Неожиданно снова встретился со всеми героями этих заметок. Встреча произошла сразу, в один день.

Вчера в школе имени Донелайтиса открылась большая фотовыставка Бернардаса Алекнавичюса. Двадцать лет он снимает все, что связано с автором «Времен года». Вольно или невольно для себя Алекнавичюс проследил, как в Литве воскрешали память поэта.

Вчера не торопился рассматривать снимки. Знал, что еще вернусь сюда. Рассматривал лица первых посетителей выставки. Школьники, их родители, интеллигенция Клайпеды. Почти всем были известны «объекты» съемок. Но я чувствовал волнение, охватившее многих. Это волнение связано с памятью. Ею жили люди на фотографиях. Ею жил Бернардас Алекнавичюс. А память о первопроходцах народной культуры подобна магниту – притягивает всех, кто хоть раз задумался о том, куда идет по дороге жизни.

Существует ли телепатия? Сегодня в полдень дал себе задание: надо обязательно найти Алекнавичюса: ведь его выставка странно и закономерно пересекается с темой моих заметок. Едва ли миновал один квартал, как увидел его самого. Бернардас пригласил к себе домой: показать работы, не вошедшие в экспозицию.

Обычная малометражная квартира. Обычная мебель. Эту обычность разрушают фотоснимки. Неповторимость человеческих лиц легко взламывает стереотип. Сижу в кресле и думаю о той поэзии, которая есть в работе фотожурналиста: он тоже противостоит времени, делает хронику людских трудов, хронику наших уходящих дней. Уходящих безвозвратно, но не всегда же напрасно… Вот уж поистине: фотографии «на долгую память».

В одной из комнат – сделанные по чертежам хозяина шкафы. Тут множество узких ящичков, тысячи негативов, снимков. По ним видишь, например, как постепенно меняются кварталы Клайпеды. В одни возвращается старина, другие приобретают неповторимую «изюминку» благодаря фантазии современных архитекторов (частично эти снимки вошли в книгу Алекнавичюса «День Клайпеды»). Негромкое, спокойное мужество живет в серии «Хроника одного поселка рыбаков». Алекнавичюс приезжал сюда каждый год. Снимки фиксируют: у людей появляются морщины; вырастают дети, а потом тоже уходят в море, которое всегда остается молодым. Печаль, ощутимая в этой серии, не только оттого, что здесь запечатлена мгновенность человеческой жизни. Печаль и от фотоконстатации простого факта: раньше в поселке жило семь семей, теперь – две…

Как возникла серия, посвященная Донелайтису? Естественно, сама собой. Он снимал разных людей, различные события. Многое так или иначе было связано с Донелайтисом. Однажды Бернардас с радостью и интересом обнаружил эту связь в своих работах.

Вот поэты, которые писали о Донелайтисе (не буду перечислять, тут целая галерея).

Вот портрет литовского просветителя Мартинаса Янкуса, а рядом – одна песня из «Времен года», выпущенная Янкусом в конце прошлого века в Тильзите. Это было первое издание творений Донелайтиса, рассчитанное на «широкого читателя», как сказали бы мы теперь.

Рыболовный траулер «Донелайтис»…

Корсакас, Киткаускас, Найнис, Урбанавичюс…

Глядя на фотографии, узнал немало нового. Даже о людях, которых вроде бы неплохо знал лично. Ведь человек по-своему беззащитен перед объективом, на фотографии мастера проступает типичное. К тому же многие по просьбе Алекнавичюса написали еще несколько слов о своем отношении к Донелайтису.

Суховатый, избегающий пафоса Л. Гинейтис заметил: «Старое горе, живущее во «Временах года» Донелайтиса, объединяет нас». Я подумал: эти слова можно поставить эпиграфом и к выставке Алекнавичюса, и ко всем исследованиям самого Гинейтиса.

А вот фотография итальянского языковеда Г. Микелини, увлекшегося поэмой Донелайтиса; рядом – старый немецкий ученый В. Фалькенхан. У них и большая разница в возрасте, и непохожие судьбы. Но, оказывается, «Времена года» сдружили их. Они переписываются друг с другом по-литовски.

Я бы так обозначил большинство снимков этого цикла Бернардаса: «Всходы и судьбы». Речь о всходах, которые дали посевы Донелайтиса, о судьбах его потомков.

Кстати, с помощью фотографий хорошо чувствуешь связь поколений, живую связь людей, которых объединило «старое горе». Уходят одни, на их место приходят другие… Жаль, что в эту серию нельзя включить фотографию самого автора. Он ведь тоже подвижник. Я не удивился, узнав, что свою выставку он подарил школе.

Конечно, Алекнавичюс снимал и Чистые Пруды – из года в год. Своеобразные иллюстрации к поэме? Те же поля, те же деревья, что при Донелайтисе, та же кирка, ставшая теперь музеем… Но потом я понял: Алекнавичюс хотел сказать другое. Хотел запечатлеть не только повторяемость «времен года». Не случаен один из лучших его снимков – символические ворота, которые мы встречаем по дороге к музею. Это – дверь к Донелайтису. Да и сами деревья, кирку Алекнавичюс снимает с позиции современника, человека, который открыл «дверь» и все ближе подходит к поэту.

Телефонный звонок. Приехала из Вильнюса молодая художница, работающая над темой «Времен года». Они с Бернардасом давно договорились о встрече.

Мы вместе вышли на улицу. Тут я опять подумал про телепатию. Пройдя шагов двадцать, вдруг оглянулся. Алекнавичюс смотрел на меня и улыбался. Немолодой, грузный, подвижный. Хроникер сегодняшней жизни Донелайтиса.