то грязными? В них нет ни искренности, ни чего-то достойного. Почему это видно сразу? Или это просто кажется, а на самом деле все по-другому? Нет. Милиционер Юнь-сон точно никакой не искренний. Можно опять вспомнить ему то порочное желание новых массовых беспорядков, которые бы он стал разгонять. А что касается Хен-су… Наверно, он не настолько гнилой как Юнь-сон, но все же с Енми он уже точно переспал. А раз так, то клеиться теперь к ней, это уже точно лишнее… А ведь оба казались такими милыми и симпатичными вначале. Оба. И Юнь-сон, и Хен-су. И оба оказались совсем не такими внутри.

***

Юнь-сон не заставил себя долго ждать. Но вот, как он появился, действительно удивило… Он явился ровно через неделю с момента последнего разговора с Суен. Время было девять вечера, а начиная с десяти без уведомления управдома постороннему находиться в квартире было запрещено. Дверь тогда открыл дедушка Сухен, и на то было большое счастье – именно за ним она чувствовала себя в безопасности. Именно он рассчитывал ее шаги, когда требовалась помощь, и именно у него был тот авторитет, с которым люди считались. И это должно было касаться и милиционера…