Иногда поэтов уподобляют соловьям. От многолетнего повторения образ потух, стал выспренним, слащавым. Однако как точно сравнение в этом случае! Одно из многих высказываний об авторе «Времен года»; Григол Абашидзе:
«Донелайтис, с такой любовью воспевший соловья, сам был соловьем, который в ночной темноте радовал людей и предсказывал зарю».
Я тоже хочу вспомнить, как писал о соловье Донелайтис. Цитаты перебивают друг друга. Автор звал соловья (вспоминал о нем не только в поэме – в письмах), переспрашивал, обращаясь к нему: «Почему ты, дружок, на глаза показаться боишься, В сумерках или в ночи начинаешь свой клич неизменно?» Славил: «Скрипки и гусли должны устыдиться, когда, разгулявшись, Сладостный голос возвысив, выводишь звонко и четко…»
А порой кажется: говоря о соловье, Донелайтис говорит о поэте, его судьбе. В таком предположении нет ничего странного. Ведь все в природе, уверен Донелайтис, подчиняется одним законам, идет одной дорогой. И тогда пернатый певец чем-то действительно оказывается схож с народным певцом.
Не оттого ли еще автор «Времен года» описывает соловья с явным волнением:
Вдруг предстает перед нами воробышек в серой сермяжке,
К барским нарядам роскошным, соловушка, ты равнодушен,
Золототканых тюрбанов краса тебя не пленяет,
Истый мужик, и в нужде поешь ты, унынья не зная.
Донелайтис писал об этом, кажется, предчувствуя свое будущее уныние. Нет, ни о чем не жалел – он выбрал для себя именно такую судьбу. Но он знал: поэт все-таки не похож на соловья: ведь его песни не всегда бывают сладостными. И тогда за стихи приходится платить дорого – годами лишений, а то и жизнью.